На этот раз я зашла слишком далеко. Поняла это сразу по его лицу. Оно стало абсолютно неподвижным. Опасно неподвижным.

— Возвращайтесь в дом, — сказал он.

— Нет.

— Это не спор.

— А мне всё равно.

Он сделал шаг ещё ближе. Теперь между нами почти не было воздуха. Только тишина. И эта чёртова, запретная искра, которая вспыхивала каждый раз, когда он оказывался слишком близко.

— Вам нравится меня злить? — спросил он почти шёпотом.

— Очень.

— Почему?

Я подняла подбородок.

— Потому что только так вы хоть немного становитесь человеком, а не памятником власти.

В его глазах резко потемнело.

— Осторожнее.

— С чем? С правдой?

— Со мной.

И вот тут по спине пробежал холодок. Не от угрозы. От того, как это прозвучало. Не как фраза — как предупреждение. Как будто он и сам не до конца понимает, что во мне его задевает, и от этого злится ещё сильнее.

Я могла отступить. Любой нормальный человек отступил бы. Но я — нет.

— А вы, Арсений, — тихо сказала я, — осторожнее с тем, на что смотрите слишком долго.

Мы замерли. Секунда. Вторая. Третья. И если бы кто-то сейчас спросил, что именно происходит, я бы не смогла ответить. Ненависть? Притяжение? Взаимное желание победить? Или та опасная смесь, после которой люди перестают контролировать собственные решения?

Стеклянная дверь за спиной открылась.

— Опа, — голос Влада разрезал момент как нож. — А вот и наш любимый жанр: «я вас ненавижу, но почему-то вышел следом».

Я резко отступила. Арсений выпрямился мгновенно, будто ничего не было.

— Влад, — сказал он спокойно. — Ты когда-нибудь умрёшь от собственной несвоевременности.

— Нет. Я на ней зарабатываю.

Я тяжело выдохнула.

— Спасибо, — сказала я Владу с сарказмом.

— Всегда пожалуйста. Там Майя требует показать ей, как ты рисуешь тревожных котов.

— Что?

— Ты теперь легенда.

Арсений прикрыл глаза и очень тихо произнёс:

— Господи, за что.

А я вдруг поняла, что улыбаюсь. И это было очень, очень плохим знаком.

Глава 10

Глава 10

На следующее утро возле моей двери стояли коробки. Много. Белые, дорогие, с логотипами, от которых у обычных людей случаются либо восторг, либо нервный тик. Я открыла дверь и уставилась на них так, будто курьер принёс мне не одежду, а доказательства окончательного разложения мира.

— Ева Сергеевна? — уточнил мужчина с планшетом.

— К несчастью.

— Доставка для вас. Расписаться здесь.

— А если я не хочу?

— Тогда мне придётся уехать обратно, но вряд ли это повлияет на решение отправителя.

— А кто отправитель? Дед Мороз с психическими отклонениями?

— Дом Воронцова, — вежливо ответил он.

Ну конечно.

Я расписалась и ногой затащила первую коробку в квартиру, потом вторую, потом третью. На четвёртой уже дышала как человек, которому вместо завтрака подогнали персональный грузовик унижения в люксовой упаковке.

Сверху лежала карточка.

«Для базового гардероба участницы. Не спорьте. А.В.»

Я перечитала дважды. Потом очень медленно сказала:

— Ах ты самодовольный тиран.

Но всё равно открыла.

Платья, брюки, блузки, пальто, туфли, бельё, сумки. Всё дорогое, сдержанное, красивое. Не вульгарное, не кричащее. Будто кто-то очень хорошо понял, как меня можно изменить так, чтобы я осталась собой, но стала опаснее.

Телефон завибрировал. Влад.

«Это не взятка, а инвестиция в кадр. Прежде чем возмущаться — примерь серое платье».

Я отправила: «Сдохни».

Он ответил мгновенно: «Не сегодня».

Серое платье я всё-таки примерила. Не потому что послушалась — потому что любопытство тоже одна из моих дурных черт. Оно село так, будто на меня шили: мягко подчеркнуло талию, плечи, шею. Не делало из меня куклу. Делало из меня женщину.

Я смотрела в зеркало и чувствовала странное раздражение. Потому что это была я. Но версия, которую я слишком долго себе не позволяла. Более открытая, более взрослая, более заметная.

