Я открыла рот, закрыла и снова открыла. И именно тогда в комнату вошла Виолетта.

— Арсений, я хотела обсудить…

Она осеклась, увидев нас на полу друг напротив друга. Выражение её лица стало таким прозрачным, что мне даже почти не было стыдно за злое удовлетворение внутри.

— О. Не вовремя?

— Да, — одновременно сказали мы.

Потом уставились друг на друга. И Майя, появившаяся в дверях со стаканом сока, радостно выдала:

— А я говорила!

Господи. Эта девочка нас всех переживёт.

Глава 14

Глава 14

Катастрофа случилась вечером. Не романтическая. Настоящая.

Я сидела в библиотеке и пыталась делать вид, что читаю материалы по коррекционной педагогике. На деле же я думала только об одной фразе: «Больше, чем мне хотелось бы». Зачем он это сказал? Зачем вообще позволил этому случиться между нами — этой странной трещине, сквозь которую я уже видела не только ледяного мерзавца, но и живого мужчину? И почему я, взрослая вроде бы женщина, не могла просто вычеркнуть эту реплику из головы?

Телефон завибрировал. Сообщение от Макса: «Как там твой айсберг?»

Я невольно фыркнула и написала в ответ: «Начал трескаться. Возможно, глобальное потепление».

Ответ пришёл сразу: «Беги».

Я только успела усмехнуться, как сверху раздался крик. Детский. Высокий, срывающийся, не игра, не каприз — настоящий страх.

Я вскочила так резко, что книга слетела на пол.

— Майя! — донёсся из коридора голос Арсения.

Дальше всё происходило быстро. Слишком быстро.

Я выбежала из библиотеки и увидела хаос в холле второго этажа: бледную горничную, охранника, няню, Арсения — босиком, без пиджака, с таким лицом, что у меня внутри всё оборвалось.

— Что случилось? — крикнула я.

Он даже не сразу меня заметил.

— Майя заперлась в ванной, — отрывисто бросил он. — Не отвечает. Там вода.

Я сорвалась с места. У двери уже собрались все. За ней слышался шум воды и тишина — страшная, вязкая.

— Майя! — снова ударил голосом Арсений. — Открой немедленно!

Нет ответа.

Он дёрнул ручку. Закрыто.

— Отойдите, — сказал охраннику.

— Папа…

Слабый голос изнутри. Плачущий. Задыхающийся.

Я подошла ближе.

— Майя! Это Ева. Слышишь меня?

Тишина. Потом всхлип.

— Мне страшно…

У меня сердце провалилось в живот.

— Солнышко, слушай мой голос, ладно? Ты можешь подойти к двери?

— Не могу…

— Почему?

— Вода… и… и мама…

Все застыли. Арсений медленно повернул голову ко мне, и я увидела у него в лице то, чего ещё не видела ни разу. Настоящий ужас. Не за себя. За неё.

Я поняла раньше, чем кто-то успел что-то объяснить. Триггер. Память. Видимо, что-то связанное с матерью, с ванной, с водой. Неважно что именно — важно, что ребёнка накрыло так, что она физически не могла открыть дверь.

— Выломайте, — резко сказал Арсений.

Охранник уже шагнул вперёд, но я схватила Арсения за руку.

— Нет.

— Ева, отойдите.

— Если сейчас выбьете дверь, ей станет ещё хуже.

— А если там опасность?!

— Там и так опасность — паника. Дайте мне минуту.

Он дёрнулся было ко мне, но замер. Наверное, услышал в моём голосе то, чего раньше не слышал: не спор, не дерзость, а инстинкт. Тот самый, ради которого я училась и который знал: иногда ребёнка нельзя брать силой, даже если очень страшно.

— Минуту, — повторила я. — Только не кричите.

Он тяжело дышал. Так, будто каждая секунда срезала с него кожу. Потом коротко кивнул.

Я присела у двери.

— Майя, малыш. Слушай меня внимательно. Ты не одна. Я здесь. Папа здесь. Никто не уйдёт.

Тихий плач.

— Ты можешь сесть на пол?

— Не знаю…

— Попробуй. Просто попой на пол. Так легче.

Пауза.

— Села…

— Умница. А теперь найди глазами что-нибудь сухое. Полотенце. Коврик. Что угодно.

— Полотенце.

— Отлично. Возьми его. Обними сильно-сильно.

