Что ж, после всех потрясений, замок закипел жизнью, стал новее, светлее и чище. Обнаружились жилые комнаты для слуг, в моей комнате полностью обновилась мебель, в шкафу появилась новая одежда, чистотой засиял потолок, а в обеденном зале сами собой накрылись столы с едой, у которых сейчас и пировали мы все.

Скорее всего, так Волшебница говорила мне свое “спасибо”. Не думаю, что это было “извини”, но и плевать я на это хотела.

Как-то легко нашлась и чистая одежда для Анри, и огромная ванная заработала, будто бы только для того, чтобы он смог смыть с себя кровь.

Ну, смывал он её не сам, конечно, а с моей помощью, но перед этим мне довольно активно пришлось отбивать его от надоедливой служанки, которая предлагала помощь.

Да щас прям, будет моего мужчину какая-то вертихвостка намывать. Три раза ха-ха.

Так что я стою и помогаю, в качестве личной горничной. Ну, или любимой женщины, да.

Но, надо сказать, помощь дается мне нелегко, даже несмотря на то, что я пытаюсь не смотреть на Анри, а он, похихикивая, поворачивался ко мне только спиной.

Ну, невинной и неопытной девице положено быть стеснительной, неискушенной и вообще вот такое не делать. Но мы ведь уже договорились пожениться, верно? Какая разница!

И вот мы сидим за столом, спустя пару часов, а я всё еще могу думать только о том, как двигались мышцы на его спине, как мне бы хотелось, чтобы его сильные руки сжимали не мочалку, а… Черт.

Я чувствую, как все сжимается в одну точку, когда он ловит мой взгляд.

Люди вокруг смеются, кто-то хлопает по плечу, кто-то произносит праздничный тост. Но все это звучит так гулко и далеко, как если бы я стояла на обрыве скалы и слушала шум прибоя далеко внизу.

Анри рядом. И весь мир вокруг схлопывается до прозрачного купола, который накрывает нас, отрезая от празднующей толпы слуг.

«Нам пора пойти подышать», — шепчет он, наклоняясь к моему уху.

Или мне кажется, что он шепчет, я просто улавливаю наше общее настроение — побыть наедине после всего этого кошмара.

Мы пробираемся через толпу. Это оказывается не так-то просто. Кто-то благодарит, кто-то с такой искренней улыбкой кланяется. Они говорят слова признательности и удивления, а Анри отмахивается легким движением, чуть улыбаясь уголком губ.

Он не задерживается — ведет меня за руку вперед, сквозь людей, коридоры и комнаты. Такие знакомые и такие далекие сейчас.

Наконец он толкает какую-то дверь, и мы оказываемся в моей спальне. Едва я захожу внутрь, он щелкает замком, отрезая нас от всего остального мира.

Здесь не слышно шума. Разве что звуки сада, куда вернулась жизнь, и теперь листья тихо шелестят от легкого ветерка, словно шепотом обсуждая между собой события последних дней.

На мгновение мы оба просто стоим, смотрим друг на друга в полумраке.

Мне хочется рассмеяться от облегчения. Или расплакаться. Не знаю. Эмоции бурлят внутри, накатывают словно волны, сменяя друг друга, накрывают меня с головой.

Мы оба живы. Это факт, который нужно осознать. Живы.

И сейчас рядом. Вместе.

Я поднимаю руку и касаюсь его груди там, где недавно торчала стрела. Ужас снова накрывает меня, подсовывая жуткие воспоминания. Но там ничего нет.

Конечно, нет, ведь я уже не в первый раз убеждаюсь в этом, но страх пока не отпускает.

— Заканчивайте паниковать, Мадемуазель, — говорит Анри и улыбается.

С секунду он любуется моей ответной улыбкой, и тут же резко притягивает меня к себе. Обнимает так крепко, словно боится, что я планирую ускользнуть, просочится сквозь пальцы. Прижимает меня к себе, смешивая ритмы наших сердец, заставляет их биться в унисон.

Через несколько секунд хватка смягчается, становится другой: это больше не страх потерять, а жажда быть рядом.

Он поднимаю свое лицо, смотрю на него сверху вниз. И время словно замирает. Ничего больше не существует сейчас, только его внезапно потемневшие глаза, словно омуты затягивающие меня.

