— Ужасно непедагогично.

А я смотрю на распахнутые ворота и думаю, что кто-то просто давно не получал по жопе. Распоясались все. И не ожидали, что спасать их придет не милая нежная красавица, а бизнесвумен, альпинистка и зрелая женщина.

Пора бы уже не только привыкнуть, что всё тут — не то, чем кажется.

Этим утром я жду гостей, так что спать приходится всё так же беспокойно и не особенно долго. Я все еще лечу в пропасть во сне, Вадик все еще смотрит на мое падение, но в этот раз я пытаюсь перевернуться лицом вниз, чтобы понять, куда же падаю.

Глаза распахиваю резко, быстро встаю с кровати, еще быстрее умываюсь. Банные процедуры тут крайне скудные, вода холодная, но появляется у меня в комнате каждый день неизвестным способом. Есть еще ванная комната на этаже, и она очень похожа… не знаю, мраморную баню или хамам. Там есть горячая вода, правда она не в трубах, а в большой мраморной чаше. И как она попадает туда я тоже не понимаю.

— Там гости, Бэлль, — вылетает Чип из-за угла и я киваю. Ну да, именно гостей мы сегодня и ждали.

Не торопясь, я спускаюсь по лестнице. Ворота открыты, смотрятся почти радушно, прямо хочется их похвалить, но я только хмыкаю про себя. За ними — утро. Яркое, бодрое, с лёгкой росой на булыжниках.

Анри де Гастон уже стоит у ворот, но внутрь шаг не делает. Он один, как я и ожидала.

В своей парадной жилетке, чуть потрёпанной в плечах, как будто специально выбирал, чтобы выглядеть нарядно, но не слишком. Чёрные волосы волосы стянуты в свободный хвост. В его больших, массивных руках довольно забавно смотрится маленькая корзинка, в которой что-то завернуто в ткань.

Он первым нарушает тишину.

— Доброе утро, Белль.

— Доброе утро, — говорю я, складывая руки перед собой. Не потому что так нужно, а потому что не знаю, куда их деть.

Вот всегда мне нравились злодеи, и этот, сказочный, совсем неочевидный злодей — тоже вызывает интерес. Ну и потом, он конечно красавец. Не сладенький, как Принц Чарминг из Шрэка, а такой... брутальный пират. Да, прямо пират или воин из любовных романов, которые я когда-то читала по молодости. Эх.

— Морис не смог прийти, — говорит он сухо. — Но передал тебе… пирог.

Он явно смущен, понимая, как смешно выглядит корзинка в его руках, и скорее протягивает её мне. Я беру гостинец, едва касаясь пальцами.

— Спасибо.

Он кивает, будто доволен.

— Хочу предупредить тебя, Бэлль. Я буду приходить. Не часто, но раз в неделю. Проверять, как ты. На всякий случай.

Я поднимаю глаза.

— Всё в порядке, Анри. Правда.

— Может быть. Но если вдруг не будет — ты просто скажи. Или намекни. Я сразу всё пойму и вытащу тебя отсюда.

Он говорит это ровно, вежливо, без пафоса. Но в его голосе звучит не просьба, а… заявление. Спокойное, но твердое. Выходит, Бэлль и правда для него что-то значила или это просто так принято? Обязанность у него такая, как у капитана городской стражи. Может такое быть?

Так или иначе, я благодарю его. Мне действительно хочется сказать что-то доброе. Ведь он старается. Но я боюсь себя выдать или дать ему понять что-то не то. Черт ногу сломает в том, какие тут у них были отношения. Может это он был героем, а она ветренной дурочкой, которая решила что ей нужна любовь как в книгах. Как раз тот самый Чарминг из Шрека.

— Хочешь зайти? — спрашиваю я неуверенно, почти неохотно. — Выпить чаю?

Он смотрит за моё плечо, вглубь замка. Его взгляд напряженный.

— Благодарю, — кивает он вежливо. — Но нет.

— Просто чай, — пожимаю плечами я. — С папиным пирогом, если он съедобен.

Мы оба едва заметно улыбаемся, поглядывая на завернутый пирог.

— Соблазнительно, но всё же нет, — наконец говорит Гастон. — Я незваный гость, это не очень прилично.

Я выдыхаю, опуская глаза.

— Понимаю. Просто… Хозяин замка… он немного… увечен. Не выходит к гостям. Не любит чужаков. Он… — я запинаюсь, — он одинокий.

