— Амелия, да погоди ты…

— Это низко, тётя! Я его не люблю! А вы меня, можно сказать, ему просто сбагрили!

— Да что ты знаешь о любви, девочка!? Ну, что?! — выпаливает она, а я чувствую, что мои глаза слезятся.

— Я много знаю… Я маму любила. Очень её любила… И любовь, как мне кажется, всегда одинаковая. Хочешь быть с человеком и готов проводить с ним время… А всё остальное… Просто фикция! — обуваюсь, выхожу из квартиры и хлопаю за собой дверью…

Чувствую себя просто ужасно.

Меня всю колотит теперь. Да, я поступаю тупо, но у меня выбора нет. Поживу у него, пока он в больнице, а потом просто съеду куда-нибудь. Найду вариант. Это лучше, чем всё время опасаться, что проснёшься с кольцом на пальце и хомутом на шее. Я уже так не могу. А разговоры о Максиме вызывают у меня тошноту.

Еду в университет. Приходится везде за собой таскать свой большой набитый рюкзак, как дурочке. Особенно меня тревожит, что Федченко нет. Наверное, я ей так конкретно подправила нос… Она же всегда хотела ринопластику, вот, пожалуйста, бесплатно всё… И специалист от Бога.

Неожиданно на второй паре мой телефон оживает.

«Зайчонок, ты как? Хорошо спалось?».

«Назар. Во сколько у тебя посещения?».

«Утром до одиннадцати, и после трёх, а что?».

«Мне нужно тебе кое-что сказать. Я заеду после пар».

«С нетерпением буду ждать этого торжественного момента», — издевается он в ответ. — «Так что там… Как спалось? Мне ты снилась».

«Прекрати. Спалось нормально. Федченко нет на парах. Я что-то волнуюсь».

«Не кипишуй. Всё ровно. Успокойся».

«Тебе легко говорить. Она на тебе помешалась».

«Как я на тебе, зайчонок».

«Ой, всё», — сворачиваю экран и вздыхаю. А потом снова захожу, потому что не вежливо. — «Как твоя голова?».

«Фантазирует».

«Многообещающе».

«Ещё бы… Я всё время вспоминаю тебя голую в ванной».

«Пошёл ты!».

В ответ — смайлик чертёнка. А я хочу его придушить. Какой же гад, а.

«Ты даже на расстоянии меня раздражаешь!».

«А ты смотри на всё с другой стороны. Ты даже на расстоянии обо мне думаешь. Это охуенно, малышка».

Скрипя зубами пишу ему сообщение.

«Когда я увижу тебя, я тресну тебе по башке ещё раз, малыш».

«Ну вот, мы уже обмениваемся любезностями».

«Всегда, пожалуйста, дорогой».

«Пиздец, у меня встал».

«Назар, блин! Я не шучу, придурок!».

«Хах… Я тоже, красотка. Когда в футбол?»

«Ты издеваешься? Встань с койки сначала».

«Я встану скоро, не переживай, говорю же уже частично — да».

«Олень!», — ругаюсь и сворачиваю экран. Внутри сразу же что-то загорается. Я не понимаю, как ему удаётся настолько выводить меня из равновесия.

Пары без него проходят странно. Я уже привыкла, что они сидит и достаёт меня, мешая заниматься. А тут на меня просто все пялятся и шушукаются, словно у меня на лбу что-то написано. Я ловлю взгляд Русановой на себе и психую.

— Что?! Что вы все так смотрите на меня?

— А ты в чате группы не была, что ли? — спрашивает и смеётся, а я хмурюсь.

— Я туда вообще никогда не захожу. Что там? — достаю телефон и открываю нужный чат, листая кучу тупых сообщений. А потом вижу то, из-за чего все устроили балаган. Кто-то снял на видео момент конфликта в столовке, где я трескаю её тупой башкой о стол, вырывая волосы. Прекрасно… Просто чудесно.

— Давно это гуляет в сети?

— С утра...

— Понятно.

Мне точно конец. Когда куратор, ректор и родители Федченко увидят, что у них есть такие доказательства против меня…

Я попала…

Назар Грек

Валяться в больничке и ждать её, пожалуй, одно из самых любимых моих занятий теперь, хотя тут определенно нечем заняться. Я с ужасом осознаю, что и секса у меня не было уже очень давно, и тусовок. Вообще нихера из этого с тех самых пор, как я встретил девочку с красивым именем и необычной фамилией.

