Мне аж стыдно становится. Раньше я сама видела подобные парочки и старалась не смотреть. А теперь ощущение, что все только и делают, что осуждают тебя. А для меня это буквально унизительно.
— Идём, — крепче хватаю его пальцы и тащу в сторону двери. Выходим из подъезда и сразу же ныряем к парковке.
А там быстро скрываемся в его машине от лишних посторонних взглядов.
— Покраснела, зайчонок… — замечает он по мне, да я и сама чувствую.
— Просто все так смотрят. Что им, блин, нужно?!
— Да ничего. Просто завидуют, да и всё…
— У тебя на всё такое мнение, — пристегиваюсь я, когда он заводит машину и начинает движение.
— Конечно, на всё… А ты как думала? Вспомни Федченко… Они все одинаковые… Бабы.
— Ага… А я кто, Назар?
— Ты? Ты серьёзно сейчас спрашиваешь? Ты — зайчонок, — лыбится, обхватив моё колено своей лапой.
— Убери! — настаиваю злобно.
— Нет. И не подумаю. Сиди ровно, а то машину занесёт…
— Я потом тебе вмажу, клянусь… — цежу, стиснув челюсть.
— Девочка моя красивая… — снова напевает. — Я на тебя подсел…
— Смотри на дорогу лучше, балабол…
— Не хочу на дорогу, хочу на тебя.
— Тогда мы врежемся во что-нибудь…
— Лааааадно… Всё. Отвернулся. Видишь?
— Вижу, ага, — смотрю на ту самую милую ямочку у него на щеке, и сама улыбаюсь. Как-то совершенно странно и просто для себя кладу ладонь поверх его руки и до самого университета мы с ним едем вот так. Получается, почти за руку.
Чувствую, как сердце в груди носится, словно одурелое. Чему удивляюсь? С Назаром же всегда так…
Да он мне и выйти не даёт, когда подъезжаем.
Начинает целовать прямо в машине.
— Назар… Ну…
— Если не здесь, то в аудитории… Выбирай…
— Ладно, — отвечаю, обхватив его за шею, и позволяю ему водить языком по моему… Или же сама так хочу. Мне приятно отчего-то. Даже слишком… Он так целуется, словно ощущает меня сладкой карамелью на палочке. Во всяком случае я так себя чувствую, когда он причмокивает и горячо дышит мне в лицо. — Всё… пора, — напоминаю, открыв глаза и глядя в его котлованы. А они у него, кажется, снова наполнены похотью. Он за секунды возбуждается… И всегда раздевает взглядом.
— У меня встал…
— Спасибо, что сообщил…
— Пожалуйста, — ржёт он. — Дай минуту… — прикрывает глаза и тяжело дышит, пока я смотрю на бугор у него в джинсах. Ох уже эти парни… Тяжело им с этими штуками, конечно. Девушкам попроще…
Хотя о чём это я вообще?! Ничего подобного. Пошли они на фиг, извращенцы!
— Всё… Минута прошла…
— Ладно, идём, — выходит из машины сразу после меня… Ну и конечно же все, кто там был… Каждая пара глаз теперь направлена именно на нас, блин.
Час от часу не легче. И без того меня шлюхой называли. А теперь я с ним утром примчала… Будто ночевали вместе. Да так и было. Чему я удивляюсь?
— Не обращай внимания, — обнимает меня, по-братски притянув за плечо.
— Тебе легко говорить.
— Да так же как тебе. Никакой разницы… Плевать вообще на чужое мнение, — отвечает он, остановившись прямо на крыльце. Где все стоят и изучают нас со стороны. Ловит мои глаза своими и, перехватив за талию, притягивает, начав страстно целовать прямо там… На глазах у других учащихся и преподавателей, которые спешат на работу… С таким напором, что я себя теряю в его руках и растворяюсь от эмоций. Таким разных и неправильных, но сводящих меня с ума однозначно.
Просто прекрасно… Не хватало только полностью раствориться в отношениях с ним… Это будет катастрофа, верно?
Не успеваю я додумать это, как отрываюсь от его губ и вижу, что моя тётя стоит внизу и смотрит на нас ошарашенным до глубины души ненавидящим меня взглядом…
Глава 39
Назар Грек
Едва Мела отрывается от нашего полного похоти и безумия поцелуя, а её ошарашенный взгляд устремляется в сторону той женщины, которая просто сверлит нас своими недовольными шарами со стороны, как я буквально за секунды всё понимаю. Сто процентов её чёртова тётка. Хера ли ей здесь опять надо?
Повадилась, блядь, ходить… Опять её общением с сыном шантажировать начнёт? Конченая.
