— Ты тогда уехала… Я не успел сказать…

— О том, как попросил своих друзей избить толпой Грека? Очень мило с твоей стороны…

— С чего ты взяла, что это я? Уверен, у этого гондона полно недоброжелателей.

— Может, у этого гондона их и полно, но он хотя бы грязно не играет. В отличие от тебя!

— О как… Уже и защищать его начала. Может, и переехала к нему, раз такое дело, а?! А то что-то тётя Люда сказала, что ты неожиданно нашла жильё для съёма, вот совпадение, да?!

— Ты мне нотации, что ли читаешь?! — выплёвываю я на нервозе. Совсем уже охренел. Будто он мне кто-то…

— А ты отдалась ему уже, да?! Скажи! Мне блядина в жёны не нужна! — вылетает из его поганого рта, и я тут же даю ему со всей дури по роже. А он щетинится, отвернувшись.

— С-с-сука… — выдаёт, насмехаясь. — Ты за это ответишь.

— Сплю и вижу! — бросаю агрессивно. — А теперь пошёл на хер отсюда, пока я тебе ещё что-нибудь не сделала!

Отворачиваюсь и ухожу, а Мир с парнями смотрят на меня и хмурятся.

— Мел… Что это было?! — тут же настораживается братик.

— Ничего… Разборки в Бронксе, блин, — смеюсь я, но улыбка на лице Мира почему-то не появляется.

— Мне он не нравится…

— Тебе все не нравятся… Ты и Назару так же сказал сначала.

— Я просто ему сказал это. Это не значит, что я по-настоящему так думал, — выдаёт он неожиданно для меня, и я приподнимаю бровь, а он убегает играть.

— Ну-ка стой, молодой человек! Это ещё что значит?!

Мир мне так и не отвечает. Не знаю, что он имел в виду. Что Назар в реальности ему симпатичен, что ли? Фиг знает… Да я и не хочу об этом знать… Носимся, как угорелые. Хорошая получается тренировка. За исключением того, что ладонь у меня до сих пор горит…

— Пока, Мир. Не грусти… До связи…

— Ага, — подмигивает он возле подъезда. — Назару привет! — и убегает. Засранец… Неужели реально что-то пронюхал?

Иду на остановку под свет фонарей и думаю о том, как же теперь справиться со всей этой ситуацией. Завтра работа — чаевые, смена… Но… Этого всё равно не хватит, чтобы снимать жильё. Возможно получится некоторое время пожить прямо в баре. Но не факт, что мне разрешат. Да и это снова пользоваться благополучием и расположением Грека.

Возвращаюсь и сразу же направляюсь в душ.

Нужно написать тёте, что со мной всё хорошо, но у меня руки не доходят.

Залезаю в тот самый халат, что теперь уже стал мне родным. Думаю, придётся забрать его с собой. Возможно, выкупить… Волосы вкусно пахнут тем самым шампунем, что он нюхал на мне в прошлый раз, как дурачок и восторгался. Точно псих. Не иначе…

Иду на кухню, только подумав о том, что нужно что-нибудь перекусить, как вдруг неожиданно дверной звонок начинает гудеть, и я тут же напрягаюсь. Боже…

Что это? Кто? И что мне делать?

Звонок повторяется и тогда я подхожу туда, с опаской глядя в глазок. Вижу парня с букетом цветов и каким-то пакетом в руках с логотипом японской кухни.

— Да? — спрашиваю несмело.

— Девушка, здравствуйте, доставка…

— Я не заказывала.

— Всё правильно. Для Вас заказали. От Назара С.

Блин, сердце в груди снова закатывает истерику. Страшно, но я открываю, увидев эти цветы вблизи. Роскошные тюльпаны нежно-розовых и белых тонов, разбавленные кустовыми розами и фрезиями. Мне никто и никогда таких не дарил… Даже тот букет от Максима, который я столь бессовестно там и оставила не был таким роскошным и нежным, если честно.

— Что мне нужно сделать?

— Просто принять…

— Спасибо огромное.

— Вам спасибо. Всего доброго, — исчезает парень, отдав мне всю эту красоту, и я закрываю дверь, ощущая просто невозможный аромат роллов и суши на всю прихожую.

И на пакете приклеена записка, очевидно, написанная по его указке курьером.

«Поешь после трени. Консьерж сказала, что ты дома».

