Она уставилась на Корнева, указывая на него пальцем. Дыхание девушки сбилось от откровенного предвкушения.

— Ты управляешь Вратами!

Эхо звонкого, сорвавшегося на крик голоса Валерии еще металось под потолком модульного зала, отражаясь от гладких белых сэндвич-панелей. Девушка стояла, тяжело опираясь кулаками о столешницу. Ее грудь часто вздымалась под матово поблескивающим металлом легкого нагрудника. Воздух вокруг принцессы дрожал, искажая очертания предметов, словно над раскаленным асфальтом в июльский полдень. От нее густыми волнами пошел запах раскаленной пыли, так пахла ее теряющая контроль, рвущаяся наружу магия.

Два «рядовых сотрудника дипломатической миссии», сидевшие на флангах российской стороны, не колебались ни доли секунды. Им было абсолютно плевать на дипломатический иммунитет, королевскую кровь и геополитические последствия начала полномасштабной войны с Третьим Римом. Они реагировали исключительно на внезапное движение, агрессивную позу и зафиксированный скачок магического фона, направленный на главный охраняемый объект.

Трансформация произошла мгновенно. Скучающие, слегка сонные выражения лиц испарились, сменившись масками холодных убийц. Руки неуловимым размытым движением скользнули под идеально сшитые пиджаки. Сухой, металлический щелчок снимаемых предохранителей прорезал монотонный гул кондиционеров.

В следующий удар сердца два компактных пистолета-пулемета смотрели прямо в грудь и голову Валерии. Оперативники сместились со своих мест, готовые превратить венценосную особу в дуршлаг при малейшем намеке на формирование боевого плетения или чего-то подобного.

Сенатор Красс издал сдавленный, жалкий писк и попытался сползти по спинке стула вниз, слившись с обивкой. Остальная делегация римлян замерла, парализованная внезапным появлением направленного на них вороненого металла.

Корнев даже не вздрогнул и не моргнул, прекрасно зная, что сейчас сместится с линии огня, на которой оказался. Алексей лишь чуть наклонил голову, продолжая изучать принцессу тем же холодным, препарирующим взглядом, не выражающим ни страха, ни удивления.

Прежде чем кто-либо успел нажать на курок или скастовать заклинание, тяжелые звукоизолированные двери конференц-зала с грохотом распахнулись.

— Убрать стволы! — рыкнул Асатьева.

Глава дипломатической миссии буквально влетел в помещение. Асатьев тяжело дышал, лицо пошло красными пятнами, галстук сбился набок. Он рванул по коридору из комнаты мониторинга в ту самую секунду, как увидел на экранах движение оперативников. Бойцы медленно опустили оружие. Стволы исчезли под пиджаками так же быстро, как и появились. Оперативники вернулись в свои расслабленные позы, вновь став неприметными клерками, хотя их глаза продолжали цепко фиксировать каждое движение римлян.

Асатьев, отдуваясь, подошел к столу и встал рядом со стулом капитана. Он бросил на Корнева быстрый, полный укора взгляд, который разведчик полностью проигнорировал.

Валерия, казалось, вообще не заметила ни направленных на нее пистолетов-пулеметов, ни драматичного появления дипломата, ни панического скуления собственных сенаторов. Ее широко распахнутые, лихорадочно блестящие глаза были прикованы к Асатьеву.

— Отдай его мне, — потребовала Валерия, и в ее голосе вибрировала странная смесь отчаяния и абсолютной, непререкаемой власти. Принцесса переключилась на Асатьева, мгновенно вычислив, что именно этот потеющий в прохладном помещении человек в странной одежде обладает здесь самыми большими полномочиями.

Переводчик, бледный как полотно молодой парень, сидевший в углу за отдельным столиком, судорожно сглотнул. На его лбу выступили крупные капли пота. Его голос дрожал, пока переводил слова принцессы.

— Она просит… точнее, требует отдать капитана ей, Олег Алексеевич.

Валерия не стала дожидаться окончания перевода. Она с силой ударила открытой ладонью по столешнице.

