Позднее, когда дом стихает, я сижу у окна в нашей комнате и смотрю на чёрный сад. Над крышей ещё тлеют запахи пороха и сахара, а внизу, на дорожках, блестят осколки конфетти и цветных лент. Мне хорошо. Это «хорошо» не громкое и не бьющее в грудь — тихое, как шелест платья, как вздох свечи, как шёпот «да» у алтаря.

Я думаю о том, что когда-то мне хотелось убежать от этой сказки: слишком много в ней было дикого, детского, ненастоящего. Но сказки — это просто язык, на котором иногда говорит реальность. И если прислушаться, слышишь не заклинания, а людей. Слышишь, как один мужчина учится не рычать. Как другой — перестаёт прятать мягкость за грубостью. Как девочка становится женщиной. Как женщина — матерью. Как дом — домом.

Я гашу свечу, тону в темноте и улыбаюсь. Завтра всё будет по-другому — у нас прибавится семья. У меня появится зять с чудовищными манерами и золотым сердцем, а у Анри — новый повод бурчать по утрам и смеяться по вечерам. Ворота будут пропускать его так же исправно, как пропускали всегда. Розы в саду будут распускаться, как и раньше. И, может быть, если нам повезёт, больше никто не станет проверять, умеем ли мы верить.

Я закрываю глаза и шепчу почти беззвучно: — Доброй ночи, моя девочка. Доброй ночи, принц. Доброй ночи, ведьма. Спасибо, что выбрали сегодня белое.