Девушка небрежным, почти механическим движением достала из небольшой кожаной сумки на поясе тяжелую печатку. Огромное кольцо, украшенное имперским орлом, вырезанным на кроваво-красном рубине. Сейчас Валерия медленно, задумчиво крутила его в тонких пальцах, не отрывая взгляда от улицы.

Сенатор похолодел. Он прекрасно знал, что это за вещь. Это был не просто символ статуса. Это был личный перстень Императора.

Как только девчонка наденет это массивное украшение на палец, полномочия всех без исключения членов миссии, включая самого Красса, резко скатятся в пропасть. Слово Валерии станет словом самого Тита Валерия Севера. И тогда можно будет смело забыть о тех «маленьких нюансах», которые Красс и группа поддерживающих его патрициев желали добавить в соглашения, о скрытых концессиях, которые должны были поправить их политическое положение чуть позже или пополнить личную казну.

Красс натянул на лицо самую благостную, отеческую улыбку и мягким шагом приблизился к окну.

— Что-то не так, Ваше Высочество? — осторожно, почти вкрадчиво спросил глава миссии, останавливаясь в шаге от нее. — Вас утомили эти бесконечные споры?

Валерия не повернула головы. Ее палец продолжал поглаживать холодный рубин.

— Мы не с теми ведем переговоры, сенатор, — тихо, но так, что у Красса мороз пробежал по коже, ответила принцесса.

— Откуда такая уверенность? — напрягшись, спросил Красс. — Глава их делегации, этот господин Асатьев, явно облечен властью. Больше фактически никто не говорил.

— Смотрите вон туда.

Принцесса аккуратно, кончиком пальца указала на внутренний двор комплекса. Красс проследил за ее жестом. Внизу, по залитому солнцем бетону, шагала группа кошаков, покидающая соседнее административное здание.

— Вот сейчас, — прошептала Валерия.

Сенатор не стал сбрасывать чуйку воительницы со счетов. Он подошел ближе к стеклу, внимательно следя за делегацией хвостатых.

— Старая карга, — хмыкнул сенатор, без труда узнав Ил’ду, опирающуюся на посох. Разведка Рима работала исправно. — Хвостатые серьезно подошли к переговорам, раз притащили главу Большого Совета. Но что в этом такого?

— Нет, — мотнула светлой гривой девушка. — Смотрим дальше.

Следом за группой хвостатых на крыльцо вышли «зеленые». Красс прищурился. Часть из них он знал — это были те самые люди в строгих костюмах, что сидели с ними за столом. Но таких было от силы треть. Остальные — совершенно новые лица. Люди в военной форме, с папками в руках.

— Интересно, — хмыкнул про себя сенатор, лихорадочно анализируя картинку. — Почти полное разделение переговорщиков. Одни общаются с нами, другие с кошаками. Только зачем делить потоки? Хотят сыграть на противоречиях?

Принцесса подалась вперед, почти прижавшись носом к стеклу, явно ожидая развязки. И провожающие «зеленые» не разочаровали.

Ил’да, эта старая, высокомерная ведьма, которая, по слухам, ни перед кем не гнула спину, остановилась. Она коротко, суховато кивнула тем самым людям в костюмах, большому начальству пришельцев. А затем вся группа хвостатых старейшин почти синхронно повернулась.

Они поклонились. Глубоко, с явным, неподдельным уважением. И поклонились они не престарелым чиновникам в галстуках.

Они кланялись молодому парню в обычной камуфляжной форме, который всё это время старался держаться чуть в стороне, отдельно от основной толпы. Выходило у него из рук вон плохо, его габариты и мрачная, тяжелая аура, висевшая над ним даже на расстоянии, выдавали в нем человека действия, а не бумажной работы. Парень ответил им коротким кивком.

— Вижу, — задумчиво, растягивая слова, произнес сенатор. — Что-то не вяжется этот молодой человек с общим руководством. Он стоит в тени.

— И я о том же, — кивнула Валерия, сжимая печатку в кулаке. — Вчера, когда мы только прибыли в этот город, я видела, как хвостатые проходили через пункт пропуска. Именно он встречал их. А эта ваша Ил’да прошла через Врата! А после, перед большой встречей, высказала ему такое же почтение. А его люди смотрели на него так, как легионеры смотрят на полководца, приносящего им победы. Не на чиновника. На вождя.

