— Видеонаблюдение… — прошептала Лисса, пробуя новое слово на вкус. — Это гениально.

— Это дорого, — буркнул Салвер. — И заряд будет жрать как не в себя.

— Богатые заплатят за безопасность. Себе мы тоже поставим такую систему на входе.

После этого работа закипела.

В пустом цехе, под пляску теней, мы собирали то, чего этот город еще не видел. Салвер, используя свой опыт третьей ступени, сплавлял магические каналы, а я взял на себя механику, подгонял пружины, скручивал контакты, крепил линзы.

Уже под утро, когда Салвер в изнеможении откинулся на спинку стула, закрыв глаза, я, вместо того чтобы лечь спать, принялся за личный проект.

Это не было предназначено для продажи.

На верстак легли две тонкие стальные трубки. Оставалось смонтировать в них крохотные штоки с уплотнением.

— Помнишь того воришку, Рейка? — спросил, не оборачиваясь, когда Лисса подошла со спины.

— Того, что вскрыл тайник контрабандным ключом? — она сразу поняла, о ком речь. — Помню. Ты тогда сказал, что он не врет.

— Я запомнил конструкцию, — произнес я, протягивая ей один из приборов. — А когда сидел в подвале у похитителей, жалел только об одном, что у меня нет с собой такого артефакта. Это «воздушный ключ». Он пускает резкий импульс сжатого воздуха прямо в скважину, и замок открывается. Никаких царапин или следов взлома.

Лисса с любопытством повертела в руках небольшую стальную трубку, прикидывая ее вес.

— И где мне его носить? — спросила она, оглядывая свое дорожное платье, лишенное карманов. — В сумке он затеряется, а на поясе привлечет лишнее внимание.

Я понимающе усмехнулся и указал на табурет рядом с верстаком.

— Есть идея получше. Садись и снимай сапог.

— Что? — она удивленно вскинула брови.

— Доверься мне, — я уже готовил инструменты. — Нужно подготовить надежное место, о котором никто не догадается.

Она послушно стянула запыленный дорожный сапог. Я зажал его в тиски на верстаке, взял тонкое сверло и аккуратно проделал глубокое отверстие со внутренней стороны массивного каблука. Затем повторил то же самое со своим.

— Вставляй, — я протянул ей сапог обратно. — Входит плотно, не вылетит при беге. Сверху замажем воском и грязью.

Лисса с щелчком загнала стальной стержень в каблук и надела сапог. Топнула, проверяя.

— Только никому не показывай. Это инструмент детектива. Иногда тебе придется проникать туда, куда не зовут. Или, наоборот, быстро уходить через запертую дверь. Но пообещай мне использовать его только в крайнем случае. Столичная стража не оценит такой инвентарь.

— Обещаю, — она улыбнулась, и в этой улыбке я увидел ту самую авантюрную искорку, что и в первый день нашего знакомства. — Спасибо, Арден. С таким подарком мне никакие двери не страшны.

К рассвету на столе стоял ряд готовых образцов. Металлическая фляга с кнопками. Красный баллон автоматического огнетушителя. Массивный деревянный корпус сигнализации с замаскированным объективом.

Салвер, тяжело вздохнув, открыл глаза и посмотрел на плоды наших трудов.

— Если это сработает, Арден… нас или озолотят, или сожгут конкуренты.

— Пусть попробуют, — я погладил холодный бок огнетушителя. — У нас теперь есть чем отбиваться.

За окнами, сквозь щели в досках, пробивались первые лучи солнца.

— Надо хоть пару часов поспать, — сказал я, гася последнюю свечу.

Следующий день начался не с кофе, а с новой порции чертежей. Я поспал всего часа четыре, но адреналин и предвкушение скорого открытия гнали усталость прочь.

Первым делом мы занялись тем, что я отложил на утро.

— Что это? — Салвер наклонился к рисунку.

— Это — Браслет «Милосердие».

Я взял со стола моток медной проволоки.

— У меня вторая ступень, я могу ускорить заживление, но не могу убрать боль. У тебя — третья. Твой навык «Здоровья» позволяет блокировать нервные импульсы. Так?

— Ну, могу, — кивнул наставник. — Заморозить зуб или руку, чтобы вправить кость. Но это требует контакта.

