— Чувствую себя… уставшим, — честно ответил я. — И слегка голодным. Это, кажется, нормальное состояние после спасения мира?

Она усмехнулась, но тихо.

— Ты сегодня… странный, — сказала она. — Даже страннее обычного.

— Это ты сейчас комплиментом хотела сделать или наоборот? — уточнил я.

Она наконец повернулась. В глазах сверкал все тот же огонь, только теперь к нему добавилась… растерянность?

— Я заметила, что ты видел то, чего не видели остальные, — сказала она. — В доме возле тайника. У склада на двери. И на Рейка ты смотрел так, будто знаешь, когда он врет, а когда нет. Это не просто «удача». И не просто «догадка». И даже то, что ты будущий маг, не объясняет этого.

Я вздохнул.

Вот мы и пришли к этому разговору.

Слова стояли в горле, как горячие камни.

Сказать? Промолчать?

Сейчас передо мной стоит Лисса. Не друг. Не семья. Не спаситель. Просто… человек, который не отвернулся, когда мог. Который видел, что я едва не умер сегодня от крючка вора, и первым делом проверил — не ранен ли я. Человек, который дерзит, спорит, злится, но ни разу не воспользовался моими слабостями.

Можно ли ей верить?

Не то чтобы у меня был большой выбор. Скрывать дальше, значит врать ей в лицо. А врать ей… странно тяжело. Как будто внутри что-то против этого поднимается.

Ладно, Максим… Арден… кем бы ты ни был теперь. Делай выбор.

Молчание затянулось. Я смотрел на нее и думал, насколько безопасно, и насколько важно, сейчас сделать шаг навстречу.

В прошлый раз я поверил другу и погиб. В этот — надо осторожно решать, кому что рассказывать. Но ей… ей я верю.

— Я… вижу магию, — тихо сказал я. — Не как маги, наверное. Я не знаю, как они. Но для меня она выглядит как… следы. Линии. Шлейфы. В доме они висели над тайником. У склада — над замком. У плиты инициации — по всей поверхности. И… — я замялся, — когда человек врет, внутри меня что-то… щелкает. Я не могу объяснить лучше. Я просто… знаю.

Она слушала очень внимательно. На лице не проступило ни тени насмешки.

— Сколько ты это уже… умеешь? — спросила она.

— Со вчера, по-хорошему, — ответил я. — Но только сегодня… — я пожал плечами, — я понял, что это не просто галлюцинации после удара по голове.

Она обдумывала.

— И ты никому об этом не говорил, — констатировала она. — Ни дяде, ни Хейдену.

— И не собираюсь, — сказал я. — По крайней мере, пока. — Я встретил ее взгляд. — Ты ведь тоже не расскажешь?

Она улыбнулась, немного криво, но тепло.

— Если бы я хотела рассказать, то уже рассказала бы, — уточнила она. — Так что… Да. Никому. Ни слова. Обещаю.

— Спасибо, — сказал я.

Она подошла еще ближе. На секунду колебалась. А потом вдруг шагнула вперед и обняла меня — резко, по-детски, как будто боялась, что, если сделать это медленно, то сама передумает.

Я машинально обнял ее в ответ. Плечи у нее дрожали чуть-чуть. Горячие, живые.

— Это было страшно, — пробормотала она в рубаху. — Если ты вдруг собирался спросить.

— Я догадывался, — ответил я. Сердце у меня почему-то тоже билось часто. — Но ты справилась.

Она отстранилась. Щеки ее пылали.

— Не привыкни, — буркнула она. — Это я просто на эмоциях. Вообще-то ты без меня не справился бы.

— Вообще-то — да, — согласился я. — И я совершенно не собираюсь спорить.

Она фыркнула, но в глазах мелькнула улыбка. Потом, будто что-то вспомнив, быстро наклонилась и чмокнула меня в щеку. Почти невесомо, и сразу же отпрянула.

— Все, хватит, — с видом важности сказала она. — Иначе ты еще подумаешь, что мне нравится с тобой работать.

— Ужас какой, — сказал я. — Как мы это переживем.

Она закатила глаза, развернулась и вышла во двор. Но я видел по тому, как она держит голову, чуть выше, чем утром, что внутри у нее что-то поменялось.

