Вечером, когда всё это немного улеглось, я вышла на террасу. Арсений уже был там. Он обернулся на звук шагов и сразу посмотрел так, что у меня в груди всё потеплело.

— Ну? — спросил он.

— Я не сгорела.

— Разочарован.

— Не врите.

— Никогда.

Я подошла ближе.

— Спасибо, что не влез.

— Я влезал мысленно. Очень активно.

— Верю.

Он взял меня за руку.

— Но вы были правы.

Я приподняла бровь.

— О, редкий вид. Фиксируем дату?

— Не издевайтесь.

— Это моя форма любви.

Он чуть потянул меня на себя.

— Тогда у меня плохие новости.

— Какие?

— Я, кажется, уже к ней привык.

И вот после этого я окончательно перестала сомневаться: нет, мы не просто хотим пожениться. Мы правда умеем меняться друг об друга. А это значит куда больше, чем любая красивая церемония.

Глава 52

Глава 52

Макса выписали за день до свадьбы. Формально — на домашний режим, с кучей рекомендаций, осторожностью и расписанием, которое снова превращало нашу жизнь в финансовый квест. Но сам факт, что он выходит из клиники не сломанным, а упрямо живым, уже был чудом.

Я приехала за ним сама. Он сидел на кровати собранный, бледный, но с тем самым выражением лица, которое в нашей семье всегда означало: шутки ещё функционируют, значит, всё не так плохо.

— Ну что, — сказал он, увидев меня, — невеста миллиардера, за мной прислали лимузин или тебя всё ещё держат в классовой реальности?

— Будешь много говорить — поедешь в багажнике.

— Вот. Сразу видно, любовь тебя не испортила.

Я помогла ему подняться. Уже в машине он устроился удобнее и на пару минут замолчал. А потом, когда город медленно поплыл за стеклом, спросил:

— Ты счастлива?

Вопрос был таким простым, что ответить на него оказалось почти труднее, чем на всё остальное за последние месяцы.

— Да, — сказала я. — И мне от этого очень страшно.

Он хмыкнул.

— Нормально. Настоящее счастье всегда немного похоже на приступ паники.

— Ты сегодня прямо философ.

— Я просто лежал долго. У меня было время.

Я улыбнулась. Потом сразу посерьёзнела.

— Макс, а вдруг я не справлюсь? — спросила я тихо. — С домом. С Майей. С ним. Со всем этим масштабом. С его миром, в который я до сих пор иногда захожу как в музей, где случайно разрешили трогать экспонаты.

Он повернул голову и посмотрел очень спокойно.

— Ева, ты всю жизнь справлялась с тем, что тебе вообще не по размеру. Разница только в том, что раньше ты тащила это одна, а теперь рядом есть люди, которые хотят делить вес.

У меня защемило в груди.

— Ты так говоришь, будто мудрый.

— Я и есть мудрый. Просто в быту это не всегда видно.

— Самовлюблённый кретин.

— Семейное.

Мы молчали какое-то время. Потом он вдруг спросил:

— А он тебя любит так, чтобы не сожрать?

Я засмеялась слишком резко.

— Господи, что за формулировка.

— Нормальная. Я серьёзно.

Я посмотрела в окно.

— Учится.

— А ты?

— А я учусь не путать заботу с удушьем.

Он кивнул.

— Значит, шанс есть.

— Ты так говоришь, будто оцениваешь инвестиционный проект.

— Ну а что? Моя сестра слишком ценна для плохих вложений.

Я фыркнула. Но в груди было тепло. Потому что как бы мы ни язвили, между нами всегда стояла одна простая вещь: он хотел, чтобы я не просто выжила. Он хотел, чтобы я была любима правильно.

Когда мы подъехали к дому, Макс посмотрел на особняк и присвистнул.

— Ладно. Признаю. Если уж продавать душу, то хотя бы с хорошим фасадом.

— Ты невозможный.

— Зато смешной. А у тебя свадьба завтра, и тебе нужен человек, который будет напоминать, что это всё ещё жизнь, а не открытие дворца.

Я припарковалась и повернулась к нему.

— Спасибо, что живой.

Он улыбнулся уже без шутки.

