— Не надо. Не смей, блин! — рявкаю на него разъярённо.
— Мела… Мела. Мееееелааааа, — нарочно провоцирует, и я тут же бросаю в него подушкой. Меня так называют только родные, и то потому что мамой заведено. У меня чёткая ассоциация моего имени в такой интерпретации и её голоса…
— Замолкни! Псих, блин! Ненавижу!
Слышу писк, доносящийся из ванной, и тут же подрываюсь с места в надежде поскорее одеться и уйти отсюда.
— Да погоди ты… Помогу…
— Я сама, не нужна мне твоя помощь! — направляюсь туда первой, но он всё равно как хвост. — О… Ураааа… — достаю из его стиралки чистые сухие вещи без единого намёка на шоколад или кровь той мерзкой бабищи.
— Даже спасибо не скажешь? — ядовито усмехается он, скрестив на груди руки. В тёмно-серой футболке. Спорю, он себя в зеркало часами разглядывает. И порой ощущение, что свои мышцы маслом, блин, мажет. Иначе какого чёрта они так сильно выделяются и чуть ли не блестят, а?!
— Спасибо, — выдаю таким голосом, что лучше бы вообще не говорила. Будто меня тошнит, блин.
— Собирайся… Отвезу тебя, куда скажешь…
— Я сама доберусь. Мне не нужно, — закрываю дверь и начинаю переодеваться и вдруг неожиданно этот придурок дёргают за ручку, выкрикивая:
— Я сказал — довезу, — застывает изучая мой вид, пока я стою перед ним, словно берёзка, прикрывая своё естество одной только кофтой.
— Быстро выйди или я тебя закопаю…
— Пиздец… — произносит с дерзостью. И прям-таки как прилип к двери. Держит её и крепко сжимает свой второй кулак.
— Назар! — повышаю я тон.
— Ухожу, — отрезает и закрывает за собой, а у меня сердце из груди вырывается. Господи. Что он успел разглядеть? Ничего ведь, да? Какой же кошмар…
Ноги теперь словно костыли. Стоять нормально не могу, а ходить — и того хуже. Я в таком уязвимом положении ещё не была, и поэтому, как только выхожу из ванной тут же лечу в сторону выхода. Если взгляну в глаза — умру от стыда.
— Амелия… — слышу позади, но быстро надеваю обувь. — Да стой ты, блин, Погоди… — хватает меня за локоть. — Я ничего не видел. Ни-че-го… Успокойся… — будто чувствует, пока меня трясёт.
— Мне на работу нужно.
— Рано ещё на работу… Времени ещё целых два часа до неё…
— Я не хочу быть здесь. Не хочу, — предельно честно выдаю и наконец смотрю в его глаза. Что-то в них есть такое, от чего меня передёргивает. Какое-то притворство. От лукавого. — Ты мне не нравишься…
— А мне кажется, ты врёшь, — выдаёт он, рассматривая меня досконально, словно детектор пытается меня считать. Мне ничего не остаётся как молчать и ответно продавливать его глазами.
— Долго мы так играть будем? В эти твои гляделки? Я отведу первым — мне не сложно. Только чтобы потешить твоё эго. Но имей в виду — в реале я смотрел бы и смотрел, — выдаёт он, ухмыльнувшись. Уверена, в привычном ему мире все дают ему стоит пряжкой ремня потрясти.
— Выпусти меня, — отдёргиваю свою руку и тут же кидаюсь к двери, но вместо того, чтобы открыть чувствую, как он накрывает меня сзади, придавливая к ней. А я не могу сдвинуться. Дверь не поддаётся, да вдобавок он упирается пахом прямо в твою задницу. — Назар, блин…
— Пиздец ты пахнешь… — слышу позади, ощущая, как он дышит запахом моих волос. А его голос просто ужасен сейчас. Он будто и впрямь собрался делать со мной что-то недоброе… Против воли.
— Это твой шампунь, блин!
— Нет. Это ты…
Интересно, долго ли будут длиться эти мучения? Потому что он всё ещё за моей спиной… Мучает меня и у меня подгибаются колени.
Чувствую, как его рука касается моей шеи, а потом убирает волосы назад. Пытаюсь сдвинуть его собой, только ничего не выходит. Он словно приклеился. Губы касаются моей кожи. В очередной раз. Издевательски жгут, словно опаляя кипящим маслом.
— Прекрати, блин…
— Давай так… Ты мне честно скажешь, что чувствуешь…
— Тошноту, отвращение, злость, — цежу сквозь зубы, пока он водит там своими ядовитыми губищами и цепляется за меня наглыми грубыми клешнями. — Ещё чувствую, что хочу отпинать тебе все яйца… Блин, Назар!
