— У тебя вообще не было?
— Вообще… Мама покинула другую страну, когда я была в животе ещё маленькая. Он вроде как отказался принимать ребёнка… Тётя сказала так, когда я выросла…
— Ясно, — отвечает он, прижимая к себе. — Ну и долбоёб. Много потерял…
— А ты?
— Что я?
— Ну… Ты бы как поступил на его месте?
— Не знаю… Лучше не быть на его месте, — усмехается он, и я задумываюсь. Как же сложно женщинам всё-таки. Мужчина, когда захотел, тогда и свалил… и плевать ему на то, что у тебя там внутри незапланированный ребёнок…
— Так нельзя… Ведь ребёнок ни в чём не виноват. Представь, что твоя кровиночка не будет тебя знать. А ты её… Не видеть первые шаги. Не слышать смех или тысячу вопросов за завтраком… Не видеть самых искренних улыбок…
— Ты Мира вспоминаешь, да? — спрашивает он, услышав это. Просёк за секунды…
— Конечно, его… Кого же ещё? У меня детей нет, — улыбаюсь я, и он смеётся в ответ. — Знаешь, какой дядя Петя хороший отец? Он классный… Представляешь, он однажды бросил свою вахту… А у него тяжеленный труд… Просто у Мира был день рождения, и он так хотел его порадовать. На попутках добирался. А потом ему пришлось работать двадцать четыре часа подряд… Но всё это ради улыбки сына. Ты представляешь силу этой любви?
— Нет. Не представляю… — задумчиво отвечает он, но слышу, что голос чуть надломился. — Мой отец совсем другой…
— Он не работает на вахтах, я знаю, — пытаюсь пошутить, но Назар неожиданно откидывается всем корпусом на спину и смотрит в потолок.
— Ты чего? Эй…
— Задумался просто… — тянет меня к себе, и я ложусь ему на грудную клетку щекой, вслушиваясь в то, как начинает разгоняться его сердце. Кажется, я задела неприятную для него тему… Но нам же нужно поговорить и узнать друг о друге больше, да?
— Что бы там ни было… И как бы ни было… Одно я знаю точно, я бы не хотел быть, как мой…
— Я бы тоже, — выдыхаю я, поцеловав его кожу. — Мне кажется, что время само расставляет всё по своим местам… Сначала те, кто сделал детей, бросают их, а потом… Жалеют об этом. Потому что живут в одиночестве…
— Поверь, не все жалеют об одиночестве, Мел… Есть люди, которые для него созданы.
— Надеюсь, ты не про себя? Потому что как-то поздновато…
— Нет, мне с тобой хорошо… — поглаживает он мою голову. И в этих движениях я каждый раз растворяюсь, прикрыв глаза. Не знаю почему мне это так нравится. Когда он массирует, я чувствую себя в безопасности и кайфую. Искренне…
— А мне с тобой, как ни странно…
— Ну почему странно? Я был уверен, что нам так будет. И предупреждал тебя, кстати говоря… — усмехаясь, говорит он, и целует меня в затылок. — Спи, малыш… Уже ночь на дворе. Рано вставать опять…
— Я и так уже засыпаю. Спокойной ночи, блондинчик… — зеваю я, и слышу его улыбку, будто лицезрев её через темноту…
— Спокойной ночи, зайчонок…
* * *
Утром я открываю глаза в одиночестве и вздрагиваю… Потому что на подушке и простыне немного крови и мне не по себе… Мы ведь вчера ничем таким не занимались, да? Я же не могла забыть?
Встаю с кровати и быстро ныряю в его футболку, которая висит на изголовье, а потом достаю из шкафа чистое нижнее бельё.
Выхожу из комнату под звуки скворчащей сковороды и подвисаю, увидев, как он стоит и готовит… Для нас… В одних трусах, чуть ли не пританцовывая на месте.
— Назар…
— Ой, извини, — достаёт наушник, обернувшись полубоком, потому что одним глазом присматривает за плитой.
— Это что за акция?
— Я не силён в них, как и в распродажах. Никогда не отслеживал…
— Я серьёзно, — говорю ему, увидев, как у него на лице появляется довольная ухмылка.
— Это для тебя… Завтрак хотел в постель принести.
— Не знала, что ты готовить умеешь…
— Не умею, — признаётся он и ржёт. — Впервые что-то нормальное попробовал сделать, если честно…
— Я кровь увидела там…
— А… Рука и башка закровили. Щас уже всё нормально, — отвечает он бегло. — Так что? Будешь травиться со мной, зайчонок? — ставит на стол сковороду с чем-то вроде омлета, но на деле это просто каша из овощей и колбасы. Поэтому я смеюсь.
