Тон был такой, будто это уже преступление.

— Я помогаю мастеру Данну, — уточнил я. — А имя… оно само приходит, если делать что-то полезное.

Уголок его рта чуть скривился.

— Талант, который не направляют, — сказал он, — часто пропадает зря. Ты понимаешь, что работа под началом мага, застрявшего на уровне ученика третьей ступени, ограничивает тебя?

Я почувствовал, как во мне поднимается сухой, неприятный протест.

— Мастер Данн многое для меня сделал, — спокойно ответил я. — И учит тому, что умеет сам. Для нынешнего этапа этого более чем достаточно.

— Тебе достаточно? — уточнил он. — Или ему?

Он смотрел внимательно. Слишком внимательно.

— Со мной, — продолжил он, не дожидаясь ответа, — ты получил бы доступ к настоящим лабораториям. К материалам, которые не валяются в углу старой мастерской. К заказам от людей, которые могут по-настоящему оценить твои… — он сделал легкую паузу, — идеи.

В его голосе слышалось уважение к моим идеям. Но не ко мне.

— Я думаю, что сейчас мне есть чему учиться там, где я есть, — сказал я. — И что бросать человека, который дал мне крышу и работу, ради того, кто обещает «настоящие лаборатории», — не лучший вариант.

Он молчал несколько секунд. В его взгляде мелькнула тень узнавания. Как будто он уже слышал подобные слова. Когда-то раньше. От кого-то, чья потеря до сих пор отдавала горечью.

— Благодарность — хорошее качество для простолюдина, — сказал он наконец. — Но маг живет не ей. Маг живет силой и выбором, с кем эту силу делить.

— Возможно, — согласился я. — Но пока я живу еще и совестью. Она иногда мешает. Но зато потом помогает спать.

Он чуть прищурился.

— Я даю тебе шанс, — холодно сказал он. — Шанс перейти туда, где твой талант не будет тратить время на починку старых вещей. Ты уверен, что хочешь его упустить?

— Я благодарен за ваше предложение, мастер Корст, — сказал я. — Но откажусь. Я уже выбрал, с кем работать.

Тишина между нами стала плотнее.

— Ты еще пожалеешь, что выбрал слабого, — сказал он тихо.

Эльгар развернулся и ушел, даже не взглянув на дом Салвера. Но я чувствовал, что этот разговор не закончился.

Интерлюдия. Салвер Данн

Много лет назад, в тесной мастерской, двое молодых людей сидели над столом, заваленным чертежами. Один был с усталыми, но живыми глазами, чуть сутулый — Салвер. Второй — с прямой спиной и огнем во взгляде — Эльгар.

— Если мы вот этот узел перенесем сюда, — говорил Салвер, — у тебя не будет перегрузки на накопителе. Видишь? Линия распределяет поток.

— Но так не выглядит красиво, — возражал Эльгар. — Схема должна быть стройной.

— Схема должна работать, — мягко парировал Салвер.

Они спорили, смеялись, дополняли друг друга. Совместный артефакт, над которым они работали, должен был стабилизировать потоки в учебных контурах. Ничего боевого. Но тем не менее артефакт был важным.

В день презентации перед комиссией вышел один.

— Это моя работа, — сказал Эльгар. — Мой артефакт. Я разработал систему стабилизации и…

Слова текли легко. Комиссия кивала. В конце куратор похвалил Эльгара. Сказал, что видит в нем будущего мастера.

Салвер стоял в тени и молчал.

Вечером, в пустой аудитории, он подошел к Эльгару.

— Ты украл мою работу, — сказал он тихо. Без крика, без истерики. Просто факт.

— Я сделал ее лучше, — ответил тот. — И представил так, как никто бы не стал слушать тебя. В итоге ты все равно в выигрыше. Был рядом с гением.

— Я не хочу быть рядом с человеком, который так поступает, — сказал Салвер. — Мне не нужен такой друг.

Он развернулся и ушел.

Для Эльгара это оказалось ударом, к которому он был не готов. Он привык, что люди или завидуют ему, или подстраиваются. А здесь кто-то просто вышел из игры.

Он запомнил это. И не простил.

На следующий день в дверях мастерской появилась женщина. Я машинально поднял голову — обычная посетительница, усталая, немного потерянная. Плащ мокрый по краю, руки сцеплены так, будто она боялась их разжать.

