— Товарищ лейтенант, вы бы это… ответили взаимностью, — хрюкнул в микрофон Казанова. — А то девка сейчас прожжет взглядом кевлар под вашей разгрузкой.
Леший перевел страдальческий, вопросительный взгляд на капитана. Алексей, сидевший у противоположного борта, лишь пожал плечами и тихо, так чтобы слышал только взводный, добавил:
— Пока идем в условно безопасной зоне, Саня, можешь развлечь делегатов. Не будь бревном. Тем более, посмотри на крышу…
Корнев кивнул на экран монитора кругового обзора. К удивлению капитана, к Эйрин на крышу второго броневика, цепляясь за скобы, выбралась сама Ил’да. Старейшина, видимо, тоже решила подышать свежим воздухом, игнорируя правила безопасности.
Леший громко и демонстративно вздохнул, признавая поражение. Взводный поднялся с кресла и откинул тяжелую створку верхнего люка десантного отсека и жестом пригласил девчонку наверх.
Лисея не заставила себя ждать. С радостным, пронзительным писком она вылетела в открытый люк, как пробка из бутылки шампанского на Новый год. Радовало одно — «Тайфун» реально был огромный, с широкой плоской крышей, и чтобы случайно свалиться с него на ходу, пока машина двигалась по сносной дороге, надо было очень сильно постараться.
Оказавшись на броне, Лисея радостно закричала, перекрывая гул мотора, и активно замахала рукой Эйрин и старейшине, которые сидела на крыше соседней машины.
Старшая оторва, увидев подругу, недолго думая, поднялась на ноги. Ветер трепал ее волосы. Эйрин примерилась, дождалась, когда машины на ухабе чуть сблизят дистанцию, и одним невероятным, грациозным прыжком перемахнула через пустоту между идущими на скорости грузовиками.
В наушниках Корнева раздалась сдавленная, паническая ругань мехвода Тайфуна. Эйрин приземлилась на крышу командирской машины мягко, как рысь, сгруппировалась и практически рыбкой скользнула в открытый люк, приземлившись на свободное сиденье прямо рядом с Корневым.
Сегодня Эйрин была не в привычном камуфляже, а в своей обычной, удобной для леса одежде — кожаная куртка, рубаха и плотные штаны. Но одну деталь экипировки «зеленых» она себе оставила. На ее ногах красовались высокие, дорогие тактические ботинки. Эту обувку она оценила с первой примерки.
Выбор Эйрин в тот день на складе оценили все без исключения разведчики. Особенно Кротов, начальник вещевого склада. Бедный майор в очередной раз почти разрыдался, когда барышня с первой попытки, ведомая каким-то звериным чутьем на хорошие вещи, схватила в свои загребущие лапки коробку с немецкими ботинками из третьего ряда стеллажей, которые вообще непонятно как оказались на складе. Парни Корнева тогда лыбились с искренним умилением, наблюдая, как кошка примеряет обновку. Теперь Эйрин, на зависть всем хвостатым соплеменникам и многим мужикам в роте, щеголяла в фирменных ботинках, выжимая из них вздохи смирения, таская на ногах обычные армейские берцы.
— Как долго сегодня будем в пути? — Эйрин поудобнее устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, и тут же удивленно поймала на себе взгляды притихших разведчиков. Бойцы старательно делали вид, что им вообще неинтересно появление кошки, протирая стволы тряпочкой или глядя в пол.
Особенно усердствовал Казанова. Связист как бы случайно, невинным жестом, положил свои активные наушники на сиденье поближе к парочке, чтобы микрофоны могли транслировать беседу остальным абонентам в колонне.
Все в эфире разочарованно, единым хором выдохнули, когда Корнев, боковым зрением спалив маневр связиста-засранца, мгновенно перешел с официальной латыни на родной язык кошачьих. Этого языка не было в базах электронных переводчиков. Дружно погреть уши на личной беседе командира у солдат не вышло.
Но хотя бы исподтишка последить визуально было можно. В эфире тут же начались комментарии: бойцы делали ставки, когда великий эквит и повелитель астрала Корнев побледнеет, покраснеет как кисейная барышня или сорвется в крутое пике.
