— Я не буду покупать эти бабские приблуды.

— Тогда твоя квартира будет похожа на место преступления: всё в крови, я корчусь на полу от боли. И так пять дней.

— Не надо это описывать как ножевое.

— А что это? Через пару дней природа-матушка меня реально пырнёт за то, что я не залетела. И так каждый месяц. Вам, мужчинам, повезло, что природа-матушка женщина, которой вы нравитесь. А нам, женщинам, знаете ли, приходится терпеть вот это всё… женское.

— Не буду я покупать тебе затычки, — я настаивал на своём. А самого аж какая-то паника объяла. — Как ты себе это представляешь?

— Ну, типа, ты заходишь в магазин и покупаешь. У меня раньше получалось. Или с момента моего заточения в магазинах какие-то новые правила ввели?

— Я не буду.

— Не бойся, никто не подумает, что ты это для себя покупаешь. А если тебе принципиально сохранить брутальность в глазах продавщиц, сделай вид, что тампоны тебе нужны в качестве пуль.

— Не уговаривай. Не буду.

Стыдобища какая!

— Тебе десять лет, что ли? — мелкая окинула меня насмешливым взглядом. — Ты в курсе, что многие мужья покупают своим жёнам это всё и им вообще пофиг?

— Поэтому я не женат.

— Потому что боишься покупать прокладки?

— Потому что не собираюсь за этим бегать.

— Попроси Алину. Маму свою.

— Они обе меня пошлют.

— Мне же выходить нельзя. Так что тебе придётся найти выход.

— Нет, — категорически бросил я и скрестил руки на груди.

— Как это… Сейчас, подожди… — покемон нахмурилась, что-то вспоминая. — А! — вспомнила, походу. — Ну, Мотя, Матюша, Мотороллер… Мотоблок… она старательно подбирала, как ещё можно испохабить моё имя. — Матка! Видишь, мы всё равно к этому пришли. Ну, купи!

Она притворно хныкала, а я решил перевести разговор на другую тему. Заглянул в духовку, в которой пицца была уже явно готова. Даже через стекло я видел и понимал, насколько там тонкое тесто я тягучий сыр.

Аж слюнки потекли.

— Готово? Достаю? — спросил у покемона.

Она тоже посмотрела через стекло на пиццу и коротко согласилась:

— Доставай.

Только открыл духовку, как от насыщенности ароматов желудок требовательно заурчал.

Достал пиццу, быстро переложил её на деревянную разделочную доску и, взяв нож, сразу нарезал на четыре части. Пицца была небольшая, так что на куски меньше смысла резать не было.

Пока Люд-мать-её-мила заряжала следующую пиццу, я взял кусок уже готовой и щедро откусил.

Был готов к наслаждению через вкусовые сосочки, но не был готов к тому, что покемон станет их реально теребить. Пальцами.

Пальцами, которые она запихала прямо в мой рот.

Я был настолько ошарашен и не ожидал такого, что не сразу сообразил уклониться или встрепенуться.

Просто в ахуе наблюдал за тем, как покемон вытащила из моего рта откусанный кусок пиццы и забрала из руки надкусанный.

— Эту я сделала для себя. В тех пропорциях, что мне нравятся. Твоя пицца — вот, — она кивнула на духовку. — Жди.

Я проглотил те крошки, что остались у меня во рту.

— А я смотрю, опыт вырывания варежки из собачьей пасти не прошёл зря. Так из моего рта ещё ничего не доставали.

— Как говорится, в большой семье… Ну, дальше ты в курсе.

Вечер с пиццей был хорошим, если не считать того, что пиццей приходилось делиться с покемоном.

— Не называй меня покемоном, — ворчала она, хмуро глядя на меня через стол. — Я же тебя шкафом или лосем не называю. Олень, — выплюнула в конце своего спича.

Я хмуро зыркнул на неё, но девчонка не стушевалась. Так и продолжала смотреть на меня с вызовом, будто мы на ранге.

Пришлось разговаривать. Не бить же мне её, в самом деле.

— Ты в курсе, что для своего роста и комплекции ты слишком много дерзишь?

— Я в курсе.

— И? Не боишься однажды получить по зубам? Ты же меня совсем не знаешь? Может, я псих конченный?

— А с чего ты решил, что я адекватная? — она деловито повела бровью. — Да и вообще. Если бы ты был психом, то ты бы мне уже отвернул голову за перец в трусах. А так… — она громко вздохнула, потянулась к салфетке и отерла нос от соплей. — … ты спокоен как бык на лугу летним днём. А я просто мелкая назойливая муха, от которой ты лишь слегка отмахиваешься ухом. Вот и всё.

