Она улыбнулась этой мысли и подняла глаза на пару кошмарных предметов из коллекции Эдди — портреты известных рок-музыкантов, вырезанные на старых виниловых пластинках. Он с гордостью притащил их с блошиного рынка в Лейдене и, наперекор её воле, прибил на самом видном месте над телевизором. Её взгляд замер, наткнувшись на портрет главного кумира Эдди — Джими Хендрикса[112]. С буйной шевелюрой и растрёпанной бородкой он смотрел на неё пустыми глазницами, заставив её вздрогнуть, а затем утвердительно кивнуть[113]. Хендрикс!.. Если это не связано с ним, то завтра придётся начинать всё сначала.

Она встала, подошла к полке Эдди с пластинками и дисками, которые, разумеется, были расставлены в алфавитном порядке, достала все альбомы Джими Хендрикса и исследовала их один за другим. Затем вытащила диски Хендрикса с бутлегами и специальными изданиями, но и там не нашла никаких цифр, которые подошли бы для комбинации сейфа.

— Теперь книги, — тихо произнесла она и вернулась в швейную комнату, где справочники и биографии Эдди стояли на полке прямо над её собственной скромной коллекцией. Она пролистала все покупки Эдди, связанные с рок-музыкантом, и в изнеможении опустилась в швейное кресло — зацепиться было не за что. В отчаянии она посмотрела на полку и внутренне почувствовала: что-то не так, что-то она упустила.

И тут она вспомнила, что книги стояли не по идеальной прямой линии: одна из них была выдвинута вперёд на пару сантиметров. Она перевела взгляд на две полки ниже. Там ровным рядком стояли её книги по искусству шитья. Если хотелось скопировать Диора, Бальмена, Ив Сен-Лорана или кого-то другого из великих кутюрье, достаточно было полистать эти книги. И именно одна из этих книг была выдвинута на пару сантиметров.

Она посмотрела на маленький письменный стол: там лежала книга, которой она пользовалась в последний раз и которую следовало вернуть на место — как раз рядом с той, что была выдвинута.

«Куда же тогда делась недостающая книга о Джими Хендриксе?» — подумала она. По логике вещей, это была та книга, которую Эдди читал последней, и где бы это могло происходить, как не в гостевой комнате? Может, он её и не читал вовсе, может, ему просто нужно было иметь комбинацию поближе к сейфу — такова была её надежда.

Она подскочила, зажгла везде свет и во второй раз за вечер замерла в гостевой комнате, сканируя пространство уже совершенно другими, обострившимися глазами. «Неужели правда?» — подумала она, шагнула к кровати и приподняла подушку. И там она и лежала: «Жизнь и смерть Джими Хендрикса», написанная Миком Уоллом.

Фемке присела на край кровати, с бьющимся сердцем открыла её и быстро пролистала на случай, если Эдди что-то подчеркнул или вложил клочок бумаги. Поскольку ничего подобного не обнаружилось, она начала сначала и дошла лишь до выходных данных книги на странице напротив оглавления. Там её взгляд зацепился за различные номера ISBN, а чуть выше — за ещё более длинный номер, который, как она предположила, был внутренним кодом издательства.

1 3 5 7 9 10 8 6 4 2 — значилось там. Это были все числа от одного до десяти, но в особом порядке.

«Это так в духе Эдди», — подумала она, ведь эти цифры было легко запомнить. Но какие именно шесть цифр он использовал? Она знала, что код состоит только из шести знаков. Число 10 использовать было нельзя, если только Эдди не взял единицу ещё раз. Другой вариант — он просто перешагнул через десятку и пошёл дальше к восьмёрке.

Она запомнила обе комбинации, зафиксировала их в голове и направилась обратно к сейфу.

Указательный палец дрожал так же, как и всё тело Фемке, когда она вводила первую комбинацию из шести цифр. Когда это не сработало, она начала заново со второго варианта, пропустив число десять. Она нажала на ввод, и раздался упоительный щелчок. Дверца сейфа поддалась.