Это, конечно, грубая ложь, а лгать я вообще не умею, так что запинаюсь, заикаюсь и вообще не понимаю куда смотреть и куда деть руки. Но ведь и не прямо вся ложь — ложь. Чудовище и правда довольно одинок. Это правда. А увечен ли — вопрос, ведь шерсть, клыки и хвост вполне можно посчитать увечием.

Ну, а если смотреть с другой стороны — хозяин замка не увечен. Он проклят. И прячется. Как ребенок малый, к слову. Но я не могу сказать Анри де Гастону, капитану городской стражи, что хозяйничает здесь Чудовище. В мультике Мориса за это сумасшедшим назвали, а потом, когда поверили, вообще пошли войной на замок. Такого мне не надо.

Мужчина кивает.

— Я не навязываюсь, — говорит он сухо и совершенно безэмоционально. — Просто если что-то пойдет не так, найди способ сказать мне. Я приду. И заберу тебя любой ценой.

"Спасу", — слышу я. Не вслух. В подтексте. В его ровном голосе. В том, как он смотрит на меня — как на девушку, которую кто-то украл, и которая слишком гордая, чтобы признаться.

А я… не уверена, что это забота. Вдруг он был в неё влюблен и теперь вот это его вариант её получить. Но теперь-то на месте глупой красавицы — дамочка из другого мира.

— Спасибо, — тем не менее киваю я.

Он кивает в ответ и отходит к воротам, уверенный и идеально прямой. Чуть поворачивается у выхода:

— Через неделю я зайду, чтобы проверить как твои дела.

— Ладно.

Он исчезает за поворотом дороги. Я стою, сжимая корзину и думаю, как быть дальше. Вроде ничего плохого пока не происходит, но теперь за мной будет наблюдать главный злодей сказки.

Хотя! Вот поспорила бы я, кто тут главный злодей, на самом деле. Вот эта волшебница значительно больше на него похожа!

Я глубоко вздыхаю и поднимаю голову к башне.

Там, в верхнем окне, будто бы движется тень. Или отблеск. Я не уверена, может, мне просто показалось.

— О, а ты любишь подсматривать, да, Чудовище? — прищуриваюсь я. — Очень похоже на двадцатилетнего мальчишку. Ничего, и тебя тоже воспитаем. А вот как в тебя, блин влюбиться — значительно бОльший вопрос.

Я поворачиваюсь и захлопываю ворота. На этот раз — мягко, без крика и угроз. Ничего, и вас тоже воспитаем, будете у меня автоматическими воротами!

И, полная решимости, я иду в замок. Сначала чай и пирогом, а потом… Потом надо найти это Чудо в Шерсти.

После чая и пирога (да, он оказался вполне съедобным, отец Бэлль не подвёл), я решаю, что хватит пряток. Мне нужен диалог. Нормальный, человеческий — ну или хотя бы что-то похожее. Пора вытаскивать чудо в шерсти из его берлоги, а для этого надо эту берлогу найти. Ну, честное слово, пора уже что-то делать. Время на месте не стоит, а у меня год до момента превращения в мебель. Год это триста шестьдесят пять дней, а у меня их и того меньше.

Интересно, метелкой я стану или портьерами?

Тьфу. Дурацкие мысли.

Я начинаю с библиотечной башни — там всё еще уютно, но вообще пусто. Потом обхожу восточное крыло, где спальни. Тоже никого. Лоренция — гардероб — только вздыхает с поджатым фасадом: — Он не любит, когда его ищут.

Ага, еще гардероб будет меня учить, ну конечно. — А я не люблю, когда со мной в молчанку играют, — угрюмо фыркаю я и иду дальше.

Когсворт подскакивает ко мне и суетливо перебирают ножками: — Простите, мадемуазель, но искать господина — это... хм... не рекомендуется. Он в дурном настроении.

О, это просто супер. ВОобще-то обитатели замка должны мне помогать, а не ставить палки в колёса. Это в их интересах, разве не понятно? — А он когда в хорошем-то был? — закатываю глаза я. — Пусть привыкает. У нас тут клуб адекватных людей, которые умеют разговаривать ртом. Новый.

Люмьер за моей спиной почти аплодирует: — Браво, ма шери, наконец-то кто-то его поставит на место! Я вас поддержу... морально. Издалека. В идеале, с кухни.

Я брожу по замку еще час, не меньше. Замок, зараза, явно играет против меня: лестницы меняют направление, прям как в Хогвартсе, двери то захлопываются, то ведут в никуда. Чертова магическая академия, в которую я так мечтала получить письмо, когда была уже женщиной за тридцать. — Ну конечно, — бурчу я, — вы же все здесь с характером. Понятно. Какой хозяин — такой и дом.