Ну, конечно… Как же он ещё понял…

Нюхаю цветы и по коже почему-то бегут мурашки… И я всё время представляю его взгляд на себе. Знаю, что бы он начал говорить или делать. Мне кажется, у него это в крови, и он без флирта просто жить не может.

— Я тебя ненавижу, Назар С… — бормочу себе под нос. — За то, что ты заставляешь меня чувствовать…

Амелия Андреева

Не могу насмотреться на эти цветы. Такие красивые и чарующие. Поставила их в вазу в гостиной и любуюсь, лёжа на диване после вкусного ужина, что он мне отправил, а уснуть не могу… Что-то сковывает, и я не способна расслабиться. Во-первых, ситуация с Максом выбила меня из колеи… Я его ударила. По-настоящему. Не так как била Назара… А со злостью, с ненавистью и лютой обидой. Во-вторых, проблемы с жильём. В-третьих, с деньгами… А ещё ощущение, что я продалась Греку. Словно я ему теперь должна, и ощущение этого долга теперь висит на моей шее, но я не хочу. Совсем нет. Мне это чуждо…

Он сказал мне, что в свою квартиру никого не таскал… Интересно, это правда? Он ведь говорил мне и про тусовки, что он якобы тут устраивает… Однако квартира вообще не выглядит так, будто тут действительно устраивают вечеринки. Всё чисто и аккуратно.

А диван хоть и крутой, но я ворочаюсь тут, потому что всё тело болит. Всё-таки он не создан для полноценного сна.

Психую, прихватив с собой телефон и направляюсь в сторону его спальни. Зажигаю свет и смотрю на кровать… Смотрю, смотрю…

Снова гашу его. Стою и рассматриваю это огромное ложе, борясь с собственными инстинктами. Хочу лечь, но боюсь ощутить его полностью. Уже что-то нездоровое внутри. Или наоборот здоровое. Откуда-то вдруг возникло ощущение привязанности, которую я ни коем образом не хотела допускать. И мне теперь кажется, что проиграла ему. В груди всё давит, словно кто-то схватил и не отпускает…

«Спасибо за цветы. И за еду. Но ты же не хочешь, чтобы я привыкла, да? Пора завязывать с этим», — пишу ему сообщение и всё-таки возвращаюсь обратно на диван. Нет. Это слишком. Он заставляет меня благодарить и писать ему первой…

«А ты хочешь привыкнуть?», — приходит в ответ. — «Потому что я ничего плохого в этом не вижу».

«А теперь представь, что ты взамен ничего и никогда не получишь. Уже не так весело, правда?».

«Я уже получаю. И мне это нравится», — отправляет следом, и у меня по плечам расходится дрожь. — «Думаешь, я просто на раз трахнуть тебя хочу? Жить тут сплошное мучение, зная, что ты там одна без меня спишь».

Не знаю даже, что ему ответить на всю эту соплятину, очевидно, наигранную, поэтому молчу, пока мне не приходит следующее.

«Мир сильно расстроился?».

Серьёзно? Его якобы волнует реакция моего брата?

«Не важно. Мы разберемся сами».

«Амелия Андер… Хочу слышать твой голос».

«Нет уж. Обойдёшься».

«Придёшь завтра?».

«Нет».

«У меня апельсины кончились», — присылает фото с горкой корок на тумбочке, и я смеюсь. Вот дурак, а…

«Ты там что делился с кем-то?».

«Нет, сам всё сожрал. У меня даже аллергия выскочила, показать?».

«Ну, покажи», — отправляю без задней мысли и точно так же открываю фото, на котором вместо его надуманной аллергии фотография его накаченного загорелого торса в лежачем положении. Даже так видно каждую мышцу, каждый рельеф и впадину. Специально напрягает.

«Смотри отёк Квинке на заработай», — отправляю язвительно, сразу же удаляя это из переписки.

«А ты мне свою не скинешь?».

«Хах. Старайся лучше, блондинчик».

«Из последних сил, зайчонок. Приди завтра, прошу тебя».

«Зачем и самое главное когда? У меня учёба и работа».

«Можешь считать это своей работой… Просто приди, поболтаем и поедешь по своим делам».

«А что Федченко отказалась? Или миллиард других твоих яростных поклонниц?».

«Да они все и мизинца твоего не стоят».

«Ну это слишком грубое замечание».

«А я что сделаю? Констатация факта».

«Назар, правда. Я благодарна тебе. И за роллы спасибо, и за цветы, и за помощь… Но я не хочу к тебе приходить. И видеть тебя тоже».