Перед ней предстало жалкое зрелище, и разочарование было почти осязаемым. За исключением деревянного ящичка, сейф был пуст. Она рассчитывала увидеть пачки банкнот, ценные бумаги, документы на собственность, выписки по акциям, но, может, всё это умещалось в этой скромной коробке? Она процедила воздух сквозь зубы и ухватилась за крышку. Окажется ли содержимое этого ящика ключом к остатку её жизни?

Она заглянула внутрь и почувствовала, как разочарование комом подступило к горлу. Она достала лежавший там пистолет и взвесила его в руке. Зачем Эдди держал в их доме заряженное оружие? Неужели содержимое этого ящика было его последним выходом из того болота, в котором он кормился столько лет? Собирался ли он покончить с собой, оставив её и дочь разгребать позор и падение?

Фемке разрыдалась. Слёзы текли сплошным потоком, и не потому, что она наконец ощутила скорбь от потери мужа — нет, это была скорбь по прожитой лжи и по тому будущему, которое он клялся им подарить, но которого, как безмолвно сообщал этот пистолет, никогда бы не случилось.

«Где деньги, Эдди? Где всё то, что ты мне должен?»

Она, шатаясь, вернулась в гостиную, швырнула пистолет на диван и поняла, что от него нужно как можно скорее избавиться. Тут на неё навалилось жуткое изнеможение, ноги подкосились, и, даже не выключив свет в гостиной, она проскользнула в спальню, где Марика лишь лениво перевернулась на бок в своём мире грёз. Фемке опустилась рядом с ней и закрыла глаза.

Раздались три звука подряд. Несмотря на то, что это был лишь тихий треск, похожий на сломавшуюся от ветра ветку, первый же звук заставил её проснуться. На седьмом этаже высотки практически все звуки имеют искусственное происхождение: металл о металл, глухие удары по бетону, дребезжание резко захлопнутых окон. Но этот звук был другим.

Инстинктивно она приподнялась на постели и прислушалась. Посмотрела на малышку, которая спала с приоткрытым ртом, вытянув шею, а затем перевела взгляд на гостиную, где всё ещё горел свет. Раздался второй звук — по сути, повторение первого, но громче и отчётливее, и, кажется, звякнуло разбитое стекло.

В пару прыжков она успела прикрыть дверь в спальню и замерла посреди гостиной. С момента её пробуждения прошло всего несколько секунд, и она уже была предельно собрана, когда третий звук отозвался оглушительным треском, и входную дверь выломали окончательно. Но к тому, как стремительно мужчина влетит в комнату, она оказалась не готова.

В руке он всё ещё держал фомку, угрожающе направив её на неё, пока его глаза лихорадочно сканировали помещение.

Фемке застыла как вкопанная. Это был он — тот, кто убил её мужа. Человек с разноцветными глазами.

— А ты времени зря не теряла, — констатировал он, указав на пол, где перед стеллажом были разбросаны пластинки Эдди, компакт-диски и содержимое различных ящиков.

— Стоять на месте! — скомандовал он, когда она сделала короткий шаг в сторону дивана, где лежал пистолет. Значит, он его заметил.

В этот момент у Фемке не осталось сомнений в том, каков будет исход, и не держи он монтировку так близко к ней, она закричала бы от ужаса. Этот человек с глазами разного цвета мог убить не только её — её дочь находилась в такой же опасности. Фемке не сомневалась: именно это он и запланировал сделать, как только выбьет из неё то, за чем пришёл.

— Ты была сегодня у дома в польдерах, я видел тебя, — произнёс он.

Фемке полностью оцепенела. Кожа на её лице стянулась, её забила крупная дрожь, словно окна в зимнюю темноту распахнулись настежь. Значит, он её видел. И теперь примчался сюда, чтобы заставить её замолчать навсегда.

— Это ты звонила в полицию, я знаю. Ты вообще соображаешь, сколько проблем это принесёт, и в первую очередь тебе самой?

Фемке на мгновение затаила дыхание, пытаясь собраться с силами. Где искать помощь, где выход из этой ситуации прямо сейчас? Она посмотрела ему прямо в глаза, силясь понять, как человек может стать настолько чудовищным. И из чистейшего отвращения к нему она перестала сдерживаться.