Но Алексей держался стойко. Капитан поддерживал ленивую светскую беседу на кошачьем, стараясь в упор не замечать подрагивающие кошачьи уши Лисеи, торчащие из люка на крышу, и ехидный взгляд Эйрин. С учетом того, в каком провокационном положении находилась мелкая Лисея наверху, обнимая броню, краснеть и отводить взгляд приходилось уже Лешему. Лейтенант сидел багровый, искренне радуясь, что кроме ехидно смотрящей на него с соседней машины старушки Ил’ды, его страданий никто больше не видит.
— С одной стороны, такой поход радует. Мы не сбиваем ноги в кровь пешком и не устаем, от того, что задница деревянная от долгой езды на лошадаях, — произнесла Эйрин, сладко потянувшись всем телом в тесном пространстве отсека. При этом движении взгляды всех окружающих мужиков сами собой прилипли к изгибам ее фигуры. — А с другой… в вашей железной коробке невыносимо скучно, Барон.
Корнев медленно оторвал взгляд от планшета и перевел его на Эйрин. Кошка выжидающе, с легким вызовом смотрела на него.
— Мне станцевать для вас? — спросил капитан своим фирменным, абсолютно спокойным голосом, не меняя интонации.
Эйрин окинула взглядом узкий проход десантного отсека, забитый снаряжением и солдатами.
— Места маловато для танцев, Барон. Но я обязательно запомню это предложение, — ответила Эйрин с такой широкой, многообещающей улыбкой, от которой у Корнева нервно дернулся левый глаз.
Сей факт фиксации мимики командира был со скоростью лесного пожара разнесен Казановой по всей колонне в чате. Это ж надо было — непрошибаемого кэпа умудрились выбить из колеи на ровном месте!
Корнев отложил планшет на сиденье, тяжело посмотрев на веселящуюся девушку.
— Могу сыграть на гитаре, — внезапно выдал Корнев.
Это заявление буквально повергло в религиозный экстаз Казанову. Связист подорвался с места, когда капитан жестом попросил подать инструмент. Асатьев сдержал слово: гитару, отличный акустический Fender в жестком кофре, загрузили в машину перед самым выездом.
Корнев достал инструмент, провел большим пальцем по струнам, проверяя строй. С первыми, чуть грустными аккордами перебора в верхнем люке, под очередную порцию сдавленной ругани в эфире от мехводов, уже торчали две пары ушей. А Леший, сидевший рядом с люком, прикрыл глаза рукой и обреченно пробормотал:
— За что мне всё это? За какие такие грехи я должен это терпеть?
Корнев не обратил внимания на стоны подчиненного. Он ударил по струнам сильнее и запел. Он пел на языке местных, адаптируя старый текст на ходу:
Сто лет назад за тридевять земель,
В голубом кольце далеких гор,
Он встретил девушку чужих кровей,
Полюбив судьбе наперекор.
Голос капитана, немного хриплый после контузии, заполнял отсек, перекрывая гул дизеля. Солдаты затихли. Эйрин перестала улыбаться.
Но злы законы людские
Любовь недолгой была,
Ушёл в просторы морские
Капитан корабля
Только ветер буйный поёт за кормой:
«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».
Только волны бьются о берег крутой:
«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».
Слова били точно в цель. Эйрин прикрыла глаза, слушая слова, лишь слегка подрагивали ушки.
И вот настал тот долгожданный день,
Им назначенный самой судьбой.
Вернулся капитан из дальних стран,
Но с прекрасной молодой женой.
И волны приняли тело
Сестры высоких гор,
А над водою летела
Песня, словно укор…
Только ветер буйный поёт за кормой:
«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».
Только волны бьются о берег крутой:
«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой»…
Корнев взял последний аккорд, позволив звуку медленно затухнуть в железной коробке. Он положил ладонь на струны, обрывая резонанс.
— Я развеял вашу скуку? — почти официальным голосом спросил капитан, глядя прямо в расширенные глаза воительницы.
