— Хотите сказать, ваш капитан — непростой человек? — она прищурила глаза, и, наконец, бросила быстрый, осторожный взгляд на Корнева. Тот в этот момент с нарочитым интересом рассматривал царапину на ногте большого пальца. — В нем течет кровь власть предержащих? Он из правящего рода? Поэтому вы так цепляетесь за него и отказываетесь от торга?

Асатьев замер на мгновение. Его разум, натренированный десятилетиями дипломатических шахмат, на сверхскоростях просчитывал варианты и последствия.

Если он сейчас скажет правду — что Корнев простой офицер, выходец из народа, солдат, выполняющий приказ — Валерия никогда этого не поймет. В ее системе координат простолюдины были расходным материалом, разменной монетой. Отказ продать простолюдина покажет ей слабость Федерации, отсутствие жесткой центральной власти, или, что еще хуже, спровоцирует попытки похитить, шантажировать или перекупить капитана в обход официальных каналов.

А еще Асатьев мог отмотать этот разговор назад. Не мог стереть тот факт, что Корнев только что, не достав оружия и не произнеся ни слова, полностью доминировал над имперской принцессой. Даже если Асатьев сейчас выведет дрожащего переводчика во двор и расстреляет его за нарушение протокола и якобы неправильный перевод, римляне уже сделали свои выводы.

Асатьеву нужно было срочно поднять статус Корнева в глазах римлян если не до небес, то хотя бы до уровня дельтаплана над Черным морем. Сделать капитана политически неприкосновенным.

Дипломат мысленно вздохнул, понимая, какую свинью подкладывает самому себе и военным в будущем.

— Да, — Асатьев медленно кивнул, взвешивая каждое слово. — Вы можете считать его эквитом. Представителем особого, высшего сословия, его военного крыла.

Переводчик передал термин. «Эквит» — всадник, рыцарь, представитель привилегированного класса в римской традиции, стоящий на ступень ниже сенаторов, но обладающий огромной властью. Это была концепция, которую Валерия понимала идеально. Слово подразумевало наличие земель, богатства, военной обязанности и, самое главное, благородной крови, которой нельзя было торговать на базаре.

Поза Валерии неуловимо изменилась. Открытая агрессия ушла, уступив место холодному, расчетливому анализу.

— Почему вы сразу не озвучили это? — спросила принцесса, ее тон потерял требовательные нотки, став почти светским. — Почему вы позволили сидеть здесь, за столом переговоров, в этой простой, грязной одежде, без знаков отличия, без подобающей его рангу свиты? Это нарушение всех древних традиций ведения переговоров.

— Потому что вы не спрашивали, Ваше Высочество, — Асатьев позволил себе тонкую, профессиональную улыбку.

Теперь и он старательно, всеми силами избегал смотреть в сторону Корнева. Дипломат физически чувствовал тяжелый, многообещающий взгляд, которым капитан прямо сейчас сверлил его профиль. Этот взгляд не сулил ни Валерии, ни самому Асатьеву абсолютно ничего хорошего. Корнев органически не переваривал, когда им играли втемную, особенно приписывая нелепые титулы ради политических очков.

— Предлагаю всем немного успокоиться, — продолжил Асатьев, добавив в голос бархатных, умиротворяющих интонаций. Мужчина положил руки на стол ладонями вниз. — Эмоции — плохой советчик в делах государственной важности. Мы с вами достигли определенного, весьма глубокого понимания позиций друг друга. Предлагаю взять паузу. Нам всем нужно обдумать услышанное.

Он обвел взглядом зал, убеждаясь, что градус напряжения спал.

— Продолжим завтра. Или тогда, когда вы будете готовы, Ваше Высочество. Мы никуда не торопимся. Врата под нашим контролем.

Валерия стояла молча долгую, мучительную минуту. Ее глаза метались между лицом Асатьева и пространством перед Корневым. Принцесса заново перестраивала всю геополитическую карту в своей голове. Эти «зеленые» варвары оказались не варварами. У них была своя сложная иерархия, своя знать, у них было оружие, способное переработать в кровавый фарш драконов, и среди этой элиты находился тот, кто может зажечь арку Врат, что было абсолютно логично.

Наконец, принцесса медленно выдохнула.

