Тот растерянно смотрит на меня, потом на этого де Гастона и, понурив плечи, плетется туда, куда его просят.
— До скорой встречи, Бэлль, — кивает брюнет.
— До свидания.
Стоит мне слезть со стены и зайти внутрь, как замок оживает. Ко мне бросаются и Люмьер, и Чип, и Когсворт, наперебой благодаря за “решение проблемы” и желание помочь. Потом меня, в полнейшей суете, кормят завтраком, провожают в гостиную, чтобы показать красивые виды и показывают всякие, по мнению обитателей замка, интересности.
Но мысли всё крутятся и крутятся вокруг утренних гостей.
Выходит, Морис и правда заботливый отец, и не совсем уж он сумасшедшим кажется местным, ведь они пришли в замок проверять его слова. А вот Бэлль, выходит, и правда была странной девицей, которая просиживала штаны, пардон, юбку, в библиотеке. И её похвалили за то, что она взялась за ум, решив помочь отцу? Значит, у них плохая финансовая ситуация?
Очень интересно.
И вот этот Анри де Гастон, великан, капитан городской стражи… Это же высокая должность, наверное? Почему он пришел лично? Он, выходит, хорошо знает Бэлль, раз пришел в такую даль, да еще и отряд притащил.
Погодите-ка!
В моей голове резко начинают поворачиваться шестеренки.
Здоровяк, брюнет. Длинные черные волосы и всеобщее уважение. И фамилия таккя знакомая... Гастон. Ха, а кто сказал, что это должно быть имя?!
Кажется, я только что познакомилась с местным злодеем! И он придет меня навестить послезавтра.
Остается самый важный вопрос: как починить эти чертовы ворота?!
Глава 9
Этой ночью я сплю очень плохо. Всё время снится Вадик, который сбрасывает меня со скалы и смеется, пока я лечу вниз. И падение это никак не прекращается.
Просыпаюсь я в холодном поту и долго еще сижу на кровати, подрагивая. Все-таки обычно, когда снится кошмар, ты стряхиваешь его с себя, говоря, что это всё неправда и вообще ерунда полная. Но со мной-то это случилось на самом деле. И я, вообще, выходит умерла. Ну или всё-таки лежу в коме. Как узнать точно — непонятно.
Так или иначе, завтра у меня новая делегация. Если вспомнить мультфильм, Гастон, кажется, предлагал Бэлль выйти за него замуж, но получил от ворот поворот. В общих чертах. Кажется, там все было вообще некрасиво и она его унизила этим отказом. И отказала, кажется, даже не раз. И, главное, всё это было до того, как Бэлль попала в замок. Неприятненько.
Но Гастон, надо сказать, пока не выглядит мультяшным злодеем. Пришел проверять по просьбе Мориса, а потом придет еще раз, потому что дело как бы не сделано.
К слову, Бэлль, кажется, была не такой уж идеальной, а Чудовище вообще истеричка. О чем тут говорить, если он все время прячется в замке? Очень взрослое поведение.
Умывшись и стряхнув остатки неприятной ночи, я иду решать проблемы.
Ворота находятся всё там же, да и куда бы им деться. Правда, они кажутся больше, чем я запомнила. Величественные, увитые коваными листьями, с замысловатыми петлями.
Я хожу вокруг, ищу тайные механизмы, загадки, но не нахожу вообще ничего. Просто засов. Открытый замок висит на той самой лестнице, что я использовала вчера, ключа нигде не видно.
Но сдвинуть засов с места я никак не могу. Что за бред? Он даже не выглядит каким-то особенным, в теории его мог бы открыть один человек. Да, нынче я довольно хрупкая девушка, но это должно быть мне под силу.
Но никак!
Хм. А может быть, эти ворота тоже… не совсем обычные? Ну а что, я же в сказке, да?
— Надо открыть, — говорю я уверенно. — Гастон придёт. И он не должен думать, что я в плену, понятно? Иначе нас всех ждут проблемы.
Никакой реакции.
— Эй, ворота! Замок меня впустил, я спасла жизнь Чудовища и вообще-то тоже тут не просто так.
Тишина.
— Вы слышите меня? — пробую я мягче. — Я не враг. Просто откройтесь. Хотя бы немного! Просто поговорить.
Петли скрипят.
