Ил’да вышла в центр круга. На ней не было парадных одежд. Старушка обвела собравшихся тяжелым, давящим взглядом. Гвалт голосов медленно стих.

— Я не стану тратить время на приветствия, — голос старейшины ударил под своды каверны. — Многие из вас уже похоронили меня. Многие рассчитывали поделить мои земли после того, как малораны сожгут этот город.

По рядам прошел недовольный ропот, но Ил’да ударила посохом в землю.

— Город стоит! — рявкнула она. — А элита малоранов гниет вземле. Пацирный дракон издох. Знаете почему? Не благодаря нашим клинкам или магии.

Она начала расписывать сражение. Говорила долго и медленно. Рассказала о стальных колесницах, которые не берет магия. О громовых палках, плюющих железом. О железных птицах, заливающих землю огнем с небес.

— У «зеленых» нет магии, — продолжила Ил’да. — Они слепы в плетениях. Но они выковали магию из мертвого металла. Этот металл перемалывает плоть ушастых быстрее, чем вы успеваете обнажить мечи.

Вперед вышел высокий, покрытый шрамами кошак. Старейшина Северного кряжа.

— Ты притащила в наш дом чужаков, Ил’да! — прорычал он. — Ты пустила их к корням. Кто даст гарантию, что стальные колесницы завтра не поедут по нашим телам? Они — угроза!

— Угроза⁈ — Ил’да оскалилась. — Угроза — это легионы Рима на юге! Угроза — это маги малоранов, которые выжигают наши поселения на востоке! Сводки приходят каждый день. Ушастые перебрасывают силы от римских границ к нам. Они поняли, что мы слабее даже ослабленного Рима!

Начался обмен информацией. Слова Ил’ды подтверждались. Один за другим старейшины неохотно признавали потери. Лесные заставы вырезались под корень. Вспыхнули старые обиды.

— Если бы клан Черной воды прислал подкрепление месяц назад… — крикнул кто-то слева.

— Мои воины не обязаны дохнуть за ваши ошибки! — тут же огрызнулся другой старейшина.

Гвалт нарастал, грозя перерасти в поножовщину. Споры о границах, долгах крови и старых предательствах захлестнули каверну. Молодые вожаки тянули одеяло на себя, желая доказать свою силу.

Ил’да закрыла глаза. Она позволила им выплеснуть яд, а затем резко, без предупреждения, ударила посохом в каменный пол.

Удар не издал звука. Вместо этого по каверне разошелся плотный, физически ощутимый магический резонанс. Воздух мгновенно стал сухим и горячим, как в жерле печи. Дышать стало тяжело. Кошаки инстинктивно прижали уши, хватаясь за горло.

Вокруг старушки начал кружиться серый пепел. Он возникал прямо из воздуха, собираясь в плотное, зловещее кольцо. В глазах Ил’ды полыхнуло желтое, немигающее пламя.

Все резко затихли.

— Через два года, — тихо, но так, что услышал каждый, произнесла Ил’да, — некому будет вспоминать эти дрязги. Не будет ни Черной воды, ни Северного кряжа. Будет только пепел. Такой же, как этот.

Она обвела взглядом парализованный совет.

— Мы заключаем два союза. Прямо здесь и сейчас. Первый — внутренний. Великий Лес становится единым целым. Никаких границ между кланами. Единое командование. Второй союз — с «зелеными». Мы отдаем им ресурсы, которые лежат в мертвой земле предгорий и часть в самом лесу. Мы дадим право прохода. А они дадут нам щит из стали и огня.

Старейшина Северного кряжа попытался сделать шаг вперед, открыв рот для протеста.

Пепел вокруг Ил’ды взметнулся смерчем.

— Или вы договоритесь и подчинитесь, — старуха подняла посох, направляя его в сторону непокорного, — или я сама сделаю выбор за вас. Я обращу в прах любые препоны на пути к выживанию моего народа. Начиная с тех, кто сидит в этой комнате. Решайте, у вас неделя…

Для офицеров разведроты начались трудовые будни, не прописанные ни в одном уставе. Их тягали на бесконечные, полузакрытые мероприятия. Большое начальство кошаков, приняв новую реальность, решило наладить мосты.

Это изматывало хуже марш-броска.

