— Отставить разговорчики, — беззлобно бросил Корнев, поворачиваясь к своим людям. На губах капитана играла легкая улыбка. — По машинам. Наша дипломатическая миссия на сегодня окончена. Возвращаемся в лагерь. Завтра у нас хвостатые на очереди, а с ними платочки не сработают. Но это неточно.

Разведчики дружно загрузились в броню. Дизеля заурчали, разворачивая тяжелые тушки Тигров. Корнев бросил последний взгляд на пустую дорогу, скрывшуюся в лесу.

На следующее утро полигон перед Вратами снова наполнился запахом солярки и ревом тяжелой техники. Солнце только начало пробиваться сквозь густые кроны, а разведрота уже строила обновленную колонну.

Комбриг, полковник Дегтярёв, накануне вечером лично дал отмашку, получив задачу сверху. Командование решило, что раз уж переговоры с римлянами перешли в фазу долгого ожидания, нужно ковать железо, пока горячо, с местными аборигенами. Разведке Корнева всем своим новым, раздутым до двух сотен человек составом приказали сопроводить обратно делегацию кошаков. И сделать это нужно было красиво, громко и с максимальной демонстрацией возможностей.

Именно поэтому на плацу сейчас рычали не только юркие Тигры, но и два новых Тайфун-К, что присоединилось к первой подобной машине.

Эйрин стояла поодаль, прислонившись плечом к стене. Кошка не переодевалась в камуфляж, оставшись в своей привычной кожаной куртке и плотных штанах. Она внимательно, с какой-то затаенной грустью смотрела на суету солдат в зеленой форме и на оружие, установленное на крышах машин. Ее глаза сканировали толстые листы композитной брони, крупнокалиберные пулеметы и автоматические гранатометы.

Девушка понимала суть этих машин. У них не было души, не было магической искры. Это был просто мертвый, холодный металл. Но этот металл, ведомый чужаками, был способен перемолоть в кровавую кашу любого, кто встанет на его пути. Эйрин было грустно от осознания того, что тысячелетние традиции ее народа, искусство владения мечом и копьем, слитые с природой, меркнут перед этой лязгающей, чадящей дымом мощью. Люди не договаривались с лесом, они его просто проезжали насквозь.

Корнев, проходивший мимо с планшетом в руках, перехватил ее взгляд. Капитан лишь усмехнулся про себя, прекрасно читая эмоции на лице воительницы. Он понимал мотивы своего родного начальства в Москве. Генералы сделали ставку на более сговорчивых хвостатых. Кошаки не строили из себя неприступную империю, не требовали торговых монополий на государственном уровне. Им нужно было выжить, а Земле нужен был плацдарм и ресурсы. Идеальный симбиоз, подкрепленный бартером и стволами пока только разведроты. Но ведь это только начало…

Сзади раздались тяжелые шаги. К капитану подошел Олег Алексеевич Асатьев. Дипломат выглядел так, словно всю ночь разгружал вагоны с углем. Под глазами залегли темные тени, воротник рубашки был расстегнут. Асатьев прибыл на плац для официального прощания с хвостатой делегацией, но перед этим ему явно нужно было выговориться.

— Доброе утро, Алексей, — хрипло поприветствовал дипломат, протягивая руку.

— Здравия желаю, Олег Алексеевич. Плохо спали? — Корнев ответил крепким рукопожатием.

— Я вообще не спал, — Асатьев достал сигарету и прикурил, отвернувшись от ветра. — Эта старая карга… Ил’да. Она выпила из меня всю кровь до последней капли.

Дипломат затянулся, пуская дым через ноздри.

— Знаешь, Леша, Ил’да, имея довольно широкие полномочия от своего Совета, выкатила нам встречные предложения. С барского плеча, так сказать. Предложила интересные варианты по границам, по обмену их местных корешков и трав на наши медикаменты. Потом приплела парочку рудных месторождений, которые сложно именно им разрабатывать. Торговля? Да, пожалуйста! Конечно не широкой рекой, но и тот римский ручеек. Причем условия были составлены так виртуозно, что всё то, что мы вчера обговаривали и одобрили с принцессой Рима, начало сильно блекнуть.

Корнев нахмурился, уловив суть.

— Вы хотите сказать, что она била точно в наши интересы?

