— От чего осколки? — спросила я, вынимая часть их из кожи ладоней.

— Мне стакан приносили. С водкой, — всхлипнула сестра. — Типа, успокоительное.

— Дебилы, — выдохнула я.

Я смотрела на пластиковое окно. Визуально она казалось старым. Был шанс, что оно уже не такое крепкое, как современные. Но даже если его разбить с помощью здоровенного допотопного телевизора, на этот звук сбегутся все шакалы, заполнявшие этот дом.

А людей здесь и правда становилось всё больше. Я слышала, как дому подъезжали всё новые и новые машины. Какие-то из них заезжали сразу в ограду, какие-то лишь высаживали людей и уезжали.

Мужских голосов в доме становилось всё больше. Их разговоры временами перетекали в крики. Порой, дело доходило до стрельбы.

Мы с сестрой в эти моменты крупно вздрагивали.

— Они убили хозяина дома и его собаку, — сестра говорила тихо, чтобы нас не слышали.

— Ты это видела?

— Я видела, как они сбросили их в подвал, — Олеся снова начала плакать и дрожать.

— Тише-тише, — успокоить кого-либо в такой ситуации невозможно. По себе знаю. Но и просто сидеть тоже невозможно.

Сестра буквально превратилась в комочек, который крепко ко мне прижимался, а я могла лишь поглаживать её и говорить слова утешения, в которые сама уже почти не верила.

— Нас спасут. Всё будет хорошо. За нами уже едут.

Дверь в комнату открылась, вошёл неизвестный мне амбал с пистолетом, направленным на нас.

Я интуитивно запрятала сестру за спину и широко расставила руки. Не знаю, о чем я думала в этот момент. Видимо, о том, что смогу поймать пули руками благодаря неизвестно откуда взявшейся у меня суперсиле.

Но амбал оказался лишь пугалом для нас. Он прижался спиной к стеле у входа, а затем в комнату вошёл Сухой.

Серый цвет его лица отлично подходил к местной обстановке.

Он подошёл ближе, присел на корточки и криво ухмыльнулся.

— Что планировала рассказать в суде? — его нарочитый тон киношного злодея бесил.

— Чтобы тебя получше кормили в тюрьме, чтобы ты между прутьями не просочился на волю.

Он тихо усмехнулся.

— Заботливая? Спасибо, — какой воспитанный… убийца. — Значит, от своих показаний отказываться не собиралась?

— Я не только заботливая, я ещё и правдивая. Сплошные недостатки.

— Плохо, — вздохнул он, отыгрывая печаль. — Очень плохо, — качая головой, опустил её.

А затем резко, наотмашь ударил по лицу, кажется, тыльной стороной ладони.

Из глаз будто искры полетели. На несколько секунд я потеряла ориентацию в пространстве. И только крики сестры вынудили меня как можно скорее прийти в чувство.

Правда и это сильно не помогло.

Сухой схватил меня за волосы и поволок из угла в центр комнаты. По осколкам стекла, по пыли, по тряпкам.

Олеся визжала от страха и цеплялась за меня.

Я уже не чувствовала боли в волосах, добрая часть которых наверняка останется в костлявом кулаке Сухого. Пока сестра тянула меня обратно, крича «нет! не надо!», я пыталась оттолкнуть её так, чтобы она обратно вжалась в угол, который сейчас казался мне хоть сколько-нибудь безопасным.

Олеся осталась в углу. К моему облегчению.

Когда Сухой отпустил мои волосы, я предприняла попытку встать, но он вновь ударил меня по лицу. В этот раз кулаком. Попал в челюсть. Зубы больно ударились друг о друга, но, кажется, остались на месте.

А Сухой, не теряя времени зря, пока я прихожу в себя, начал пинать меня по торсу ногам, вынуждая лечь на пол.

И как во всех этих крутых фильмах дерущиеся просто дерутся, игнорируя боль от ударов и возникающее головокружение?

В отчаянной попытке защититься, я поймал Сухого за ногу при очередном ударе и дёрнула на себя.

Этот дохляк не удержал равновесие и упал.

Маленькая, но приятная победа.

А уж когда он верещать начал что-то на матном — вообще хорошо стало.

Но ненадолго.

— Убить её? — спросил амбал, что до этого стоял у стены, но увидев, что его хозяину сделали бо-бо, тут же оживился и помог ему встать.

