— Ну, показывай… Что там… — говорит он, и я недолго думаю жму по газам резко и практически сразу же царапая бочину его тачки об маленький забор нашего палисадника.

— Упс… — улыбаюсь, дав задний ход, а потом и вовсе сношу мусорный бак возле подъезда, пока этот в сторонке кривит рожу.

— Тихо-тихо, блин! Ты чё творишь?!

— Что, не нравится?! А мне тоже не нравится, когда меня лапают против воли! Усёк?! — выпаливаю, раздувая ноздри, пока он сидит и смотрит на меня своими омутами.

— Пиздец, когда злишься, ещё красивее становишься… Я бы тебя сейчас прямо трахнул…

На этих словах я и вовсе жму на педаль газа и лечу вперёд прямо по двору, с лязгом царапая металл о бордюр. В ответ — терпеливое молчание. Он не истерит и просто ждёт, когда я остановлюсь, и я делаю это буквально в пяти сантиметрах от соседской машины, тяжело дыша и вцепившись в руль, словно это мой спасительный круг.

— Я забыл предупредить… — улыбается он, изучая моё напуганное лицо. — Когда бьёшь мой бугатти, бьёшь и меня самого.

Секунды не проходит, а мой ремень безопасности отстёгивается, и этот придурок снова засасывает меня прямо во дворе моего дома перед очумевшим соседом…

Амелия Андреева

Силы покидают моё тело, потому что он, кажется, вытянул из меня всю жизненную энергию. Просто высосал её. Я только и делаю, что сжимаю в кулаки ткань его футболки под джинсовкой. Надеясь каким-то образом остановить данную экзекуцию… Но тщетно. Кажется, я научилась целоваться… Не знаю. У него такие мягкие губы… Они что-то со мной делают. Может дурость как-то передаётся через слюну? Боже… Да ещё и адреналин после такой поездочки меня захлёстывает. Накрывая с головой…

Когда он отпускает, я тут же разжимаю кулаки и пялюсь на него сердитым взглядом. Нужно было вообще сбросить его тачку в кювет, так чтобы он в больничку попал, блин. Оттуда бы точно не стал меня домогаться.

— Дашь мне сесть за руль, камикадзе? — спрашивает с улыбочкой, и я фыркаю, выходя оттуда и плохо ощущая собственные ноги. Чуть ли не падаю даже, но он, обходя тачку, придерживает за локоть. — Тихо ты… Потекла, что ли?

Едва замахиваюсь, как понимаю, что он снова сделает такую же пакость и замираю, усаживаясь на пассажирское сиденье. По зеркалам заднего вида вижу, что братик всё ещё стоит позади и с ужасом смотрит в нашу сторону. Кажется, я его напугала… А Назар… Он рассматривает свою тачку и хмурится.

— Пиздец ты её уделала… — возвращается за руль и смотрит на меня волком. А я между тем смотрю в ответ. Как бы не было плохо от его поцелуя. Грызу его точно так же. Ибо нечего меня пугать своим оскалом.

Молча отвернувшись первым, начинает движение, а я делаю для себя галочку. Сдался. Первым отвёл глаза. Моя взяла.

Дальше просто жду, когда мы прибудем на место. А потом…

— Нам надо поговорить, Амелия, — неожиданно произносит, а я начинаю смеяться.

— Ой, как вовремя… Слушай, идеально, я считаю. Может тогда обсудим моё мнение насчёт всего этого?! — выпаливаю я с издёвкой.

— Я не об этом… — говорит он, открывая бардачок и вытаскивает оттуда свернутые трубочкой купюры. — Возьми.

— Чего?! — тут же выпаливаю я, вытаращив на него свои глаза.

— Того. Бери… Очевидно ведь, что ты не просто так ту визитку взяла. Значит, нужны тебе. А у меня много таких. Сама сказала, я — бездарь. Вот они у меня просто так и лежат без дела.

— М-м-м… Как мило. Что ж… Тогда возьми эту трубочку и засунь себе в жопу, окей?!

— Как-то часто ты советуешь мне подобные вещи… Хочешь анала, что ли?

— Я хочу, чтобы ты отвалил от меня раз и навсегда, придурок озабоченный, — дёргаюсь в сторону, вновь столкнувшись с его паклями на своём локте, начинаю толкать его от себя, и мы дерёмся, расшатывая машину перед универом и случайно задевая автомобильный гудок.