— Вредная, но такая, блядь, сладкая. Я от тебя просто кайфую, малыш… — усмехается он, вытягивая вперёд руку и вставляя ключ в замочную скважину. А потом дверь открывается, и я резко вываливаюсь в подъезд вместе с ним.
— Придурок, — отряхиваюсь, направившись к лифту, а он быстро надевает свои кроссовки, закрывает дверь и идёт за мной. — Я всё равно буду тебя игнорить. Таскайся сколько влезет.
— Да я по делам вообще поехал… Не хочешь, чтобы вёз — иди пешком, не вопрос, — отрезает он, и мы вместе заходим в лифт. Там просто сверлим друг друга, но не разговариваем. Потом он достаёт телефон и пишет кому-то. Ещё и ухмыляется стоит, козлина. А у меня внутри из-за этого какое-то разочарование. Ещё большее… Потому что, наверное, я понимаю, что он так со всеми себя ведет. И нашим же легче. Пусть лучше переключится на какую-нибудь и забудет обо мне.
Только выходим из подъезда, как я тут же чешу в противоположную сторону, и слышу в спину:
— До встречи, зайчонок… Немножко я всё-таки видел…
Тут же оборачиваюсь, пока он ржёт и садится за руль, а я испепеляю взглядом его бугатти. Вот было бы здорово, чтобы она взорвалась по пути отсюда…
Но мне не может так повезти…
Глава 21
Амелия Андреева
Прихожу домой чистая, хотя по мне видно, что что-то не так, скорее всего, потому что тётя смотрит на меня странно с подозрением. Дяди, кстати, дома нет.
— Что? Что такое?
— Пока Петя не вернулся из магазина, Амелия, присядь, — просит она меня, и я хмурюсь, рухнув на пуфик в прихожей. — Амелия… Я Максима видела…
— И? — спрашиваю тревожно.
— Он мне сказал, что у тебя какой-то парень есть. И не лги мне! — тут же прерывает мои попытки остановить её. — Смотри в глаза! Ты что… Решила меня в могилу свести?! Ладно моя — дурочка… Но я же потом вину буду перед твоей матерью ощущать… Ты понимаешь, нет, Амелия?! Как я потом перед Светой оправдаюсь?!
Проглатываю ком и не знаю, что сказать. Где она перед ней оправдываться собралась? На том свете?
— Я… Я ничего и ни с кем…
— Кто он такой? Давай Петя к нему приедет поговорить вместе с Гошей! И всё решат на берегу! — выдаёт она, чем просто заставляет меня осунуться.
— Не нужно ни к кому ездить… Тётя, у меня нет никого, я клянусь тебе. Тот парень просто знакомый, он… Он просто владелец кафе, в котором я работаю и всё…
— Какой ещё владелец? Как это?!
— Ну вот так. Точнее, его отец — владелец. А он просто с нами в футбол играет и всё.
— Точно?
— Точно… Но и с Максимом я быть не собираюсь, тётя. Ни за что!
— Хосподи, да что же ты за глупышка-то у меня такая, а…
Ещё не хватало мне быть со стукачом, который сразу же жалуется моей тётке при любом удобном случае. Делать мне нечего. Лучше уж с блондинчиком… Нет. Не лучше. Вообще ни с кем из них!
— Можно я пойду в комнату? Квартиру ищу на съём… — говорю ей, а она в ужасе смотрит на меня и не моргает.
— Какую ещё квартиру?! Сейчас ага! И думать забудь! Одна ты жить будешь только через мой труп! Ты что удумала там, а?! — нападает она на меня, а я вздыхаю. Иду к себе, пока она ругается сзади и машет полотенцем. Как же меня задолбало всё. Уже нереально как хочу самостоятельной жизни. Просто захожу в комнату и падаю лицом в подушку, а тётя подходит ближе и нависает надо мной. — Мела, я серьёзно… Не нужно так шутить.
— А что мне делать, тётя?! Одну ты меня жить не отпускаешь, но говоришь и тут мало места будет…
— А давайте тётку в могилу, а?! А давайте! Вы, кажется, все только этого и хотите!
— Да что ты такое говоришь, а?! Типун тебе на язык, тётя! Какая могила?!
— Так а что?! Одна залетела от проходимца! Вторая хочет убежать, чтобы потом в подоле принести, да?! Что я дура что ли?! Не понимаю, зачем ты хочешь одна жить?! Ты понимаешь, что не найдешь такого парня, как Максимка! Потому что он хоть завтра тебя официально замуж готов взять, а эти все! Только в трусы залезть на раз и всё тут! Моя дура уши развесила! А я сто раз говорила — нет штампа в паспорте — не смей ноги раздвигать! Так нет же… Дура… Ещё и не предохранялась даже!
