— Все да не все… Отыскал кое-что кое-где, — лукаво взглянув на меня разок, продолжает вести машину. Медленно и не спеша, даже не превышая положенных двадцати километров в час по придомовой территории…

— И куда мы едем?

— В любое место, которое пожелаешь…

— М-м-м, тогда в полицию. Я скажу, что ты меня преследуешь, и тебя заметут, — выдаю, услышав очередную его усмешку. Я, конечно, рада, что ему смешно, но у меня уже реально желание его сдать, написав заявление.

— Я не боюсь, если что. Давай хоть туда, мне пофиг. Лишь бы с тобой время провести.

— Слушай… Назар. Я серьёзно. У меня нет времени на это. Я учусь и работаю…

— На юридическом в здешнем универе, я в курсе… — перебивает он, снова меня разозлив. Если бы я хотела, я бы сама ему о себе рассказала. Но это ведь очевидно, что у меня нет никакого желания.

— Есть хоть что-то, чего ты не знаешь, а?

— Ничего о тебе самой… Ты же не рассказываешь. Отказалась ужинать со мной вчера. Подло сбежала. Не рассчиталась за мою помощь…

— Ах… — выдаю я, нервно усмехнувшись. — Ну, конечно… Я должна была броситься тебе на руки… Верно… И как я забыла. Но это не ко мне. Лучше подбирай кандидатов!

— У меня с выбором всегда было нелегко. Все ели яблоки с нижних веток, я тянулся наверх за самым сочными и спелым. Знаешь, это почти перфекционизм…

Смотрю на него, и он прям сильно меня подбешивает. Нашёл с чем сравнивать, козлина! С яблоками! Да так красиво сказал, что тошно…

— У тебя что… Раздвоение личности? То ты интеллигент, то последняя сволочь. Определись…

— Хах, ты много болтаешь… Сильно, Амелия. А за языком нужно следить, чтобы его случайно не почикали, — тормозит он возле ближайшей пекарни… Той самой, у которой я частенько торчу, когда бегу на работу… Это уже реально перебор. Он что видел, как я тут зависаю? Что ещё за бред? Или совпадение?

— Что мы тут делаем?

— Хочу взять себе кое-что. Только сиди здесь, красивая. Выйду и, если тебя не будет… — снова угрожает, на что я только цокаю и отворачиваюсь к окну. Как только он исчезает я, без зазрения совести, начинаю рыскать в его машине. Проверяю бардачок, водительские права. Думала он старше, но ему только-только девятнадцать стукнуло, оказывается. А больше тут ничего толком нет. Только бумаги, в которых я ничего не смыслю. И я аккуратненько привожу всё в первозданный вид, словно ничего тут и не трогала.

Он возвращается с кофе в руках и пакетиком свежайших вкусняшек, только-только приготовленных в печи, которые сразу же заполняют салон своим волшебным запахом. И у меня текут слюнки, но я всё ещё держусь камнем, глядя на него.

— Возьми, не начинай. Это просто мелочь, — протягивает стакан, и я всё же не выдерживаю. Беру одну булочку и напиток.

— Что тебе от меня нужно? — нарочно произношу с набитым ртом, чтобы и не думал, что у меня есть какие-то манеры. И он тут же смеётся надо мной. — Что?!

— Ничего… Дожуй сначала, блин. Ты просто что-то с чем-то.

— Я хочу работать дальше, Назар, — признаюсь ему, жадно жуя булку. — Но если ты будешь постоянно так делать — уволюсь.

— Мне нравятся твои манипуляции. Словно твоё увольнение что-то решит… Ты наивно цепляешься за мысль, что хоть что-то здесь контролируешь. Как и большинство людей, самонадеянно и очень глупо, сладкая.

— А мне кажется, что глупо то, как ты сам себя ведёшь… Чего хочешь этим добиться-то? Моего внимания? Так не получится! — настаиваю я, врубая сопротивление. Если нужно будет, я могу хоть до усёру спорить. Он мне не нравится! И никогда не понравится! Ну, мордашка симпатичная — это всё! Больше в нём нет ничего… Ничего такого, чтобы я хотела изучать под микроскопом… Кроме маленьких тёмных вкраплений в его выразительных глазах. Чёрт. Лучше вообще на него не смотреть.

— Уже получилось. Ты в моей машине. Жрёшь то, что я принёс и пьёшь из рук незнакомца, который может опоить тебя и увезти хрен знает куда, оттрахав во все щели. Так что ты либо дохуя смелая, либо тупая. Но есть ещё один вариант, дорогуша…

Как же он меня раздражает. Так бы и всекла ему по морде с кулака.