Наконец мне удаётся вывалиться оттуда, только все вокруг смотрят на меня и шушукаются, а я пробегаю мимо, оглядываясь и понимая, что они только слышали нас, но ничего не видели, ведь стёкла у него все в тонировке… Наверное, подумали, что мы там… С ним… Господи! Сколько можно?!

Влетаю в уборную и вижу, как растрёпаны мои волосы. Приходится приводить себя в порядок, потому что выгляжу я и впрямь так, словно меня тискали…

На пары прихожу злая и расстроенная.

А там уже сидит он… Конечно, я прохожу мимо и иду на самый задний ряд, а потом понимаю, что зря, ведь он тащится прямиком за мной. Просто садится рядом, как мой личный секьюрити, который не понимает слов, и я ещё сильнее его ненавижу… эти взгляды. Мне кажется, что скоро девчонки побьют меня в женском туалете из-за него.

Сижу и медленно успокаиваюсь, пока это блондинистое чудище не пишет на краю своей тетрадки «Ты такая сладкая» и показывает свои каракули мне.

По коже бежит дрожь или что-то пострашнее. Мне кажется, что внутри меня керосин. Я боюсь всё вокруг спалить. Ярость, что окутывает пострашнее атомной войны. Из-за этого человека я чувствую себя уязвимой. Потому что он забирает у меня волю. Я никак не реагируют на написанное. Просто слушаю преподавателя, а он тем временем рассматривает меня, словно досконально изучая. Не знаю, что у него за мания, но он от меня буквально отлипнуть не может.

Когда пара заканчивается я иду на следующую. Свожу наши с ним контакты на минимум, и так до самого обеда, пока вдруг в коридоре ко мне не подходит Оксана…

— Ну, привет… Украла Грека, да?

— Эм… Он же не вещь, чтобы его красть. Забирай, пожалуйста, даром не нужен…

— Да я бы забрала, только он от тебя отлипнуть не может. Как заколдованный…

— Ну, конечно. Сижу ночами и колдую. С куклой вуду в руках, — отвечаю я, а она так смотрит, словно думает, что я правду сказала… Вот ведь дура, а…

— В общем, так… Амелия Андреева… Я хочу сказать тебе, чтобы ты отстала от него по-хорошему…

— Что за угрозы вообще, я не поняла?! — тут же наезжаю в ответ. — Ты реально думаешь, я тебя испугаюсь, что ли?!

— Меня, может, и нет… А нас всех — да, — уверенно говорит она, показывая мне на своих столпившихся позади подружек, а я делаю шаг в её сторону, подходя вплотную и смотрю прямо в глаза.

— Ну, рискните. Все у меня без волос ходить будете, понятно? — говорю максимально холодно. И если понадобится — всем, нахрен, надаю.

— То есть, мышка притворяется? Самой нужны деньги Грека, правда…

— Его деньгами хоть жопы себе подотрите, мне вообще пофиг. И на него, и на них. А если ещё раз услышу угрозы в свой адрес, начну с самой мелкой, — тычу я пальцем на одну из них. — С тебя!

— А чего с меня-то?! Я вообще молчу! — тут же возмущается она, пока они затыкают её.

— Я всё сказала! — ухожу в сторону столовой, чтобы перекусить и занимаю очередь. Выбираю, что взять, как вдруг рядом становится Назар.

— Давно не виделись, прям-таки соскучилась — выдавливаю с сарказмом. — Иди, тебя твои фанатки уже по кускам делят.

— Да мне одна только нужна…

— Ах, она не твоя фанатка, скорее, личный хейтер, — выдаю, улыбаясь женщине на кассе, которая пробивает мне компот и овощное рагу.

— Это всё, что ты будешь есть? Не боишься дизентерию тут поймать?

— У нас хорошая столовая. Здесь всё сертифицировано. Но таким как ты лучше ездить в центр до своего заведения… Выход вон там, — указываю я рукой, хватаю поднос и иду за самый крайний столик, присаживаясь и начав есть, когда он усаживается напротив и пилит меня взглядом.

— Завтра будем тренироваться?

— Назар, ты играть толком не умеешь… Тебя обведет любой одиннадцатилетка.

— А ты научи, — улыбается он, сверкая своей серёжкой, и я жмурюсь.

— Блин, ослепнуть можно. Сними уже эту херню, а. Как тёлка…

— Я нарочно не сниму. А ты, договоришься, сладкая… Я тебя прямо в толчке отымею…

Смотрю на него и качаю головой. Придурок нереальный. И он уже дважды меня целовал… Эта новость ещё ужаснее… Хотя нет. То, что он предлагал мне деньги кажется ещё хуже…