— Назови цену! — продолжила Валерия, слова сыпались из нее пулеметной очередью. — Земля? Плодородные угодья на юге нашей провинции? Ресурсы? Железная руда, медь, серебро? Золото? Забирай! Сколько вашей Империи нужно⁈

Принцесса перегнулась через стол, ее глаза горели фанатичным огнем.

— Хочешь, я поменяю его на пару тысяч хвостатых? Не этих диких лесных оборванцев, с которыми вы тут возитесь в грязи, а вполне обученных, знающих свое место, и абсолютно покорных. Они умеют работать в шахтах, строить дороги, возводить стены. И не только мужчин… Уверена, ты найдешь им применение в своем государстве. Назови цену, чиновник!

Корнев, спокойно сидящий в эпицентре этого аукциона, где он выступал главным лотом, издал короткий, сухой смешок.

— Меня забыли спросить, — заметил он по-русски, не утруждая себя переводом на латынь. Капитан откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Ситуация была сюрреалистичной, но в какой-то извращенной форме даже немного забавляла.

Валерия услышала его голос, но упрямо отказалась смотреть в сторону Алексея. Принцесса старательно, всеми силами игнорировала капитана. Воспоминание о той мимолетной вспышке в его глазах, пугало ее на подсознательном уровне. Но ей был нужен этот человек, нужен был Риму как воздух, но смотреть на него прямо сейчас было выше моральных сил. Принцесса сфокусировала всё свое внимание на Асатьеве.

Дипломат вытер лоб платком. Сделал глубокий вдох, разгладил галстук и вернул на лицо непроницаемую дипломатическую маску. Дипломат посмотрел на принцессу, затем перевел тяжелый взгляд на своего бледного переводчика.

— Переведи ей ровно то, что я скажу. Слово в слово, без отсебятины, — приказал Асатьев.

Переводчик судорожно закивал.

— Мы не продаем людей, — медленно произнося каждое слово, произнес Асатьев. — Своих — так точно нет и никогда! Капитан Корнев не является товаром и не подлежит обмену.

Специалист в углу безупречно перевел фразу на высокую латынь. Ноздри Валерии хищно раздулись. Ее пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

— Всё продается, — просверлила девушка дипломата взглядом. — В этом мире, и в любом другом, всё имеет свою цену. Жизнь, верность, честь! Это лишь вопрос цифр на пергаменте и количества золота в сундуках. Не играй со мной в благородство! Если ты отказываешься, значит, я просто предложила слишком мало.

Асатьев смотрел на нее и понимал: перед ним не просто избалованная королевская дочка. Перед ним идеальный продукт безжалостной политической машины Третьего Рима, системы, где абсолютно всё и все действительно являлись товаром. Асатьев осознал, что стандартные увертки, ссылки на гуманизм или законы здесь не сработают. Нужно было сломать саму парадигму.

Дипломат чуть наклонился над столом, зеркально повторяя ее позу.

— А сколько стоите вы, Ваше Высочество? — тихо, но так, чтобы слышали все римляне, спросил Асатьев.

Переводчик запнулся на долю секунды. Его глаза расширились от ужаса перед перспективой задать такой вопрос члену императорской семьи, но жесткий, непреклонный взгляд начальника заставил его вытолкнуть слова на латыни из своего нутра.

Валерия открыла рот, готовая разразиться резкой отповедью, приказать казнить этого наглого чиновника на месте, но слова застряли в горле. Она закрыла рот с тихим щелчком зубов. Принцесса часто-часто замигала, непробиваемое высокомерие дало трещину от невероятной, немыслимой дерзости вопроса. Впервые с того момента, как она надела императорский перстень, девушка выглядела растерянной. Валерия пыталась одновременно осмыслить нанесенное оскорбление, железную логику аргумента и новую реальность, в которой очутилась.

Сенатор Красс за ее спиной издал звук, средний между кашлем и приступом астмы, и схватился за сердце.

Валерия сделала глубокий, судорожный вдох, силой воли загоняя бушующую магию обратно в себя. Статика в комнате начала рассеиваться. Ей нужны были ответы, нужно было срочно понять, на какой именно доске и с какими фигурами она играет.