Где-то Корнева и Лешего усаживали за низкие столики, вели задушевные беседы о философии войны и предлагали покурить терпкие травы. Где-то шли откровенные попытки покупки влияния. Капитану ненавязчиво предлагали сундуки с местными драгоценностями, редкие артефакты и клинки старой ковки.

Но самым опасным оружием оказались женщины.

На вечера заявлялись милые, ухоженные дамочки с пластикой профессиональных танцовщиц и холодными, оценивающими глазами натуральных гейш. Они вились вокруг офицеров и солдат, наливали напитки, вели сладкие речи.

Корнев, потягивая воду вместо предложенного вина, внимательно наблюдал. Он замечал, как изначальное разделение кошаков на фракции растворяется. Старейшины, еще вчера скалившие друг на друга зубы, теперь сидели рядом. При этом некоторые лица просто исчезли с приемов. Ил’да зачищала политическое поле жестко и эффективно.

К’Варр и Эйрин, приставленные к капитану в качестве неофициальной охраны и гидов, на этих сходках вели себя странно. Каждый раз, когда через задние двери зала проскальзывали те самые девицы с пониженной социальной ответственностью, огромный мечник мрачнел, а Эйрин напрягалась как струна. Кошка провожала «гейш» откровенно тревожным, злым взглядом, но молчала.

— Эйрин, — Корнев как-то перехватил девушку в коридоре после очередного раунда дипломатического спаивания. — Что не так с этими барышнями? Вы с К’Варром на них смотрите, будто они диверсанты малоран.

Эйрин вздрогнула. Кошка быстро отвела взгляд, нацепив на лицо дежурную, фальшивую улыбку.

— Всё в порядке, капитан. Просто… они не из касты воинов. Не привыкла к такому обществу. Мой вам совет — не налегайте на местное спиртное. Оно сильно бьет по голове.

— Благодарю за заботу о моем здоровье, — хмыкнул Корнев. Но не поверил ни единому слову.

Постепенно капитан вычислил узкий круг тех, кто действительно принимал решения в городе. Ил’да и еще четверо старейшин. Остальные стали массовкой.

Параллельно с этим лейтенант Смолин не сидел сложа руки. Командир взвода БПЛА приземлил своих птичек в самых интересных местах. Качественные микрофоны писали всё.

Однажды вечером Корнев сидел в импровизированной аппаратной Смолина. Лейтенант, попивая растворимый кофе, сводил аудиодорожки.

— Кэп, послушай вот это, — Смолин вывел звук на динамики. — Две «официантки» общаются в подсобке на вчерашнем сходняке.

Из динамиков раздалось шипение, а затем два женских голоса, говорящих на местном. Корнев напряг слух.

— … зеленые оказались слабы на передок, — хихикнул первый голос. — Кто угодно из них подвержен нашей магии обольщения. Это даже не смешно. Никаких ментальных щитов.

— В троих уже сделали закладки, — ответил второй голос, холодный и деловой. — Спят и видят, как выполнить любую просьбу. Но вот сам Ключник сопротивляется. Вокруг него словно стена. Нити рвутся, не успев зацепиться.

— Ничего, найдем подход. Главное, пешки уже на доске.

Корнев поперхнулся чаем, который пил.

— Твою мать… — капитан вытер губы. — Саня, ты ведешь записи всех этих мероприятий?

— Товарищ капитан, — жалобно протянул Смолин, указывая на стойку с серверами, — у меня места на носителях уже почти нет. Пишу в режиме 24/7. Еще пара дней, и мне придется удалять записи сериалов с жесткого диска, а это святое!

— Потерпишь без сериалов. Давай смотреть видео с того приема. Ищем троих счастливых идиотов.

Они вдвоем два часа пялились в монитор. Вычислить жертв оказалось несложно. Трое парней из свежего пополнения. На видео было четко видно, как они «поплыли». Глаза стеклянные, глупые улыбки. Дамочки с милым, совершенно невинным видом вешали им на шеи подарки «на память» — небольшие кулоны на тонких цепочках.

Корнев тяжело выдохнул. На следующее утро капитан вызвал всех троих в свой кабинет по одному.

Разговор был аккуратным, но жестким. Корнев спрашивал, как прошел тот вечер. Ответы парней были как под копирку. Все трое мялись, краснели, а потом признавались под мрачным взглядом командира, что финал вечера прошел в горизонтальном положении. По обоюдному, разумеется, согласию. Любовь с первого взгляда.