— Хорошо, — четко произнесла Валерия.

Остальная римская делегации торопливо вскочила со своих мест, громко скрипя ножками стульев по линолеуму.

Прежде чем развернуться к выходу, Валерия бросила последний взгляд на Корнева, в этот раз не отводя глаза. В ее взоре читалась сложная смесь настороженности, холодного расчета и совершенно недвусмысленного обещания. Это не была угроза убийства, скорее обещание того, что игра только началась, ставки взлетели до небес, и он, эквит Корнев, стал главной фигурой на ее персональной доске.

Корнев спокойно выдержал этот взгляд, сохраняя каменное выражение лица, и ответил прицессе едва заметным, издевательски-почтительным кивком головы. Валерия резко развернулась на каблуках и твердым шагом направилась к дверям. Свита потянулась следом, стараясь держаться как можно кучнее. Тяжелые двери захлопнулись за римлянами с глухим стуком.

Тишина в конференц-зале продержалась ровно три секунды после того, как замок щелкнул.

— Только без рук! — выкрикнул Асатьев, отпрыгивая от стола на метр назад и выставляя перед собой ладони в защитном жесте.

Корнев даже не шелохнулся в своем кресле, но плотность исходящей от него ауры чистого, неразбавленного желания убивать была такова, что матерый дипломат мгновенно понял это пятой точкой. Двое оперативников по углам комнаты неуверенно переглянулись, сомневаясь, стоит ли им вмешиваться, или армейский капитан действительно решил прямо сейчас набить морду лица главе миссии.

— Алексей, я тебя прошу, — голос Асатьева упал на октаву, потеряв весь лоск и уверенность. Он звучал искренне уставшим. — Пройдем в мой кабинет. Нам срочно нужно поговорить. И без лишних ушей.

Асатьев указал рукой на боковую дверь, ведущую во временный офис. Капитан мрачно смотрел на дипломата, не говоря ни слова, затем шагнул к указанной двери.

Корнев не стал поворачивать пластиковую ручку, просто коротким, но сильным ударом вышиб дверь. Дешевый замок хрустнул, а петли жалобно скрипнули. Дверь с грохотом впечаталась во внутреннюю стену кабинета, оставив глубокую вмятину. Корнев зашел внутрь, оставив Асатьеву сомнительное удовольствие идти следом и прикрывать за собой изувеченную створку.

Кабинет был маленьким, душным и пропахшим дешевым растворимым кофе. На столе царил творческий хаос из папок, распечаток и графиков. Асатьев проигнорировал стулья для посетителей и тяжело рухнул в свое рабочее кресло, которое натужно скрипнуло под его весом. Дипломат провел ладонью по бледному лицу, стирая пот.

— Прости, Леша, — выдохнул Асатьев, уставившись в потолок. — У меня не было выбора. Ты сам видел, во что превратилась эта припадочная девчонка. Она бы не отступила, вцепилась мертвой хваткой. Мне нужно было дать римлянам статус, который она способна осознать. Титул, который в обществе не продается за мешок золота.

Корнев остался стоять у входа, скрестив руки на груди.

— Ну как же, Олег Алексеевич, — голос капитана был пропитан концентрированным сарказмом. — Зачем же вы так быстро сдались? Могли бы поторговаться для приличия. Сдали бы меня в аренду на сорок девять лет, как кусок тайги под китайскую лесопилку. Получили бы свои таланты серебра, специи, рабов в придачу. Экономике Федерации сплошная польза.

— Неа, — Асатьев покачал головой, на его губах появилась кривая, циничная усмешка. — Такая корова нужна самому. Мы своими Ключниками налево-направо не разбрасываемся.

Дипломат посмотрел на закрытую дверь, за которой остались оперативники, затем снова на Корнева.

— А вот кого-то из той резвой парочки, что притащил с собой Третьяков… Вот их вполне себе можно было бы сдать в аренду. И то, краткосрочную по очень спекулятивной цене.

Корнев фыркнул, но гнев понемногу уступал место прагматизму.

— Вы, Олег Алексеевич, хоть понимаете, что открыли ящик Пандоры? — спросил капитан. — Вы скармливаете ей легенду про аристократа. Она же теперь будет копать. Искать мои слабости, мои земли, мою мифическую свиту.