Надежда вскидывается внутри меня. Неужели, если поговорить с ними по хорошему, попросить, то всё получится? Но нет. Это просто сквозняк. Или они так издеваются.
Так, ладно. В замке должен быть кто-то, кто знает, как это всё работает.
Первым мне попадается Чип и он, конечно, уверен, что знает всё.
— Ты уверен, что они живые? — спрашиваю я терпеливо.
— Ага! — отвечает он. — Но очень упрямые. Чаще всего слушаются Господина, но не всегда. Тут никогда нельзя быть уверенным. Бывает, они вообще никого не слушают.
— Замечательно, — тяжело выдыхаю я, закатывая глаза.
— Может, они хотят, чтобы ты спела? — весело предлагает Чип. И я злюсь еще больше.
И пробую. Серьёзно.
Я иду к воротам, что спеть им песню. Правда по пути так и не могу придумать, какую. В голове вообще пусто. А потом вспоминается “спи моя радость усни”, так что её я и мурлычу.
У Бэлль и правда неплохой голос, не то что у меня. Но и он не помогает. Мелодия эхом скользит по двору… а ворота стоят, как и стояли. Глухо и гордо.
В полным поражением я возвращаюсь в замок и ищу нового советника.
Когсворт говорит, что у ворот «сложный характер», но это я уже и так знаю. Люмьер предлагает подарить им венок. Или устроить бал в их честь. Я злюсь, потом откровенно ржу.
— Они слушаются Его Высочество, — говорит Когсворт то, что я уже слышала от Чипа. — Иногда. Через раз. И только если он в очень хорошем настроении, а это, как ты понимаешь…
— Раз в пятилетку, понятно, — заканчиваю я.
Когсворт вздыхает и поправляет циферблат.
— Вот именно.
— Я могу попробовать их смазать, — предлагает Чип, катаясь рядом. — Или покрасить! Может, они хотят комплимент?
Люмьер философски разводит руками:
— Это как флиртовать с гранитной скалой. Только скала хотя бы не хлопает створками, когда злится.
И я пробую, пробую, опять пробую…
Обхаживаю их, пытаюсь объяснить, что нам всем надо, чтобы они открылись. Потом рассказываю истории, даже читаю вслух какую-то местную книгу сказок, которую мне притаскивают Люмьер с Когсвортом. В какой-то момент сажусь перед ними и, кажется, почти умоляю.
И ничего. Абсолютно.
Вечереет. Я стою перед ними, потная, пыльная, сердитая. У меня болят руки от толчков. Ноги — от беготни. Горло — от попыток уговорить нечто, у чего даже нет лица.
И тут... всё. Хватит.
— Ладно! — кричу я, отступая назад. — Если вы не хотите открываться — отлично! Знаете, что я тогда сделаю?
Я поднимаю палец вверх, почти не дыша от злости.
— Я возьму топор. Или пилу. Или… огонь! Что тут у вас, факелы? Я принесу их все. Я выломаю вас к едрене фене! Разнесу по бревнышкам, по щепкам! Сожгу вас к чертовой матери и построю нормальные, добрые ворота, которые уважают своих жильцов!
Пауза. Ни скрипа. Ни ветра. Даже птицы, кажется, замерли.
Я резко поворачиваюсь на каблуках.
— Всё. Я иду за топором. Или, как минимум, за факелом. А может, кстати, за Люмьером — он вечно горит.
И иду в замок. Пошли к черту, упрямые деревяшки. Не с той связались.
Проходит почти час, когда я возвращаюсь с решимостью и здоровенной железной кочергой из камина. Я настроена до чертиков решительно, за мной где-то вдалеке спешат мои новые мебельные друзья.
У ворот пусто и тихо и... они распахнуты.
Не просто приоткрыты, а широко, великолепно распахнуты.
За ними — вечерний свет, лес в тумане, пустая неухоженная дорогая, уходящая вдаль.
Я застывая молча, а потом хмыкаю и выдыхаю, прикладывая кочергу к плечу.
— Ну наконец-то, — говорю я. — Хоть кто-то здесь меня услышал.
Позади послышался смешок. Чип, выглядывая из-за колонны, фыркает:
— Они просто испугались, что ты и правда начнёшь всё тут ломать. Я бы испугался.
Люмьер хлопает себя по боковине:
— Вот и весь секрет. Какая ты суровая, Бэлль, никогда бы не подумал.
Когсворт фыркает:
