— Звучит весело, — заметил я.

— Второй риск — стать калекой навсегда. Третий риск — что проживешь меньше. Каждый раз, когда входишь в боевой транс, сгорают дни жизни. Ты берешь энергию в долг у самого себя.

Торк хмуро посмотрел на меня.

— И еще риск умереть — один к десяти. Риск остаться инвалидом — три к десяти.

— Занимательная статистика.

— Я бы запретил тебе, — сказал он честно. — Но запрещать не могу. Ты упертый.

Мы сидели молча. Я переваривал услышанное. Торк снова заговорил только спустя минуту:

— Если ты все же решишься… ритуал могу провести я. Я делал это раньше. Но нас будет ждать опасная поездка.

Я поднял взгляд.

— Тогда… почему вы сразу не предложили?

Он хмыкнул.

— Потому что ритуал — не подарок. И не услуга другу. Это работа. Тяжелая. И ответственность тоже моя. А ответственность — дорогая штука.

Он выдержал паузу и добавил:

— Десять золотых.

Сумма была высокой. Но не завышенной — это чувствовалось сразу. Торк не наживался. Он ставил цену за риск, за знание, за умение провести ритуал так, чтобы шанс выжить был выше.

Я кивнул медленно.

— Подумаю.

— Подумай, — повторил Торк. — Такой ритуал — не то, что можно проводить на бегу. И не то, что стоит делать без уверенности. А пока… иди домой. На сегодня хватит.

Но в ту ночь я почти не спал.

Человек, который пришел к нам утром, совсем не походил на того, кто боится, что все рухнет. Никаких дрожащих рук, ни сбитого дыхания, ни попыток сыграть на жалости.

Он держался так, будто перед ним не беда, а просто неприятная задача, которую нужно наконец решить.

Мы сидели в лавке Салвера за длинным столом, и мужчина — Вестан, заведующий складами артели, медленно перекатывал в пальцах тканый мешочек. Не для того чтобы успокоиться. Скорее привычка, от которой не думают избавляться.

— Кристаллы пропадают уже несколько месяцев, — начал он без предисловий. — Сначала один. Потом два. Сейчас — по три, а то и по четыре за раз. Я думал — ошибка в учете. Но нет.

Он говорил спокойно, но паузы между фразами были слишком выверенными, будто человек много раз репетировал этот разговор. Значит, проблема тянулась давно.

— Вы обращались в сыск? — спросил я.

— Обращался. — Он коротко кивнул. — Но без улик никому это не надо. Ущерб небольшой, никто расследовать не хочет.

Он был прав, по меркам города пропажа нескольких кристаллов едва ли тянет на громкое дело. Но для артели это могло быть важно, потому что страдала их репутация.

— Что именно вам нужно? — уточнила Лисса. Ее голос был спокойным, почти ленивым, но я знал этот оттенок. Она уже собирала ниточки задачи.

— Хочу, чтобы кристаллы перестали исчезать, — сказал Вестан. — Если еще и вернете пропажу… буду благодарен.

Он положил мешочек на стол. Тот упал тяжелым, уверенным звуком.

— Плачу двенадцать серебряных.

Мы обменялись взглядом с Лиссой. Это была не щедрость — это была адекватная цена за работу, которую, по-хорошему, должен был делать городской сыск.

— Мы возьмемся, — сказал я.

Вестан выдохнул едва заметно, словно все это время держал внутри воздух и не позволял себе расслабиться.

— Тогда начните сегодня вечером, — попросил он. — Боюсь, если потянем, потеряю еще больше.

— Начнем, — сказала Лисса. Ее уголок губ поднялся в той самой улыбке — не радость, а вызов. Она любила такие дела. Там, где другим скучно или страшно, она оживала.

Когда он ушел, лавка словно стала тише. Я почувствовал внутри знакомое чувство, которое возникало перед началом нового дела. Не тревога. Скорее азарт. И легкий холодок в груди: каждая новая история в этом городе могла закончиться чем угодно.

Мы вышли на улицу. День был ясный, прохладный. Я посмотрел на Лиссу — она уже прокручивала в голове варианты, привычно перебирая возможные точки старта.