И когда весь мир сужается до наших пересекающихся взглядов, я не выдерживаю и прикрываю веки. В тот же миг Анри накрывает мои губы своими. Вкладывает в поцелуй всю страсть, что сдерживал. Сейчас в этом больше нет необходимости.

Нервное напряжение отпускает меня, прорываясь слезами, что текут и текут по моим щекам. Никак не хотят останавливаться. Я еле стою на ногах, внезапно они слабеют, словно все силы враз покидают меня.

Единственная моя опора — это объятья Анри. Он прижимает меня к себе, буквально впечатывает в себя. Сцеловывает мои соленые слезы.

Шепчет что-то, и я могу разобрать только слова “моя, моя, как же долго я этого ждал”, Он освобождает мои плечи от платья, нетерпеливо тянет его вниз, а я даже пытаюсь помогать, но путаюсь в нем только больше, так что решаю не дергаться. Да и зачем, если горячие губы уже покрывают поцелуями нежную кожу везде, где могут дотянуться.

Анри подхватывает меня на руки и относит в постель. Комната кружится у меня перед глазами. Все плывет.

Я почти глохну от пульса, стучащего у меня в ушах.

Он опускает меня на кровать так осторожно, будто я сделана из тончайшего стекла, которое может сломаться даже от дуновения ветерка.

И все же в его движениях есть нетерпение, горячее и настойчивое, как пламя, которое только раздули.

Я чувствую, как простыни холодят мою обнаженную спину. Но в тот же миг эти ощущения сменяют другие: матрас прогибается под весом мужского тела. И Анри оказывается рядом. Нависает надо мной.

Его пальцы нежно исследуют мое тело. Сначала робко: скользят по рукам, плечам, по линии ключиц. Словно вырисовывает свою карту пути к наслаждению.

Он смотрит так, будто видит меня впервые и пытается запомнить каждую черту моего лица, будто каждое мгновение бесценно и его страшно упустить.

Его пальцы чуть дрожат, и я понимаю: он тоже на пределе, еле сдерживает себя. Оберегая мою невинность.

— Нам нужно подождать, — тихо, но уверенно говорит он.

Да какой подождать? Зачем?!

— Не нужно нам ждать. Все равно скоро поженимся, Анри. Пожалуйста, — шепчу я, заставляя его колебаться.

Он еще думает? Ну уж нет. Я тянусь к нему сама. Пальцы находят его шею, ощущают тёплую кожу, под которой бьется сильный, уверенный пульс. Скользят ниже, к вороту рубашки, и пуговицам, натягивающим ткань на груди. Расстегиваю из одна за одной.

Он чуть отстраняется, но только для того, чтобы снять с себя рубашку полностью. В полумраке мышцы его груди и плеч выделяются светлым пятном, и я не могу отвести взгляд.

Я провожу ладонью по его коже, медленно, от груди до живота, и чувствую, как он замирает. На миг кажется, что он задерживает дыхание. Потом снова притягивает меня ближе, и мы оба падаем в этот бесконечный водоворот из поцелуев, жаркого срывающегося дыхания и прикосновений.

С каждым мигом поцелуи становятся все жарче. Пьянят меня не хуже вина. И мне хочется еще и еще. Чтобы он не останавливался, желательно вообще никогда. Раньше я думала, что это лишь в книжках возможно. Но оказывается, нет, это реальность, что от поцелуя можно потерять разум, если целуешься с таким невероятными мужчиной как Анри.

Он словно создан для меня, именно такой, о каком я не смела даже мечтать.

А дальше все мысли просто покидают мою голову. Потому что Анри добирается до моей груди, ласково втягивает в рот сосок. Играет с ним языком, слегка покусывает, а потом переключается на вторую грудь.

Его чуткие руки уверенно гладят мое тело, сжимают, сдавливают, отпускают и повторяют раз за разом эту нежную пытку. Я даже не успеваю заметить, когда он успел раздеть меня и обнажиться сам.

Я чувствую лишь, что теперь он вжимается в меня своим напряженным достоинством.

И мне его желание настолько приятно, что из груди вырывается сладкий стон. И, видимо, это так нравится Анри, что он сжимает меня еще сильней, буквально стискивает своими сильными руками.

Я больше не могу сдерживаться, тяну его на себя, обхватив руками шею. Выгибаюсь под ним.