— Надо выяснить, кто он такой, — Красс пожевал губу. Это была серьезно неучтенная переменная, а он ненавидел неучтенные переменные.

— «Зеленые» могут уйти от ответа, Ваше Высочество, — заметил сенатор. — Они мастера плести словесные кружева. Скажут, что это начальник охраны или офицер протокола.

— Значит, мы на правильном пути, — холодно ответила Валерия.

Она медленно, торжественно подняла руку и надела золотой перстень с рубиновым орлом на указательный палец правой руки. Металл тускло блеснул.

Сенатор Красс непроизвольно склонил голову. Игры закончились.

— Будут уходить от ответа — задавайте вопрос в лоб, — приказала принцесса, поворачиваясь к сенатору. — Мы ничего не теряем. Они не меньше нас хотят этого союза, иначе не тратили бы время. Мне не нужны ширмы и говорящие головы в смешных костюмах.

Девушка требовательно ткнула пальцем в сторону окна, туда, где парень в камуфляже садился в бронированную машину.

— Он нужен за столом переговоров. Сделайте это, сенатор, иначе Император узнает, что толку от вас нет никакого…

Олег Алексеевич Асатьев, глава российской дипломатической миссии, ненавидел две вещи: растворимый кофе и переговоры, которые шли не по его сценарию. Сейчас в пластиковом стаканчике остывала та самая страшная бурда, а в соседнем кабинете рушилась выстраиваемая им стратегия.

Дипломат плеснул в стакан щедрую порцию армянского коньяка из плоской фляжки, сделал глоток и поморщился. Алкоголь обжег горло, но раздражение никуда не делось. Асатьев расслабил узел дорогого галстука и тяжело опустился в кресло перед мониторами.

Он отправил к этим хвостатым аборигенам своего самого адекватного и прожженного зама. План казался железобетонным: пара красивых речей о взаимовыгодном сотрудничестве, обещания защиты, демонстрация пары технологичных побрякушек — и аборигены должны были поплыть, соглашаясь на кабальные условия добычи ресурсов. Классическая схема «стеклянные бусы в обмен на золото».

Реальность отвесила российской дипломатии звонкую оплеуху.

Старая карга Ил’да, рулившая процессом с той стороны, оказалась не просто смышленой. Она оказалась до тошноты въедливой. Асатьев поймал себя на мысли, что испытывает к этой морщинистой ведьме с посохом неподдельное уважение. Стеклянные бусы? Ил’да смотрела на холеных московских чиновников в костюмах как на удобрение для своих гигантских деревьев. Она перебивала, задавала неудобные вопросы, требовала конкретики по логистике и гарантиям, а на любые расплывчатые формулировки отвечала таким презрительным фырканьем и интересными словесными оборотами, от которых у переводчиков горели уши. Половину гражданских переговорщиков она, казалось, вообще была готова забрать себе в халдеи просто так, ради забавы.

И этот Корнев, черт бы его побрал.

Вроде обычный армейский капитан. Пехота, пусть и разведчик. Но геморроя из-за него становилось всё больше с каждым часом. Капитана прямо посреди первого раунда вызвали в штаб бригады по «очень срочной полевой задаче». И как только за Корневым закрылась дверь, Ил’да сухо сообщила, что ей абсолютно неинтересно слушать сказки про взаимные выгоды от людей, не имеющих реального веса. Единственный человек, чье слово для нее чего-то стоило, покинул помещение. Переговоры мгновенно забуксовали.

Хорошо хоть технически всё работало гладко. Аналитики сварганили почти синхронный перевод с латыни за счет цифровых алгоритмов, а за тонированным стеклом сидела парочка профильных психологов-физиогномистов, пытающихся «считать» старушку по микровыражениям лица и движениям хвоста.

— Ну и как успехи? — Асатьев нажал кнопку связи с аналитиками.

— Никак, Олег Алексеевич, — уныло отозвался динамик. — Старушке только в покер играть на мировые бюджеты. Эмоции под полным контролем. Выдает только то, что хочет показать.