Эйрин, смирившись со своей участью, наконец начала по-настоящему рассматривать то, что происходило вокруг.

Военный лагерь «зеленых» поражал. И не столько размерами, хотя он раскинулся на огромной вырубке, сопоставимой с небольшим городом, сколько своей чудовищной, геометрически выверенной правильностью. Никакого хаоса, никакого органичного вплетения в природу, к которому привыкли хвостатые.

Ровные, как по линейке прочерченные квадраты жилых домов. Прямые, засыпанные щебнем и утрамбованные тяжелыми катками дороги. Высокие заборы с мотками колючей проволоки, от одного вида которой чесалась кожа. И патрули. Они были на каждом углу. Двигались синхронно, не переговаривались, постоянно сканировали сектора. Эйрин, будучи профессиональным воином, с холодным расчетом прикинула свои шансы. Пробраться незамеченной в эти закрытые, отдающие глухим металлом помещения, миновать вышки с турелями, даже ей было бы откровенно сложно. Почти невозможно без магии полного сокрытия, и то не факт, что поможет. А местные, как она уже знала, магию не использовали. У них было что-то другое…

Молодой лейтенант, приставленный к ним в качестве местного сопровождающего, тощий паренек, кое-как изъясняющийся на ломаной латыни, замахал руками, останавливая делегацию на обочине. Вся компания остановилась как вкопанная. Земля под ногами мелко задрожала.

Из-за угла длинного ангара, окутанная сизым дизельным выхлопом, выползла колонна техники. Впереди шли уже знакомые им железные коробки на колесах, но за ними двигалось нечто иное. Два танка Т-80М медленно катились к выезду с базы. Эйрин забыла, как дышать. Все до единого хвостатые, включая Ил’ду, провожали эти машины серьезным, цепким взглядом. Кошаки впервые видели тяжелую гусеничную технику вживую.

Длинный, хищный ствол гладкоствольной пушки, обвешанная блоками динамической защиты плоская башня, низкий силуэт. От машины веяло неприкрытой угрозой, что инстинкты вопили: беги и прячься. Сомнений не было ни у кого. Даже далекий от военного дела разум понял бы суть. Эта машина создана не просто для войны. Она создана для того, чтобы вклиниваться в монолитный вражеский строй, ломать укрепления в пыль и перемалывать пехоту, не замечая сопротивления. Оживший, рычащий кусок металла, против которого обычные мечи и копья — просто зубочистки.

Когда танки проехали, оставив после себя облако пыли, лейтенант-сопровождающий выдохнул и махнул рукой, приглашая следовать дальше. Вскоре они подошли к большой, приземистой постройке. Возле входа стояли два внедорожника и суетилась целая толпа людей в костюмах.

Эйрин вдруг всё поняла, пазл в голове сложился окончательно. Она посмотрела на спину Ил’ды, и ее глаза сузились.

— Так вот зачем я здесь, — злобно, сквозь стиснутые зубы произнесла девушка, нагоняя старейшину. — Вы просто хотите поиграть на нервах этого… этого их командира! Используете меня как приманку!

Ил’да даже не обернулась. Делегация свернула на дорожку возле строения.

Алексей Корнев стоял у дверей, заложив руки за спину. На нем была свежая, выглаженная форма, но лицо всё еще носило следы усталости.

К’Варр, шагавший в авангарде хвостатой делегации, радостно оскалился, завидев знакомое лицо. Огромный мечник ускорил шаг. Подойдя ближе, он протянул свою ручищу. Корнев не задумываясь ответил крепким рукопожатием. Они не сказали друг другу ни слова, но в этом жесте было больше понимания, чем в часах дипломатического трепа.

Затем Корнев отпустил руку воина. Капитан развернулся к подошедшим старейшинам. Затем выпрямился, щелкнул каблуками берцев, вытянувшись по стойке смирно, и четко отдал воинское приветствие, приложив руку к козырьку кепки.

В ответ произошло то, от чего вытянулись лица у стоявших неподалеку дипломатов. Пятеро старейшин Совета, включая надменную Ил’ду, синхронно, с глубоким уважением поклонились русскому капитану. Это не был кивок вежливости. Это был поклон равных равному, а может, и признание превосходства.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ил’да, — спокойно, на чистом языке местных произнес Корнев, опуская руку. На лице капитана играла вежливая полуулыбка.

Его взгляд скользнул по делегации, фиксируя состав. И тут их глаза встретились.

Эйрин стояла во втором ряду, прямо за правым плечом К’Варра. Девушка не отводила взгляда, вперив в капитана свой тяжелый взор. Она ждала реакции. Ждала, что мужчина дернется.

Глаза Корнева на мгновение остановились на лице Эйрин. Зрачки капитана едва заметно расширились. Внутри него в эту долю секунды оборвался трос, удерживающий тяжелый бетонный блок воспоминаний.

Но на лице русского офицера не дрогнул ни один мускул. Корнев сохранил абсолютно нейтральное, каменное выражение лица. Алексей моргнул, и его взгляд скользнул дальше, словно девушка была пустым местом, элементом пейзажа.

Эйрин скрипнула зубами.

— Прошу внутрь, уважаемые гости, — капитан сделал приглашающий жест рукой в сторону открытых дверей модульного здания. — Переговоры скоро начнутся.

Сопровождение, включая разочарованную Эйрин и довольного К’Варра, вежливо оттеснили в просторную комнату ожидания. Там гудел кондиционер, стояли мягкие диваны, а на столах были расставлены тарелки с нарезкой, термосы с горячим чаем и кофе.

Пятерых старейшин Корнев лично провел по коридору к тяжелым, звукоизолированным дверям конференц-зала.

— Ну что ж, — предвкушающе пробормотала старушка, облизнув сухие губы. — Это будет очень интересно. Посмотрим, насколько твердо их слово на самом деле…

Валерия молча стояла подле широкого окна. Холодное стекло приятно холодило лоб. Принцесса Третьего Рима смотрела пустым, отстраненным взглядом на проносящиеся внизу машины. Тяжелые грузовики, юркие легковые автомобили, ощетинившиеся пулеметами броневики, все они были выкрашены в тот самый, уже ставший привычным, матово-зеленый цвет.

По крайней мере, так могло казаться со стороны любому, кто плохо знал характер и повадки младшей дочери Императора.

Большая часть участников римской дипломатической миссии, собравшейся сейчас в просторной переговорной на втором этаже российского штабного комплекса, относилась к ней именно так — как к вынужденному, капризному балласту. Ее присутствие просто терпели.

И, хвала богам, принцесса пока не давала поводов для конфликтов. Девушка не лезла куда ни попадя со своим мнением, не требовала особых почестей и вообще, в первом раунде переговоров, который длился какие-то три часа, не проронила ни единого слова. Она просто сидела в углу, плотно закутавшись в свой темный плащ, и с удовольствием пила странный, горький черный напиток, который местные называли «кофе».

Но само ее присутствие нервировало главу дипмиссии, сенатора Красса. Старый, грузный интриган, привыкший решать вопросы в кулуарах с помощью подкупа и шантажа, был просто поставлен перед фактом перед самым выездом: член императорской фамилии проследует с ними. Император не объяснял причин. Он приказал, и точка.

Сенатор был бы согласен на кого угодно. На Луция, с которым можно было договориться о распиле поставок. На Гая, которого легко было отвлечь обещаниями военной славы. Но только не на младшую. Валерия не обладала качествами хитрого управленца, она презирала подковерные игры, и выгодных связей за время путешествия с ней не построишь. Она была прямым клинком в комнате, полной шелковых удавок.

Отношение к Валерии среди дипломатов было практически снисходительным. Ведь принцесса в пути задавала элементарные, почти детские вопросы. Сенатору приходилось откровенно разжевывать ту или иную позицию Рима. Это вызывало у большинства его свиты скрытые, брезгливые усмешки.

Правда, рассмеяться принцессе в лицо никто так и не решился. Сплетни о том, как она одним ударом переломала челюсть родному брату Марку, дошли до каждого. Все понимали: нрав у этой светловолосой девчонки покруче, чем у самых отбитых легионеров-ветеранов.

Красс поправил тяжелую золотую цепь на шее и скользнул взглядом по Валерии. Принцесса всё так же стояла у окна. Но сейчас глава миссии заметил один очень неприятный для себя факт.