— Назар, иди… я сейчас… — отталкивается она и начинает спускаться к ней по лестнице, а я и не думаю уходить с места. Так и стою там, грея уши. — Тётя, это не то, что ты подумала…
С-с-сук… Как в дерьмовом анекдоте.
— Ну, конечно… Уже и целуетесь. Живёшь у него, что ли? Так я тебя воспитывала?! — наезжает, и мне аж смешно становится. Чё за хрень, рассчитанная на жертв абьюза, а? И почему она ведётся на это дерьмо? Я понимаю, что у неё родаков нет, но это же просто давление. Самое настоящее… На совесть, на чувства, на детские травмы…
— Тётя… Мы… Не живём вместе. Просто встречаемся — да. Это правда… — мнётся она, а та мегера тут же вспыхивает, глядя на меня гневливыми глазами. Вот, сука, мерзкая бабища.
— Да ты посмотри на него! У него на лице же написано — проходимец! Ему только одно от тебя нужно!
— Так, а Вы не лезьте не в своё дело, ага? — выкрикиваю я за спиной у Мелы, ибо меня заебала эта вакханалия, и она оборачивается с тревогой на лице.
— Назар! Почему ты не ушёл, блин?! Иди отсюда! — гонит меня с видом недотроги.
— И не подумаю я уйти. Только с тобой, — встаю рядом, пока её тётя пыхтит в ответ.
— Поглядите-ка принц нашёлся! — демонстративно цокает и закатывает глаза. Актриса, сука.
— Тётя Люда…
— Что тётя, что тётя?! Мало тебе твоей матери!? Повторения хочешь?! — выпаливает она, и я не знаю о чём речь, но способен точно понять то, что Меле нихуя не приятно это слышать. А мне неприятно, что её это задевает. Я не хочу видеть грусть на её лице и уж тем более молча смотреть на то, как её дрочат.
— Какого повторения, тётя? О чём ты говоришь?!
— О том, что Максим хочет на тебя жениться, а этот что?! — выдаёт она, озлобившись. — Поматросит и в кусты! Как и твой отец поступил с матерью!
Пиздец, блядь. Меня такая злость берёт. Опять, сука, этот ебучий Максим. Меня уже нереально задолбало о нём слушать.
— Пойдём, Амелия. Чё ты её слушаешь, а?
— А ты вообще помолчи, кобелина! — выпаливает тётка, и я начинаю ржать.
— Чё Вы обо мне ещё знаете? Статьи читали, что ли?
— Да мне и знать и надо, чтобы понять, кто ты такой! Вы все одинаковые! Детей наделаете и сваливаете в закат! А мне потом воспитывать!
— Если у Вас дочь тупая, не нужно на Мелу гнать, лады? — угораю, когда она замахивается на меня своей сумкой.
— Ах ты…
— Тётя! — тут же обхватывает её за локоть Амелия, оттаскивая от меня. — Не слушай его… Ну почему ты сердишься на меня? Что я сделала? Я не собираюсь… Спать с ним… И делать детей, блин… — выдаёт она с таким стыдом, что я сам готов сгореть на месте. Вот ведь загнобила её. До нельзя, блядь, просто.
— Твоя мать тоже не собиралась! И вот… Пожалуйста! — выдаёт она, глядя на неё.
— Ты так говоришь, будто я — её ошибка… — шепчет Мела таким голосом, что у меня желваки напрягаются.
— А кто же ты?! Девочка?! Твоя мать просто инфантильная дурочка! Вот и всё! — выдаёт, и моя тут же срывается на бег…
А у меня все кишки сворачивает.
— Вы, блядь, соображаете, что вообще несёте? Не подходите, нахрен, больше к ней! — рычу я на неё и тут же бегу за ней… Сломя голову несусь, но она ж, блядь, как метеор просто.
Догоняю только в соседнем дворе. Нахожу ревущую расстроенную на какой-то скамейке, свернувшуюся в клубок, и у меня внутри так давит, что я смотреть на это не могу. Я в принципе никак не относился, когда девчонки ревут… Но когда ревёт та самая. Ауч… Сука, это больно…
— Мел… — сажусь рядом и прижимаю к себе продрогшее тело. А она прячет от меня лицо. — Тихо… Поплачь просто…
— Уйди, Назар.
— Нет, не уйду… Можешь гнать, сколько хочешь, но я не уйду… Она не права, Мел… Пиздец не права. И ты не ошибка. Никогда так не говори…
— Ты не знаешь ничего…
— Да какая, нахер, разница? Я знаю, что ты мне дорога. А на остальное мне вообще до пизды. Я не собираюсь позволять кому-то обижать тебя. Даже если это родной тебе человек, понятно?
