«А я всё равно буду ждать. Потому что хочу тебя видеть».

Чувствую, как разгоняется сердце от его слов… Как внутри вдруг всё свербит, подгоняя меня встать и пойти туда снова, что я и делаю… С опаской тащусь, но всё же, можно сказать, влетаю в его комнату. Не включая света, иду прямиком до кровати и ныряю под одеяло, моментально ощутив мягкость постельного белья, комфорт и его запах… Такой концентрированный и явный… Боже… Словно он рядом лежит. У меня сразу же всё тело реагирует, хотя мозг осознает, что его здесь нет. Но я всё равно верчусь на этой кровати, словно на вертеле…

Сжав подушку в руках, ощущаю, что мне нравится его нюхать. Сколько бы не отрицала и не отталкивала. Этот запах — особый вид наслаждения. И я так счастлива, что он не видит моего позора… Ведь я чувствую себя его обожательницей…

С каждым новым сделанным вдохом начинаю погружаться в приятный сон…

Где меня снова воротит от Грека. Где мы ругаемся и где он насильно толкает язык в мой рот, но почему-то я ощущаю себя на своём месте… Не хочу бить его и тем более с такой силой, как Макса, к примеру… Не хочу отталкивать, но всё равно от него убегаю. Мне кажется мы с ним, как волк и заяц из «Ну-погоди!». Ассоциации именно такие… Наверное, поэтому он меня так и называет… Кажется, первый и единственный в моей жизни…

Просыпаюсь от будильника, умываюсь, волосы снова торчат во все стороны, завтракаю… Заправляю его кровать, понимая, что спать здесь было мега удобно. Мало того, что я выспалась за небольшое количество часов, так и качество этого сна было совсем другим. Мягко, тепло, комфортно…

А ещё мне так нравится, что я здесь одна… Хоть он и снился. Хоть я его повсюду ощущаю, словно он реально ходит и смеётся, неся свою привычную извращенную пургу… Но всё равно очень наслаждаюсь одиночеством в первую очередь. Даже если мне не хватает Мира.

Слышу звук оповещения в нашем групповом чате и тут же достаю телефон. Теперь постоянно проверяю.

«Народ, первой пары не будет! Максимовна заболела! Спим, гуляем!».

— Твою мать, — бурчу самой себе под нос, и думаю… Вселенная, когда ты перестанешь надо мной потешаться? Это же специально, да?

Выхожу из дома и мысленно себя ненавижу, потому что собираюсь прийти к нему сейчас. Самое идеальное время, получается. Меня словно сама жизнь к нему направляет… Не знаю, как так выходит…

Когда приезжаю к нему время как раз половина девятого. После завтрака… И я осторожно проскальзываю в палату, столкнувшись взглядами с медсестрой, которая почему-то улыбается мне в ответ…

— Привет… — здороваюсь, моментально встречаясь с его хитрым отталкивающим взглядом, который ничего не делая, уже бросает вызов. Вот как так ему удаётся? Раздражать меня настолько, что стоит взглянуть и хочется плюнуть ему в лицо за его ехидство.

— Пришла… Привет…

— Слушай, у нас просто пару отменили. А я хотела спросить, как твоё самочувствие…

— Если сравнивать с тем, что было до того, как ты пришла, то…

— Назар, — перебиваю я, глядя на него. У меня внутри, блин, всё кипит. — Вчера я… Я ударила Максима…

— Чё? — спрашивает он, моментально изменившись в лице. Словно молнией его шарахнуло. — Вы виделись?

— Нет… Ну, виделись, конечно, блин. Просто он поймал меня на коробке и начал там нести всякое… Я ударила его и теперь у меня чувство, словно он что-то плохое задумал… Не знаю…

— Амелия… Что бы он там не задумал, мне вообще до пизды. Я ему тебя не отдам. И срать мне чё он там хочет.

— С вами обоими бесполезно разговаривать… — качаю я головой, а он тянет мне руку.

— Ты вообще сюда не разговаривать пришла… Так ведь? — улыбается довольно. — Мне ночью такое снилось… Я же тебя даже не ощущал ни разу, а уже трахал, прикинь? — спрашивает и ржёт, а мне снова хочется ударить его. Причём желательно по башке, чтобы ещё сильнее кружилась.

— Ты — придурок… Просто придурок.

— А ты — мой зайчонок… Кстати, насчёт видоса можешь не переживать. Его больше там не будет. Староста всё подчистила…

— Ты что надавил на них?

— А не надо было?