— Буду… Давай травиться вместе. Я сейчас, только помою лицо и зубы почищу, угу?
— Давай… — улыбаюсь ему перед тем как уйти и прихватываю свой телефон. Делаю все необходимые утренние дела, и уже планирую выходить, как гаджет вдруг вибрирует, и на экране высвечивается одно новое сообщение.
От Ники.
«Меня сегодня выписывают после трёх, Мел. Ты можешь, пожалуйста, тоже приехать? Иначе мама просто сожрёт меня с потрохами снова. Прошу тебя».
Прочитав, мне даже становится плохо. Потому что тётя Люда уже всех довела со своими тараканами. Не хочу, чтобы она реально устроила там скандал и Нике стало плохо из-за этого. Вдруг что-то случится с малышом…
«Я приеду обязательно, не волнуйся», — пишу ей ответ и иду к своему блондинчику кушать его кашу-малашу, которую он, хоть и коряво приготовил, но зато от души…
Глава 43
Назар Грек
Не понял даже, что нашло. Порыв… Душа с ней поёт, блин, почти как у заядлого романтика. С энтузиазмом, как Газманов. Все хмурые дни вернула судьбе уже. Все. До единого. А у меня в жизни всё заебись.
И я радуюсь даже тому, что мы с Мелкой садимся за стол и завтракаем вместе.
И просто тому, что мой день начался с её улыбки. Обворожительной и такой особенной для меня улыбки…
— Мне нужно будет сестру поддержать сегодня… Забрать… Её выписывают. А она мамы боится…
— Ещё бы, понял… Заберём, — отвечаю, и она тут же мотает головой.
— Назар, нет. Я сама поеду. Тебе не стоит. Мне лучше одной… Ей нельзя нервничать… А если тётя тебя увидит, это будет новый скандал.
Как обычно, блин. Условия, отрицание… И что я теперь вечно буду в стороне раз не люб её тётушке? А наш любимый Максимка там под боком… Как удобно, блядь.
— Блин, и чё теперь? Мне тебя одну отпускать? — спрашиваю напряженно.
— А что со мной случится? Я как освобожусь, сразу же приеду обратно. Не думаю, что это больше часа займёт… Назар… — нежно касается моей руки, и я киваю. Хотя внутри меня реально разрывает. Но я не хочу ругаться. Это ещё хуже.
— Ладно. Понял я… Одной так одной…
— Не обижайся на меня.
— Давай вечером сходим на свидание, а? Мел… — предлагаю следом, можно сказать, перебив, потому что хочу сменить эту удручающую тему.
Она смотрит на меня и ухмыляется.
— Какое свидание, блондинчик?
— Ресторан, кино… Прокатимся на катере… Давай?
— Ты серьёзно? Мне даже надеть нечего…
— Будь в чём угодно. А желательно вообще голая…
— Ага… В кино и ресторане особенно… — смеётся она, пока я пускаю слюни на стол от её улыбки. Чё-то вообще приплыл я, конечно.
— Давай я платье тебе куплю… Сам. Я же знаю твою фигуру… От и до её знаю. Не проблема. Как раз, когда ты поедешь к сестре, я могу…
— Я не могу просить тебя об этом, и вообще… Мне уже заранее не нравится… — заводит она свою прежнюю шарманку. И я закатываю глаза.
— Ты помнишь, что я говорил о ништяках? — спрашиваю, сжав её пальцы своими.
— Помню… — опускает она взгляд.
— Ну, вот… Девочка моя. Принимай уже, а… Я хочу делать тебе приятно.
— Не знаю, — отвечает и ёжится. А потом смотрит на мою яичницу.
— Да, я в курсе… Выглядит не очень, но это вкусно…
— Да, вкусно, — улыбается, забрав ладонь. — Ладно… Уговорил… Но на всякий случай, у меня сорок второй.
— Понял. Решим вопрос…
— Решала, — бурчит, как обычно, словно хочет принизить. Но я уже привык к этому. Вот такая у меня мадама. С гонором.
Всё-таки ест мой омлет, и я капец как рад этому. Не знаю, почему. Наверное, потому что это реально впервые. Я его минут пятьдесят точно готовил. Заранее встал, принял душ, потом пошёл собирать свою композицию… Получилась, правда, какая-то сраная абстракция, но ничего… Мы всё схавали с удовольствием.