— А мы загоним эту структуру в накопитель. Замкнутый контур. Надеваешь на запястье, поворачиваешь обод — он перехватывает сигнал боли от тела к мозгу. Не лечит, нет. Просто дает передышку. Ровно на пять минут.

— Кому это нужно? — засомневалась Лисса, сидевшая рядом на ящике. — Пять минут, это ведь совсем мало.

— Для нас может и мало, — возразил я. — А лекарям, которые вправляют вывихи? Зубным врачам? Ты слышала, как орут пациенты у цирюльников? Да любой врач купит этот браслет, чтобы клиент сидел смирно и платил за комфорт.

Салвер хмыкнул, взял кусачки и откусил кусок меди.

— Медь хорошо будет держать структуру «Здоровья». Ладно, давай попробуем сплести узел. Но предупреждаю, заряда хватит всего на пять или десять применений. Потом он разрядится.

— Верно, — кивнул я. — И тогда человек придет к нам, чтобы мы зарядили браслет за четверть его цены. Это честная сделка, дешевый, доступный инструмент, который требует простого обслуживания.

Мы провозились с браслетом целый час. Салвер ругался, пытаясь утрамбовать сложную структуру третьей ступени в примитивный медный каркас. В итоге, когда Лисса надела готовый прототип и я, с ее разрешения, сильно ущипнул ее за руку, она лишь удивленно моргнула.

— Я чувствую давление, — сказала она. — Но не боль. Словно рука в ватной варежке.

— Работает, — выдохнул Салвер, вытирая пот со лба. — Грош цена материалам, а эффект на десять золотых.

— Продавать будем за один, — отрезал я. — Чтобы брали не думая.

— А теперь, — я хлопнул в ладоши, переходя к следующему пункту, — нам нужно что-то для дорожного арсенала. Но в этот раз не для воды, а для еды.

Я вытащил из-под верстака небольшой деревянный ящик с двойными стенками, между которыми еще с вечера набил сухие опилки.

— «Холодный ящик», — представил я. — Принцип тот же, что и у фляги, только работает постоянно на охлаждение внутреннего контура.

— Зачем? — не понял Салвер. — Мясо и так солят в дорогу.

— Чтобы возить сыр, масло, зелья, которые портятся в тепле. Или свежее мясо, если ехать недалеко. Мелкий, переносной, с удобной ручкой. Аристократы возьмут для пикников, чтобы сливки не скисли, а лекари — для перевозки лекарств или редких трав.

Однако на этот раз «быстро» не получилось.

Первый прототип мы собрали по схеме фляги, просто увеличив мощность контура. Как только Салвер подал питание, медная решетка радиатора с внешней стороны раскалилась докрасна.

— Дым! — крикнула Лисса.

Ящик задымился. Дерево почернело в местах контакта с медью, и нам пришлось срочно размыкать цепь и заливать наше творение водой из ведра.

— Слишком много тепла выбрасывается наружу, — кашляя, констатировал я. — Дерево не проводит тепло, оно его копит и горит. Нужна изоляция.

Второй ящик я обил изнутри тонким металлом, а между стенками набил плотный слой опилок. Теплоотвод вывел на массивный внешний радиатор, торчащий сбоку, как жабры.

Включили. Внешняя решетка ощутимо нагрелась, но руку не обжигала.

— Вроде работает, — неуверенно сказал Салвер, открывая крышку.

Внутри лежало яблоко. Точнее, то, что от него осталось. Фрукт разорвало изнутри, превратив в ледяную крошку. Стенки ящика покрылись коркой льда толщиной в палец, а петли крышки жалобно скрипнули, примерзнув намертво.

— Мы сделали морозильную камеру для убийства продуктов, — хихикнул я.

Пришлось пересчитывать схему, добавлять прерыватель, который отключал бы охлаждение, как только температура падала до плюс пяти градусов.

Только с третьей попытки, потратив кучу нервов и испортив два ящика, мы добились результата. Агрегат тихо, почти неслышно гудел, внешний радиатор был едва теплым, а на внутренней металлической обшивке выступили лишь небольшие капли конденсата.

Я положил внутрь кусок масла. Через полчаса оно осталось твердым и холодным.

— Вот теперь — готово, — я захлопнул крышку.