Я говорила медленно, ровно, хотя у самой сердце билось где-то в горле. Арсений стоял прямо за моей спиной и молчал. Но я чувствовала его так остро, будто он весь состоял из натянутой проволоки.

— А теперь дышим только со мной, ладно? Вдох. И медленный выдох. Ещё раз.

Несколько секунд были только вода и её рваное дыхание.

— Молодец. А теперь скажи, что ты слышишь кроме воды.

— Тебя…

— Ещё.

— Папу…

Голос сорвался. Тоненько, больно.

— Хорошо. Значит, мы здесь. А теперь попробуй встать и сделать два шага к двери.

За дверью послышалось шуршание.

— Получается?

— Скользко…

— Держись за стену.

Арсений рядом судорожно втянул воздух. Я, не оборачиваясь, тихо сказала:

— Всё хорошо.

Не ей. Ему.

Щёлкнул замок.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров.

Он рванулся первым, но я успела шепнуть:

— Медленно.

И он вошёл не как командир. Как отец.

Майя сидела на полу у тумбы, обняв мокрое полотенце. Лицо бледное, глаза огромные, в них — чистый ужас. Вода текла из крана в переполненную раковину и капала на пол.

Арсений опустился перед ней на колени.

— Всё. Всё, я здесь.

Она всхлипнула и вцепилась в него так резко, будто тонула.

Вот это и было страшнее всего: когда ребёнок прижимается к родителю не от радости, а от пережитого ужаса.

— Папа…

— Я здесь. Я с тобой. Всё закончилось.

Он гладил её по спине, по волосам, целовал в мокрый висок. И я услышала, как сорвался его голос. Не сильно, но заметно. Я вошла следом, перекрыла воду, подняла с пола коврик. Няня у двери тихо плакала.

— Все вышли, — резко сказал он, не поднимая головы.

Вышли все. Кроме меня.

Он заметил это не сразу. Майя всё ещё дрожала у него на руках. Я взяла сухое полотенце и опустилась рядом.

— Можно? — спросила я.

Она кивнула, не отпуская отца.

Я аккуратно накрыла ей плечи.

— Вот так. Умница.

Она подняла на меня взгляд.

— Я думала… я думала, она опять не придёт…

— Кто? — спросила я тихо.

— Мама…

В ванной стало физически холоднее. Арсений закрыл глаза и крепче прижал дочь к себе.

— Майя…

— Я помню воду… и она… она сказала, что скоро… а потом…

Голос девочки сломался окончательно.

Я не знала всей истории. Но поняла главное: мать ушла не просто из их жизни. Здесь было что-то куда больнее, чем «не сложилось». И я увидела это в лице Арсения.

Никогда — ни в кабинете, ни в саду, ни за ужином — он не выглядел таким открыто раненым. И тогда я сделала то, чего, возможно, не стоило делать. Я положила руку ему на плечо. Просто чтобы удержать. Поддержать. Сказать без слов: ты не один.

Он замер. Совсем. И медленно повернул голову.

Наши глаза встретились.

Я не знаю, сколько это длилось — секунду, две, целую вечность. В этой секунде было всё: его беспомощность, моя нежность, его надлом, мой ужас от того, как глубоко я уже зашла. Он накрыл мою руку своей. Сильно. Горячо. Будто не касался — держался.

И тихо, почти беззвучно сказал:

— Не уходите.

Господи.

Лучше бы он снова стал ледяным. Лучше бы приказал, накричал, велел выйти. Всё, что угодно, лишь бы не эта просьба. Потому что приказам я умею сопротивляться. Просьбам — нет.

— Я здесь, — ответила я.

И это была правда страшнее любой сделки.

Глава 15

Глава 15

После ванной всё изменилось. Не резко, не на виду, но необратимо. Я поняла это уже ночью, когда лежала в гостевой комнате и смотрела в потолок вместо того, чтобы спать. Перед глазами снова и снова вставало одно и то же: Майя на полу, вода, его лицо, мои пальцы на его плече и это тихое, почти сорванное «не уходите». Я не знала, что хуже — что он попросил или что я без колебаний осталась.

Утром дом жил так, будто ничего не случилось. Персонал двигался ещё тише обычного, помощники говорили вполголоса, в столовой накрыли завтрак с той же идеальной выверенностью. Но я уже видела трещины в идеальности. Майя пришла вялая, но бодрилась. Арсений выглядел собранным, как всегда, только под глазами пролегли тени, которых раньше я не замечала.