Когда все наконец разошлись по своим делам, я остался в комнате один. В окно виднелась полоска неба, уже синяя, со звездами. Город постепенно стихал. Где-то вдали лаяла собака, кто-то смеялся у трактира, но здесь, в мастерской, было тихо. Я сел на край кровати, положил на ладонь серебряную монету. Она казалась одновременно тяжелой и легкой.

Целый серебряный. Пять еще — и дорога в столицу будет оплачена. Плюс работа у Салвера. Плюс…

Я поймал себя на том, что считаю, как считал бы бюджет проекта. До цели — один золотой. До цели по жизни — то, что в столице ждет магов. Академия. Знания. И, возможно, ответы.

Я маг. У меня странные способности. Я живу в теле, история которого принадлежит другому. В мире, где дороги полны людей, для которых твоя сила — просто ресурс.

От этой мысли холодок пробежал по позвоночнику.

Если они узнают, что я вижу магию, как другие видят следы на снегу… Что могу чувствовать ложь, как вкус — сладкое и горькое… Они не оставят меня в покое. Кто-то захочет использовать. Кто-то испугается. Кто-то попробует проверить, где мои границы.

Я сжал монету сильнее.

Нет. Пока рано. Пока это только мое. Мое преимущество. Мой инструмент. Расскажу лишь тем, кому сам выберу. Остальные пусть думают, что мне просто везет и я иногда делаю правильные выводы.

Вспомнился Рулен Торк, имя, которое я сегодня пару раз мысленно прокручивал в голове. Местный наставник по бою, который, говорят, за пару месяцев делает из мальчишек тех, кто уже не падает от первого удара.

Надо завтра же идти к нему и начинать тренировки. Один серебряный у меня уже есть. Сегодня Рейк мог вывернуться и ткнуть своими крючками или моим же ножом мне в бок. Или поранить Лиссу. Я не хочу рассчитывать только на свои способности. Тело — это тоже оружие. Его надо закалять.

Я лег, глядя в потолок.

Сначала — начать тренировки. Потом — заработать еще денег. Дальше — дорога в Аленград. И по дороге обязательно заехать в Виллин, к Найре. К матери. Неважно, что она не моя — если уж я занял место ее сына, я обязан хотя бы дать ей знать, что он… жив. Насколько это возможно.

От этой мысли в груди стало тяжелее, но как-то правильнее.

За окном потрескивал факел. Внизу кто-то тихо прошел мимо. Мастерская пахла металлом, древесной стружкой и чем-то еще, чем-то почти домашним.

Моя новая жизнь только начинается. И в этот раз я постараюсь ее не профукать.

Я перевернул монету еще раз, спрятал в мешочек и наконец позволил себе закрыть глаза. Сон не шел сразу. Мысли бегали по кругу: плита, мать в Виллине, Аленград, серебро в ладони, Маяк Даннов. Я как раз начал проваливаться в ту серую полоску между бодрствованием и настоящим сном, когда где-то совсем рядом что-то тихо шуркнуло.

Я дернулся, сел на кровати.

Пару секунд просто сидел, прислушиваясь. Снизу было тихо. Салвер, наверное, уже спал, Лисса тоже. С улицы доносился только далекий смех да редкие шаги. И все-таки… звук был. Совсем недавний. Словно по дереву провели чем-то мягким.

Я спустил ноги на пол, нащупал ботинки, подошел к двери. Замок — на месте, засов тоже. Но у порога, прямо под щелью, лежало что-то темное, сложенное вчетверо.

Записка.

Я поднял ее двумя пальцами. Бумага, не самая дешевая, гладкая. Почерк аккуратный, выведенный, без размашистых крючков, но буквы чуть угловатые.

«Мальчишка, мы знаем, где ты живешь. За все ответишь. Скоро.»

Ни подписи, ни имен, ни даже намека, за что именно.

Я перечитал еще раз. В груди неприятно похолодело, но не от слов, а от того, насколько они были… обтекаемыми. Те, кто просто хочет припугнуть, обычно пишут больше. Те, кто может принести неприятности — наоборот, меньше.

Кто это может быть? Разбойники, с которыми я столкнулся в первый же день? Или может быть те богатые наследники из очереди на инициацию? А может отголоски того, что случилось с Арденом до того выжженного круга?

Очень уж вовремя.

Я сжал бумагу, всматриваясь в нее. Никакого магического следа не было, обычная записка. Просто слова. Но иногда слова опаснее любого артефакта.