— Просто ты важна для дела. Вот и всё, — я немного её подразнил.

— Можно подумать, что, если бы не дело, ты бы меня ударил?

— Не ударил бы, конечно. Но за перец за дверь бы точно выставил.

— Да ты тиран! — рыкнула она игриво, слегка сузив глаза.

— А ты гном-абьюзер, — я улыбнулся ей и бросил взгляд на стол, где на большом блюде лежал последний кусок пиццы. — Доедай, — придвинул ей.

— Сам доедай. Я не хочу, — она вернула его мне.

— Я и так больше съел.

— Потому что ты больше. Ешь. Я, правда, не хочу.

— Как знаешь, — я взял оставшуюся пиццу и с удовольствием откусил кусок. — А завтра что приготовишь?

— Ты забыл, что я здесь не для того, чтобы тебе готовить?

— Ну, себе же будешь готовить? Готовь раза в три больше, чем для себя. Как раз и мне останется. Кстати, вкусно. Спасибо.

— Не надо смягчать моё чёрствое гномо-абьюзерное сердце.

— Я и не пытался. А вот если бы я сказал, что у тебя красивая улыбка и ты забавно морщишь нос, когда улыбаешься… — я наблюдал за тем, как маска ершистости медленно сползала с её лицо. Кажется, она даже немного смутилась. — Но я этого не сказал, — закончил, ехидно ухмыльнувшись.

— Слава Богу! — она театрально прижала ладонь к груди. — А то я уж испугалась, что ты вместо стула на лице своём предложишь посидеть.

— Максимум — на коленке. И то если ты будешь в смирительной рубашке.

— Пирожки.

— Что пирожки? — не понял я и нахмурился. Какое-то кодовое слово?

— Постряпаю завтра пирожки. С капустой или с картошкой? Выбирай, пока я добрая.

— С капустой. От тех, что с картошкой, у меня изжога.

— У меня тоже. Заведу тесто пока.

Она вышла из-за стола, закатала рукава моей толстовки и, помыв руки, реально взялась за тесто.

Я удивленно наблюдал за ней, не веря глазам своим.

— Ты что-то задумала? Какая-то подозрительно добрая.

— Я всегда добрая. Без «подозрительно».

— Мне-то не рассказывай, — хмыкнул я. Следил за движением её рук. как она наливала молоко в большую миску, как насыпала сахар, соль, дрожжи, наливала масло… — Оно же «убежит» за ночь, пока мы спать будем.

— Из холодильника не «убежит», — уверенно бросила Людмила.

— Из холодильника? Покемон, ты точно умеешь делать дрожжевое тесто? Его ж в тепле надо держать.

— Задолбал! — выдохнула она нервно и бросила на меня недовольный взгляд. — Называй меня по имени — Люша. Или, хотя бы, Люда. Мила…

— Люша-плюша, — подразнил, улыбаясь.

Она тоже улыбнулась.

— Меня так мама называет, — сказала она, и улыбка стремительно сошла с её лица. Я заметил, как поникли её плечи, а сама она словно о чем-то задумалась.

— У твоей мамы и сестры всё нормально. По дороге домой я позвонил своим и поинтересовался. Всё у них хорошо.

Она посмотрела на меня, заглянув в глаза. Улыбка вернулась к ней, как и доброе расположение духа.

— Спасибо, — произнесла она, кажется, искренно. И вернулась с новой силой к тесту.

Старательно пыхтела, наминая его.

— Дай, помогу, — я помыл руки, отёр их полотенцем, но покемон не дала мне сразу приступить к замесу. Заставила сложить ладони лодочкой и налила немного растительного масла.

— Чтобы к рукам не липло, — коротко пояснила я в ответ на незаданный мной вопрос.

Когда я закончил, покемон достала из пакета с пакетами пакет и, убедившись, что он чистый и ничем не пахнет, закинула в него тесто. Ручки завязала бантиком и убрала в холодильник.

— Не поднимется же, — продолжая я настаивать.

— Спорим? — она протянула руку для пожатия.

— На что? — я поднял руку, но не спешил к рукопожатию.

— Потом придумаю, — коротко отрезала покемон и пожала мою руку, сразу разбив свободной рукой. — Готовься исполнять моё желание, Матюша.