— Я стараюсь. У меня, кажется, теперь слишком много причин не умирать назло.

Вот после этого я чуть не расплакалась прямо в машине. Но не стала. Потому что если в нашей семье кто и имеет право устраивать пафос, так это не я.

В доме нас встретила Майя. Она влетела в холл как маленький смерч и сразу повисла у Макса на шее так осторожно, будто не доверяла себе в силе.

— Ты приехал!

— Как видишь.

— Хорошо. Значит, теперь у нас полный состав.

Вот это было сказано так просто, что я на секунду застыла. Полный состав. Как будто она уже мысленно давно посадила нас всех за один стол и не собиралась спрашивать у мира разрешения.

Арсений вышел следом из кабинета. Увидел Макса, кивнул ему почти по-деловому, но в этом кивке было больше принятия, чем я ожидала.

— Рад, что вы дома, — сказал он.

Макс приподнял бровь.

— Это очень вежливая версия «теперь можете официально наблюдать, как ваша сестра выходит за невыносимого человека».

— Да, — спокойно ответил Арсений. — Примерно так.

Я уставилась на них обоих.

— Вы что, репетировали мужской союз за моей спиной?

— Нет, — сказала Майя. — Просто вы оба наконец-то нашли достойного противника.

И всё. Холл, дорогой дом, вечер перед свадьбой, моя странная, прекрасная семья — и ощущение, что я не стою на краю чего-то страшного. Я уже внутри чего-то настоящего.

Глава 53

Глава 53

Последняя ночь перед свадьбой должна была быть нервной, романтичной, бессонной — в общем, как в книгах. У меня всё получилось проще и гораздо правдивее: я была вымотана так, что не хватало сил даже на красивую истерику. Платье выбрано, Макс дома, гости подтверждены, Майя требует корону и право на стратегическое руководство, Влад пишет голосовые по восемь минут про «уникальную атмосферу события», а Инесса неожиданно прислала короткое сообщение:

«Завтра не приеду. Это ваш день. Не хочу, чтобы рядом было моё прошлое».

Я читала эти слова в темноте гостевой комнаты и не знала, что чувствую. Облегчение — да. Немного грусти — тоже. Потому что как ни крути, а в нашей истории не было чистых победителей. Были люди, которые очень долго ломали друг друга, а теперь пытались хотя бы не добить окончательно.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказала я.

На пороге стояла Майя. В пижаме, с лисом в руках и лицом человека, у которого срочное государственное дело.

— Можно я сегодня с тобой полежу? — спросила она.

— Конечно.

Она сразу забралась на кровать и устроилась у меня под боком. Помолчала пару минут, потом совершенно серьёзно сказала:

— Я не могу уснуть.

— Нервничаешь?

— Немножко. А ты?

— Очень.

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок.

— Это потому что ты теперь будешь официальная?

Я чуть не засмеялась.

— Видимо, да.

— А если у тебя завтра будет лицо испуганное, я встану рядом. Чтобы было не так видно.

У меня сжалось сердце.

— Спасибо, маленькая.

— Я просто не хочу, чтобы ты убежала.

Я повернула голову к ней.

— Я не убегу.

— Точно?

— Точно.

Она кивнула так, будто именно этого и ждала. Потом ещё помолчала и вдруг спросила:

— А если люди потом всё равно будут говорить ерунду?

Вот оно. Даже здесь, в эту ночь, тень чужих слов всё ещё стояла рядом.

— Будут, — честно сказала я. — Люди вообще очень любят говорить ерунду.

— И что тогда?

— Тогда мы будем жить свою жизнь так хорошо и так честно, чтобы это стало неважно.

Она подумала.

— Звучит сложно.

— Очень.

— Но у нас получится?

Я улыбнулась в темноту.

— Если мы будем друг за друга — да.

— Тогда ладно.

Она закрыла глаза. А я гладила её по волосам и думала, что, наверное, в какой-то другой версии мира всё могло быть легче. Без боли, без судов, без скандалов, без этого странного чувства, что счастье пришлось выцарапывать руками. Но тогда это было бы не наше счастье. А у нас всё всегда шло через бой, упрямство и совершенно неприличную честность.