Еще одно дело. Еще одна ниточка, за которую придется тянуть. И где-то там, среди складов, начиналась новая загадка, которая вполне могла привести нас намного дальше, чем хотелось бы.

Склады артели находились на восточной стороне города — длинная полоса одноэтажных строений с навесами, где постоянно кто-то таскал тюки, перекрикивался, подписывал накладные. Мы пришли туда ближе к полудню, и работа кипела так, будто ничто в мире не могло ее прервать.

— Начнем отсюда, — сказала Лисса, оглядывая проход между складами. — Если ворует кто-то свой, наверняка оставил следы.

Мы прошли вдоль стены главного хранилища. Я заметил сразу: двери, замки, петли — все целое. Ни следов взлома, ни подточенных петель, ни сорванных пломб.

— Слишком чисто, — пробормотал я.

— Потому что вор не ломает, — отозвалась Лисса. — Он открывает.

Мы заглянули к надсмотрщику. Тот ворчал, что ничего необычного не видел, но стоило Лиссе вежливо попросить журналы учета, как он сразу смягчился. Я стоял рядом и наблюдал.

Пары минут хватило, чтобы Лисса нахмурилась.

— Смотри сюда, — она постучала пальцем по строчке. — Запись есть, отметки о выдаче есть… а вот подписи грузчиков нет.

— Он мог забыть.

— Один раз — да. Но не пять подряд.

Это выглядело странно: будто кто-то знал, когда именно надсмотрщик отвлекается, и пользовался моментами, когда запись ставится автоматически, без сверки.

Мы вернулись к погрузочной площадке, и Лисса остановилась у стойки с расписаниями.

— Смотри, — сказала она. — Здесь отмечены часы сдачи смен. Видишь?

Я посмотрел. Ряды мелких отметок: кто приходит, кто уходит, кто отвечает за перерыв. И заметил сразу.

— Здесь пусто, — указал я. — Три строки.

— Да. И каждый раз, когда пропадали кристаллы… — она провела пальцем по списку, — … именно в этот промежуток надсмотрщик не сверял подписи. Он в это время ходит на склад №3 — проверять баланс тары.

Я выдохнул медленно. Это уже было не совпадение.

— И ты хочешь сказать…

— Кто-то знает его расписание лучше, чем он сам, — закончила Лисса. — И пользуется этим. Всегда в один и тот же промежуток, когда журнал лежит на столе без присмотра.

Мы обменялись взглядами. Это уже был не просто вор. Это был тот, кто понимает работу артели изнутри.

На обратном пути я уловил движение сбоку. Легкое, едва заметное, будто кто-то стоял слишком долго в тени и на секунду неловко переступил.

Я обернулся. Улица — обычная. Люди идут по делам. Девчонка таскает ведро. Старик поправляет телегу. Двое молодых разговаривают у лавки. Но один силуэт вдалеке замер на несколько секунд дольше, чем должен. Холодок прошел по спине.

За нами следят.

— Эй, — тихо сказала Лисса. — Ты это тоже заметил?

— Да.

— Как думаешь, кто это?

— Пока не знаю.

Но мысль была четкой: это как-то связано с кристаллами. Либо мы зацепили след, либо нас заметили раньше, чем мы думали.

Силуэт в конце улицы вдруг сделал шаг и растворился в потоке людей, как будто его и не было.

Лисса прищурилась, но ничего необычного уже не видела.

— Может, показалось? — спросила она.

— Вряд ли. Сегодня лучше держаться людных дорог.

Она удивленно фыркнула:

— Боишься?

— Осторожность не страх. В переулки сегодня не суйся.

Для спокойствия я коснулся внутреннего кармана, где лежали мои защитные артефакты. Они не способны были причинить большой урон, но могли помочь отвлечь противника, лишить его равновесия или погасить удар на секунду. Иногда этого достаточно.

Мы пошли дальше по широкой улице, где всегда толпились торговцы, гуляли матери с детьми и проходили караваны. Я держался ближе к середине дороги, чтобы никто не мог подкрасться со спины.

Пару раз мне казалось, что за нами снова кто-то идет. Но каждый раз, когда я останавливался у витрины или делал вид, что поправляю ремень, ничего заметить не удавалось. Толпа, обычная суета, ни единого прямого взгляда.