— Ну вот, ты опять врубил последнюю сволочь… Предсказуемо… И какой же? — тут же открываю крышку и смотрю на свой кофе. Реально начала его пить, дура… А вдруг он не гнал? Вдруг реально что-то добавил?

— Я просто тебе понравился, вот и всё. Иначе ты бы и вела себя по-другому.

— Ну у тебя и гонора, — тут же ставлю стакан в подстаканник и дёргаю за ручку двери, но она оказывается заблокирована. — Открой. — рычу на него, обернувшись с оскалом.

— Мы не договорили…

— Да мне плевать вообще, Назар, Грек или как там тебя! Я не собираюсь… — чувствую, что голова неожиданно начинает кружиться. — Ты что… Что-то реально добавил?

— Психосоматика, малыш… Нихрена я не добавлял, ты бы уже лежала.

Сердце ускоряется, и я начинаю нервничать ещё сильнее.

— И чего ты такая замкнутая? Кто-то обидел, что ли? — рассматривает меня с прищуром. А лично я смотреть на него не могу в ответ. Меня на месте подбрасывает, если ловлю его взгляд своим. Во всей его неоспоримой красоте я вижу больше минусов, чем плюсов. Потому что он странный, циничный и абсолютно испорченный всем тем, что имеет. Знаете, когда тебе дают всё и сразу, ты теряешь моральные принципы. Мне кажется, у него именно так.

— Меня никто не обижал. Это просто твои догадки. Ты мне не нравишься. И я с таким как ты никогда не буду, — отрезаю максимально холодно, но он непрошибаемый. Я по его лицу вижу.

— Ты будешь со мной. Хочешь этого или нет.

— Ну, здорово… Тогда я могу идти? Отпустишь или будешь силой удерживать?

— Я в любом случае не допущу, чтобы ты встречалась сегодня с кем-то ещё, поэтому просто помолчи, — уверенно добавляет, словно является здесь самым главным. Будто вправе решать с кем мне проводить свободное время и что делать. Я вообще не собиралась встречаться с Максимом, а теперь из-за этого мудилы у меня ярое желание пойти в кино назло… Но это уже идиотизм. На меня не похоже совсем. А номера Макса у меня нет, чтобы предупредить, что я уже не на работе… Придётся идти к нему домой.

Но поскольку у меня чувство, будто чем больше я пререкаюсь с ним, тем он только сильнее распаляется, я просто замолкаю и жду, когда он отвезёт меня к дому…

Только вот, как только машина останавливается, и я планирую выбежать, он нагло хватает за руку.

— Что опять?!

— Завтра увидимся, а? Нормально? Ты ведь не работаешь… Свободный день…

— Нет, я занята, — отвечаю резко.

— И чем?

— Ногти буду красить.

— М-м-м… — смотрит он на мои обычные натуральные ногти без лака и какого-либо покрытия. Потому что я не люблю это, а не потому что мне не хватает денег. Хотя тут, наверное, всё и сразу. — Слушай… В мои планы не входило принуждать тебя к чему-либо…

— Ну, естественно… Просто ты привык. Привык, что все на шею вешаются. Что все хотят тебя. Что все тебя знают. Вот и бесишься.

— Угадала, чёрт возьми, — поднимается уголок его губ вверх. — Как будем решать эту проблему?

— Видишь ли, дорогой Назар… Это только твоя проблема. Не моя… И ничего решать я не собираюсь! Открой чёртову дверь! — повышаю я голос и вижу, как мимо машины проходит Мир с мячом, нахмурившись и глядя на нас с ним остолбеневшим взглядом. А этот придурок ещё и продолжает держать меня за руку.

— Мела? — братик подходит ближе, будто всматриваясь и проверяя, не обознался ли, и эта сволочь полностью открывает окно своей машины…

Амелия Андреева

— Ой… — произносит Мирослав, увидев меня рядом с этой высокомерной незнакомой мордой. — А ты кто такой? — насторожено хмурится. Он у меня редко стесняется и подбирает выражения. Всё чаще говорит то, что думает. И это я в нём очень люблю.

— Я — Назар, приятно познакомиться, — тянет он руку, ухмыляясь. — Сестра твоя?

Братик смотрит на неё, но не жмёт. Изучает его, словно на картинке. Я примерно представляю, что он испытывает к подобным персонажам. Потому что с виду он представляет собой яркий образ богатого избалованного мажорчика без грамма совести и чести за душой. Как правило, дети чувствуют всё и сразу же…