— В десятку, капитан. Старушка будто читала мои ответы по шпаргалке, — Асатьев раздраженно сплюнул. — Отвечала слишком быстро и четко. У нее всегда имелись идеальные аргументы и контраргументы, которые перекрывали мои заготовки. Она четко удерживала свою позицию, ни на миллиметр не сдавая назад там, где мы планировали надавить.

Капитан задумчиво посмотрел на группу кошаков, собирающихся возле второго «Тайфуна». Ил’да опиралась на посох, о чем-то тихо переговариваясь с К’Варром.

— А это значит… — пробормотал Корнев. — Хвостатые имеют способ обойти нашу безопасность. Пусть не все системы, и не всегда, но технические средства как слежения, так и противодействия прослушке как-то пробивают местами.

— Именно, — закончил за него Асатьев, бросая окурок в урну. — Она знала всё, о чем мы договорились с Валерией. И старуха блестяще разыграла эту карту, выставив себя более выгодным партнером.

— Учтем, — кивнул капитан.

— Теперь это твоя забота, Барон, — дипломат криво усмехнулся, протягивая руку для прощания. — Ни пуха вам, парни. Возвращайте делегацию домой и крепите союз. На месте переговорами по мелочам будешь рулить сам. Ил’да ясно дала понять, что с гражданскими чиновниками она вопросы безопасности обсуждать не будет. Старушка была непреклонна. Ей нужен ты. А затем возвращайтесь домой.

— К черту, — улыбнулся Корнев, принимая рукопожатие. — Прорвемся. Но у меня будет к вам одна личная просьба, Олег Алексеевич.

Асатьев удивленно вскинул бровь. От капитана именно личные просьбы поступали редко.

— Да не вопрос, Алексей. Что нужно? Ящик французского коньяка?

Корнев чуть наклонился к дипломату и тихо произнес запрос.

Услышав просьбу, дипломат удивился еще больше. А затем Асатьев вдруг расплылся в широкой, понимающей улыбке.

— Ни слова больше, кэп, — дипломат хлопнул Корнева по плечу. — Всё сделаем в лучшем виде.

Колонна техники с ревом втянулась под густую, смыкающуюся над головой сень леса. Деревья обступили дорогу, поглощая свет и звуки двигателей.

В этот раз марш проходил с невиданным ранее комфортом. В голове и центре колонны шли три огромных бронеавтомобиля Тайфуна. По изначальному замыслу штабных логистов, еще две машины предназначались исключительно для перевозки делегации кошаков, чтобы продемонстрировать гостеприимство. Но разведчики, люди практичные и наглые, быстро переиграли этот план. И решили оставить их насовсем, тем более народу прибавилось. Внутри бронекапусулы можно было хотя бы немного порелаксировать, и вытянуть гудящие ноги.

Все аборигены, кто попал на борт бронированных монстров первый раз, повторяли один и тот же маневр спасенных ранее девушек — намертво залипали у толстых стекол бойниц, завороженно глядя на проносящуюся мимо зеленую стену леса. Плавный ход многотонной машины по колдобинам рвал все шаблоны о повозках.

За исключением двух особ: Эйрин и Лисеи.

Старшая оторва заскучала в салоне через пять минут. Эйрин отстегнула ремни, протиснулась мимо бойцов и вылезла через верхний люк на крышу второго «Тайфуна» почти сразу после старта. Девушка уселась на броню, с наслаждением подставив лицо встречному потоку воздуха и запахам родного леса.

Вторая, которая помельче, вела себя иначе. Лисея, забившая место в первом, командирском броневике, сидела прямо напротив Лешего. Девчонка смотрела на огромного лейтенанта таким пронзительным, обожающим и одновременно собственническим взглядом, что Александр в конце концов закатил глаза к потолку так сильно, что стали видны одни лишь белки. В наушниках разведчика слышался дружный, но старательно сдерживаемый тихий ржач остальных бойцов десанта.

Леший тяжело, с надрывом вздохнул, понимая, что в замкнутом пространстве он от этой фанатичной поклонницы точно не отвертится просто так.

Ситуацию усугубил Смолин. Командир взвода БПЛА, сидевший у рации, втихаря сделал сквозную связь по колонне. Так что Леший вдоволь наслушался ехидных комментариев в наушнике на тему «красавицы и чудовища», как только наблюдательный Казанова спалил этот взгляд мелкой хвостатой и доложил об этом в эфир.