Сам я не считаю себя Греком и никогда не называюсь так. Моя фамилия лично для меня Солнцев, хотя по паспорту я конечно Грек, как и по крови… По худшей её половине. Нет, мой отец не ужасный человек, но… В некоторых вопросах мы всё чаще не понимаем друг друга. Как и в тот раз, когда он увидел Амелию, убегающую из моей палаты и тут же озлобился на меня.

— Это ещё кто такая, нахрен?! Девчонка твоя? Из-за неё?

— Нет, не из-за неё...

— Ага, оно и видно. Вся рожа теперь мятая. Вот как так, Назар? Знаешь кто это сделал?!

— Нет, не знаю.

Стукачить в целом не в моих принципах. Я найду его сам и накажу тоже сам. Нахер надо сюда ещё отца вплетать. У меня полно людей. Своих. Купленных за бабки…

Поэтому я и не стал ничего говорить.

Конечно, он здесь всем приплатил скорее всего, чтобы ему докладывали, потому что начиная с того раза за мной тут ухаживают и бегают вокруг меня, словно я принц датский. Но я уже привык к этому. Желание быть в центре внимания у меня от него, как ни странно. Я в целом очень падкий на подлизывания, лесть и прочую поеботу. Люблю когда лижут жопу. А когда ведут себя как Амелия… Это просто непривычно. Выбивает из колеи и даёт некую встряску организму. Что порой, кстати, тоже необходимо.

Примерно в одиннадцать после того, как она написала, что приедет, и после моих процедур я копаюсь в ленте и нахожу видео с тем самым инцидентом в столовой. Кажется, понимая о чём пойдёт речь при нашем разговоре.

Нихера, решим…

Ищу нашу типа старосту группы и пишу её сообщение о том, что мне нужно связаться с той самой Федченко. Если только рот откроет в ту сторону я ей его заткну. И совсем не так, как ей бы того хотелось. У меня уже совсем другой разговор пойдёт. Поэтому решаю вопрос сразу же, набрав номер телефона, что мне скинули, будто по щелчку пальца.

— Привет, это Назар…

— Назар? — спрашивает сразу же меняясь в голосе. — Грек?

— Грек-Грек…

— О… Я рада тебя слышать… Слава Богу, ты передумал. Господи. Я уж думала, она тебе голову всю задурила… У меня всё опухло, так болит…

— М-м-м… Ясно. Только я нифига не передумал. Всплыл видос…

— Да, и мои родители уже разбираются!

— А-а-а… Твои родители разбираются… Так вот скажи им, что разборки прекращаются с этого самого момента. Иначе я устрою тебе очень весёлую жизнь…

— Ч-ч-что? Назар… Ты чего?

— Ничего. Я серьёзно. Оставь Андрееву в покое.

— Ты что из-за этой лохушки так взъелся?!

— Я ещё раз тебе говорю. Тон смени, когда о ней говоришь. И ещё раз услышу, как называешь её так или иначе… Ты или твои курицы… Я вас всех, нахрен, уничтожу. Поняла меня?

Слышу, как она сглатывает, а потом фыркает в ответ.

— Вы с ней реально друг друга стоите!

— Ага. Так что лучше не связывайся. Дороже репутация…

Слышу гудки и думаю… Понятно объяснил или придётся по-плохому? Я же могу и грязно играть. Для меня не проблема. Вообще не помню, чтобы гнушался. Для меня любой метод — это метод. А, значит, имеет место быть…

До трёх часов она мне не пишет, а я тупо дрыхну, потому что башка гудит, как трансформатор, блин. Всё ещё головные боли. И я помню, что у них сегодня тренировка должна быть в пять.

— Тук-тук… — слышу тихое в полудрёме и приоткрываю глаза, увидев своего ангела во плоти.

— М-м-м… Жаль ты не в халатике…

— Заткнись, — отрезает она, присев рядом со мной. В руках плотно набитый рюкзак и грустное выражение лица. И у меня чувство, что всё-таки — да… Ессс… Я, блядь, её добил!

Улыбаюсь, глядя на неё, и она тут же начинает диалог.

— Я не хотела соглашаться… Но пару дней мне придётся…

— Зайчонок… Ты могла не приезжать для того, чтобы говорить это…

— Я приехала из-за видео, которое всплыло в сети. Хотела поговорить с тобой об этом… Тебе тоже может прилететь за то, что соврал у куратора.

— Хах… Думаешь, меня это тревожит? Видел я тот видос. Успокойся и не нервничай. Я его, кстати, сохранил… Красиво вышло.

— Назар…

— Что? Ну реально… — достаю телефон и включаю. — Смотри какая ты горячая… Амазонка, блин.