Но женщина не делала ни шага вперед. Просто смотрела на меня. Слишком внимательно, слишком долго, будто искала черты, которые давно знала.

Я ощутил странное беспокойство. Она открыла рот, попыталась говорить, но лишь выдохнула, словно сама не верила, что стоит здесь.

И только потом, когда голос прорезал тишину, меня будто ткнули под ребра:

— Арден… сынок…

Слово ударило сильнее любого удара Торка. Я всмотрелся. Морщины у глаз, тонкий шрам у виска, привычка чуть наклонять голову, когда волнуется…

Это она. Но я понял это только сейчас.

— Мама?

Она бросила узелок на пол и обняла меня так, будто пыталась убедиться, что я не мираж.

— Ты жив, — шептала она. — Ты жив. Ты жив…

Я почувствовал, как ком подкатил к горлу. Обнял в ответ. На секунду все — магия, бизнес, мечи, Академия — ушло на второй план. Остались только эти руки и мелкая дрожь, проходящая сквозь все тело.

Через пару минут она отстранилась и тут же провела рукой по моему лицу.

— Синяк, — сказала она. — Рубцы. Ты… — голос ее стал жестче, — чем ты тут занимаешься, Арден?

— Работаю, — ответил я. — Учусь. Живу.

— Томар сказал, что ты потерял память, — сказала она. — Что у тебя магия. Что ты собираешься в Академию.

— Все так, — кивнул я.

— Нет, — сказала она. — Тебе туда нельзя ехать.

— Мам, — я мягко взял ее за плечи. — Сядь, пожалуйста.

Она села, но напряжение из плеч не ушло.

— Там опасно, — сказала она. — Там маги. Там люди, которые выше закона. Они не будут смотреть на тебя как на человека. Они используют тебя. Сломают. И выбросят.

— Здесь тоже опасно, — спокойно сказал я. — Вопрос не в том, опасно ли там. Вопрос в том, что я собираюсь с этой опасностью делать.

— Ты не обязан ничего делать, — сказала она. — Ты можешь жить спокойно. Купить землю. Жениться. Завести детей. Не лезть туда…

Она закрыла глаза. Вздохнула тяжело.

— Хорошо, — сказала она. — Я расскажу то, чего не должна была рассказывать. Может быть, тогда ты поймешь.

Я сел напротив, чувствуя, как внутри все сжалось в тугой комок.

— Твой отец… — она замялась. — Он не был торговцем, как я тебе всегда говорила. На самом деле он был магом. Я ушла, потому что хотела жить. И чтобы ты жил. Я спряталась в деревне, где никому не было до нас дела. Там ты был просто сыном женщины, которая работает.

Она сделала короткую паузу и продолжила.

— Но сейчас все повторяется. Ты идешь туда же. В мир, где людей вроде меня топчут, даже не замечая. Где маги решают, кому жить, кому нет.

— Не все маги плохие, — поправил я. — Есть и другие.

— Может быть, — согласилась она. — Но мне достаточно того, что произошло.

Она посмотрела в чашку.

— Для меня он… человек, которого нет в нашей жизни, — сказала она. — И не должно быть. Я не хочу, чтобы ты пошел в его мир, а потом этот мир забрал тебя у меня, навсегда.

Я молчал. В голове крутилось сразу несколько мыслей: и о том, что мой отец возможно, все еще жив, и о том, что он находится в столице, куда я планирую добраться к осени. Но вслух я этого не говорил.

— Мам, — сказал я. — Я благодарен тебе. За то, что ты сейчас пришла и пытаешься меня защитить. Но… — я сделал паузу, подбирая слова, — я уже не ребенок. У меня есть дар. И он никуда не исчезнет, если я притворюсь, что его нет. Если я не пойду в Академию, я не научусь управлять и сдерживать то, что внутри меня. А этот путь намного опаснее, чем учиться в Академии.

Она долго молчала. Потом в глазах мелькнула смесь из гордости и страха.

— Ты похож на него, — сказала она. — Слишком.

Мама поднялась, посмотрела на меня, и сказала:

— Я не могу запретить тебе, — сказала она. — Я могу только просить. Но, похоже, в твоем возрасте просьбы матери уже не работают, да?

— Работают, — улыбнулся я. — Просто не всегда в ту сторону, которую ты хотела бы.