— Нет пока. Сделай из неё отбивную. Я позже её прожарю. Этот кусок мяса с характером. Мне нравится, — сраный извращенец игриво мне подмигнул.

Тошнотворное зрелище.

Его амбал приступил к моему избиению.

Уже на втором его ударе я была готова попрощаться с жизнью, а ещё осознала, насколько слабо в сравнении с ним бьёт Сухой.

Сам же Сухой, довольный тем, что происходит, развернулся выйти из комнаты, но его подрезал некто, увидев которого я решила, что мне уже вышибли последние мозги.

Я не знала, как мне реагировать на его появление, а вот Сухой был очень ему рад:

— Макс! Ты-то мне и нужен!

Макс не выглядел таким расслабленным, каким я видела его дома у Матвея.

Ни улыбочки, ни этих идиотских подмигиваний по поводу и без.

Сейчас он выглядел очень суровым. Даже жестоким. Его взгляд холодной бетонной плитой упал на меня.

На мужском лице появилось отвращение.

Ну, спасибо, блин!

Мог бы и что-нибудь сделать, чтобы меня перестали пинать, а не просто стоять и глазеть.

Наши с ним взгляды встретились всего на мгновение. И этого мгновения мне хватило, чтобы вспомнить про то, что Матвей называл его бандитом. Я думала, это просто шутка, братики троллят друг друга, но, похоже, что тогда за столом никто не шутил.

Я старалась собраться клубочком, чтобы удары ботинок как можно меньше приходили на рёбра, от боли в которых из глаз вылетали искры. Прятала голову за руками и теперь зажмуривала глаза, так как ужасно начала болеть голова.

— Давно ты девок пытаешь? — поинтересовался Макс с некой ленцой в голосе.

Он может опустить все эти прелюдия и уже хоть что-то сделать?

Или он реально самый отпетый бандит без принципов и чести, а я слишком хорошего о нём мнения?

— Из-за этой суки мне светило пожизненное, — рычал Сухой.

— Так разберись с ней сам. Или силёнок не хватает? — высокомерно вопросил Макс.

— Её я оставлю на десерт, — едко оскалился Сухой. — Сейчас меня подлатают, и я с ней лично разберусь.

— Тогда, может, отгонишь своего долбоеба? Или тебе вкуснее, когда по твоему десерту ногами потоптались? Может, ты и падалью не брезгуешь? Говна со двора тебе в тарелку набрать? Специально выбрал двор с кучей побольше?

Молчание затянулось. Моё сознание уже готово было меня покинуть.

— Достаточно, — с нарочитой небрежностью бросил Сухой.

Удары прекратились.

А я просто обмякла. Одним глазом видела, как смотрел на меня Макс — всё так же холодно и безразлично.

В углу всхлипывала сестра, по которой он мазнул ещё более безразличным взглядом.

Но вдруг он плавно, но с силой оттолкнул в сторону Сухого, который тут же зашипел от боли в боку. Макс подошёл ко мне, присел на корточки и приподнял мою голову за подбородок, будто я здесь вещь не дороже обоссанной тряпки.

Сведя над переносицей густые черные брови, он разглядывал моё лицо с одним заплывшим глазом.

Во рту стоял привкус крови, которую я сплюнула в сторону. Оттёрла губы тыльной стороной ладони и даже попыталась встать.

Макс едва заметно отрицательно качнул головой. Я, почему-то, осталась лежать.

— Тебе бы сейчас на тёплый мягкий матрасик, малышка, — сально протянул он. Но акцент на слове «матрасик» сказал мне о многом.

— Не мешало бы, — протянула я хрипло, едва шевеля губами. Голова ужасно кружилась. — Кстати, не знаешь, где найти этот матрасик? Или он сам меня найдёт?

— Найдёт, — уверенно кивнул Макс, слегка улыбнувшись уголком губ. — Твой матрасик обязательно тебя найдёт. А если матрасик хороший, то он уже где-то рядом. Просто будь хорошей тихой девочкой и постарайся не сдохнуть раньше, — очень холодно и резко подытожил он. Отпустил моё лицо и вынул из кармана телефон, потеряв ко мне всякий интерес.

И его слова подействовали на меня так успокаивающе, что действительно позволила себе расслабиться.

Только руку в сторону сестры вытянула, чтобы и она тоже смогла успокоиться.