— Отлично, — пробормотала я отражению. — Теперь я ещё и визуально проблема.

В этот момент мне позвонила Нина по видеосвязи. Я по глупости ответила. Увидела меня — и заорала так, что, кажется, соседи сверху прекратили ругаться из уважения к масштабу.

— МАТЬ ЧЕСТНАЯ, ЛАНСКАЯ!

— Потише!

— Нет, ты посмотри на себя! Это кто? Это тебя что, отреставрировали? Где мой угрюмый енот?

— Нина.

— Ты выглядишь как женщина, которая способна одновременно разбить сердце и налоговую.

Я всё-таки прыснула.

— Отличный комплимент.

— Это не комплимент, это диагноз. И очень дорогой. Где ты это взяла?

— У дьявола по подписке.

Она прищурилась.

— О-о-о, у вас уже обмен подарками?

— Мы не «у нас».

— А жаль. Я бы посмотрела.

— Я бы нет.

— Врёшь.

Я закатила глаза.

— Нина, если ты сейчас начнёшь шипперить меня с Воронцовым, я положу трубку.

— Не начну. Пока.

— Вот именно — пока.

Она посерьёзнела.

— Как ты вообще?

Вопрос ударил неожиданно точно. Я села на край кровати.

— Не знаю.

— Это уже ответ.

— Такое чувство, будто меня засосало в какую-то чужую, очень красивую мясорубку.

— Но деньги перевели?

— Да.

— Тогда дыши. Просто дыши и смотри в оба. Богатые люди — это не сказка, Ев. Это отдельный вид спорта. Особенно если они красивые и с травмой.

— Господи, да что вы все заладили «красивый, красивый»?!

— Потому что если бы он был лысым и с лицом уставшего бухгалтера, ты бы уже сто раз его послала и спала спокойно.

Я открыла рот. Закрыла. Потому что возразить было опасно — вдруг это правда.

— Всё, — отрезала я. — Мне пора.

— Куда?

— В дом к своей финансовой ошибке.

— Ой, как романтично звучит.

— Нина!

— Молчу, молчу. Только помни: если вдруг он тебя поцелует, сначала врежь, потом анализируй.

— С чего ты вообще…

Но она уже отключилась. Предательница.

В особняке Воронцова сегодня было оживлённее обычного. Камеры, свет, гримёры, помощники, беготня, чужие голоса — всё в этом доме умело создавать впечатление большой жизни, за которой кто-то обязан следить, чтобы она не рассыпалась. Меня встретила Лика, поправила волосы, повернула к свету и отправила на веранду, где уже готовили вводный съёмочный блок.

Там были все участницы. И он.

Я заметила, как Арсений посмотрел на меня. Не сразу, не демонстративно. Но посмотрел. Сначала в целом. Потом чуть внимательнее. На секунду дольше, чем следовало бы.

И это заметила не только я.

— О, — протянула Виолетта, оглядывая меня с ног до головы. — Вот это преображение. Почти не узнать.

— Сочувствую, — ответила я. — Видимо, вам тяжело, когда реальность сложнее привычных ярлыков.

Марго хихикнула. Алина, как всегда, наблюдала молча. Арсений подошёл ближе.

— Вы опоздали на четыре минуты.

— А вы, я смотрю, следите.

— За графиком — да.

— Конечно. Только за ним.

Он ничего не ответил. Но в глазах скользнула тень того самого напряжённого интереса, который мне уже совсем не нравился.

Влад хлопнул в ладони:

— Так! Сегодня снимаем первый общий блок. Каждая даёт короткий комментарий: кто вы, зачем пришли и что для вас семья. Без фальши. Ну или хотя бы с фальшью подороже.

— А можно с фальшью подешевле? — спросила я.

— Нет. Это не твой сегмент.

Первой снимали Алину, потом Марго, потом Виолетту. Когда очередь дошла до меня, я уже заранее ненавидела всё вокруг. Но стоило посмотреть в объектив, как я вдруг поняла: я не хочу врать. Вообще.

— Меня зовут Ева Ланская, — сказала я. — И я здесь не потому, что верю в сказки.

Влад за камерой довольно замер.

— Я не считаю, что семью можно организовать как красивый проект. Не думаю, что ребёнку можно просто подобрать подходящую женщину по параметрам. И уж точно не верю, что деньги решают всё.