— Я не знаю… Блин… Мало мне разговоров. Теперь решат, что я с тобой сплю реально…

— Я думал, Амелии Андер всё равно, что о ней говорят всякие крысы… Это не так?

— Наверное, так… Но быть чьей-то шлюхой, даже в мыслях, я не желаю!

— Шлюхой? Малыш… Почему если секс, то сразу шлюха и что-то оскорбительное? — ржёт он в недоумении.

— Ты историю моей сестры слышал?

— Примерно, да… И что? Кто виноват? Она ведь сама повелась на такое отношение… Это же тупость несусветная. Парни разводят девок. Трахают их, бросают. Главное, сразу обозначить намерения. Думаешь, у меня не было таких, которые хотели большего, хотя им ничего не обещали?

— Правильно… Потому что вы так и делаете… Вы подсаживаете… На это отношение. Обещаете… А ей, которая ничего в своей жизни не видела… Ей хотелось просто любви и всё…

— А тебе тоже любви хочется? — спрашивает с усмешкой.

— Мне? Мне хочется быть независимой. Перестать быть должной всем подряд и помочь своей семье. Больше мне ничего не хочется… И никакой любви, Назар. Её не существует… Жаль, что Ника не знала об этом раньше…

Он молчит и смотрит на меня изучающим взглядом. Словно прочитать меня пытается, но в данный момент я просто закрыта ото всех. Эмоции на лице нет. Они внутри… Всё, что я сказала — правда…

— Тогда… Ответь-ка мне на один вопрос, — обхватывает он меня за руку и тянет к себе ближе. — Если любви не существует… Если её нет… Почему… Когда я смотрю на тебя мне так хорошо и хочется жить? М? Почему, Амелия?

— Я не знаю.

— От тебя пахнет моей туалетной водой… А её здесь нет… Даже я ей уже не пахну, малыш, — шепчет он, рассматривая меня вблизи. Примерно в пяти сантиметрах от моего лица. — Спала на моей кровати… Признайся…

— Не дождёшься…

Чувствую, как вторая его рука касается моих волос и аккуратно убирает их за ухо. Очерчивая кончиками пальцев линию скул и шеи… Направляясь назад и надавливая, чтобы подтолкнуть к себе вплотную, но я упираюсь. И он усмехается, проводя большим пальцем по моему подбородку и нижней губе.

— Ты разве не видишь, что со мной делаешь?

— А ты разве не обычный псих? Нет?

— Нееет… Вовсе нет. Это всё ты…

— А я думала, у тебя обострение… Мне на пары нужно…

— Я очень рад, что ты пришла… Но не отпущу без поцелуя. Правда…

— А если поцелую, отпустишь? — спрашиваю, сама от себя не ожидая. Вот что я за дура такая? Целовать его собралась? Сама? Серьёзно?

У меня уже голова кружится от этих эмоций…

По глазам вижу его удивление и быстро чмокаю его в губы, чтобы дезориентировать, но всё равно получается присосаться, блин. Теперь я ещё и ассоциирую его с молочной рисовой кашей. Почему-то её чувствую… Не перестаю прилипать. Даже ворот его футболки стянула в кулаки и чувствую себя отвратительно. Глаза боюсь открыть, потому что, мне кажется, там всё видно будет.

И когда ощущаю, что он уже окончательно разогнался, шумно выдыхая и оккупируя мой рот своим, отталкиваюсь назад, чтобы вырваться. Он и сообразить ничего не успевает, как я убегаю оттуда прочь… Не может он мне нравиться… Просто не может… Пожалуйста, прекратите это безумие…

Амелия Андреева

Обратно в универ добираюсь пешком. Как раз за этот период и успокаиваюсь, потому что там внутри настоящая катастрофа. Я не знаю, как допустила это. Но поцеловала его первой сегодня. Могла и не делать. Могла запротестовать, ударить, оттолкнуться и уйти, но вместо этого выбрала путь наименьшего сопротивления, и сама же к нему присосалась. Теперь не знаю даже, как буду смотреть себе в глаза. А как ему? О, ужас…

Чувствую себя дурой. Хотя он, очевидно, так не считает. И, кажется, ему всё очень даже понравилось.

Блин. Сердце в груди просто на износ рядом с ним колотится. Так можно и тахикардию заработать. Или я уже?

Я не знаю, что такого особенного в этом циничном мальчишке с золотисто-пшеничными волосами. Но ловлю себя на мысли, что хочу видеть его ухмылку, а когда вижу — теряю голову. Мыслю иррационально. И вообще самой себе не нравлюсь. Становлюсь убогой, жалкой, глупой овечкой — худшей версией Амелии Андер за всю историю моей жизни.