Тётя Люда сидит, как всегда, недовольная. А Мир периодически наклоняется ко мне и рассказывает о тренировках.

— Ты же про дерби не забыла?

— Нет, конечно, родной. Как я могу?

— Хорошо… Я очень рад… — улыбается он. — А…

— Тссс… Не надо здесь о нём. Потом… — он тут же замолкает, поняв меня с полуслова, и мы очень быстро оказываемся возле подъезда, начав выходить из машины.

— Дом, милый дом, — улыбается сестра, а я уже хочу уйти, но она не отпускает. Хватает за руку. — Побудь с нами немного… Ну часик, Мела…

— Да, Мел! — тут же поддакивает Мирослав, а я смотрю на тётю. Та ведёт себя так, словно меня не существует. Фыркает и идёт к подъезду.

— Ладно… — соглашаюсь я, поднимаясь в квартиру вместе с ними. Немного побуду и всё.

Когда заходим внутрь, я уже даже не чувствую здесь своего запаха, хотя всего пару дней прошло. Но будто чужим пахнет. Не знаю почему… Словно жильё само меня вытурило вместе с любыми воспоминаниями обо мне.

Ника ведёт меня в свою комнату, пока Мир и дядя Петя обсуждают что-то насчёт велосипеда, который он вскоре обещает ему купить.

— Ура, комната… — тут же закрывает сестра дверь. — Спасибо тебе. Думала она опять начнёт…

— Вроде бы всё тихо.

— Да… Думаю из-за тебя… Она такая уже несколько дней.

Я вздыхаю и не чувствую себя виноватой на этот раз. Она сама так грубо реагирует на всё. И мне её уже не переделать. Взрослая сформировавшаяся личность. Сама выбрала такой путь. Я ей не указ. Мне остаётся только поскорее сепарироваться, чтобы не участвовать в этом. И Нике я желаю того же… И даже Миру, хотя он ещё маленький…

Сестра падает на кровать и тут же достаёт телефон, пока я смотрю на себя в зеркало. Не представляю, каково это быть беременной… Ждать малыша. Думать о нём… Носить в себе. Это тяжкий труд, мне кажется.

— Ты уже думала о том, как назовёшь ребёнка? — спрашиваю заинтересованно, а она настолько мечтательно отвечает, что любо-дорого смотреть.

— Пока ещё нет… Есть варианты?

— Ну не знаю, смотря какое отчество, — хихикаю я, и только она хочет ответить мне, как в дверь квартиры раздаётся громкий звонок. — Кого принесло? Дядя Петя что ли выходил покурить?

— Нет, он с Миром…

— Странно тогда… — мы обе выглядываем из-за двери, и я прислушиваюсь.

Звучит голос молодого человека, передающего моей тёте что-то.

— Графа Андер — Романова… Вот здесь галочку и роспись… — говорит он, и она расписывается, пока я подвисаю и ощущаю, что сердце начинает ускоряться.

В смысле? В смысле Андер?

Иду прямиком туда, когда тётя закрывает за ним дверь, а увидев меня вздрагивает.

— Что это?

— Ничего, — тут же убирает письмо за спину.

— Я слышала, что сказали. Не притворяйся. Он назвал мою настоящую фамилию…

— Это не то, что…

— Отдай!!! — вырываю у неё письмо с психом и начинаю открывать. Подпись сверху гласит Алекс Андер. Господи. Руки трясутся. А я вся как натянутая тетива. Пока тётка с ужасом наблюдает за мной со стороны.

И на первых строчках письма сердце моё падает куда-то в ноги…

«Люда, вышли хоть одно её фото, я прошу тебя! Ты знаешь, что мне выезд запрещен, иначе я бы давно прилетел лично и познакомился со своей дочерью! Уже полгода от тебя молчание! Мы так не договаривались…».

У меня перехватывает дыхание, и я смотрю на тётю, ощущая, как всё внутри меня полыхает в огне от того, что я только что прочитала…

Назар Грек

Довожу свою почти до больницы, испытывая фонтан разношёрстных эмоций.

Я бы мог, конечно, внаглую зайти внутрь, но не хочу ссор.

Поэтому еду решить целую кучу вопросов и бронирую всё для лучшего вечера в нашей жизни. Просто хочу, чтобы обоим запомнилось, но эйфорию мою вдруг неожиданно прерывает отцовский звонок.

— Да? — отвечаю уже на пути за платьем. Заранее понимаю, что зря взял трубку, потому что просто так он как правило не звонит. Вообще. Ему вечно что-то нужно. Но я такой же… Воспитание, блин.

— Назар, поговорить надо. Жду в управлении.

— Я не могу сейчас. Занят. Что такое? Никак не отложить, что ли?

— И чем же ты занят, дорогой сын? — прерывает он с гонором, будто у меня дел своих быть не может.

— По учёбе гоняю, — отрезаю, а он на том конце провода язвительно усмехается.

— Учёба в этой богадельне, куда ты неожиданно для всех залез? Какого чёрта, Назар?! Всё из-за той девчонки?

— Даже если, то что? Отговаривать будешь?

— Сын, мне нужно твоё присутствие на сделке в Европе. Ты будешь меня представлять. Доверить никому не могу. Только тебе. А мне выезд ограничен. В курсе ведь последних новостей? Нормативку читаем?

— Читаем. Найми юриста. Ещё одного. Левого.

— Не смешно… Я серьёзно, сын.

— Я тоже… Ты что хочешь, чтобы я просто бросил здесь свою личную жизнь и полетел туда, как ни в чём не бывало? Я так не могу, блин! Бросить её не могу! — тут же парирую я.

— Да кто тебя бросать её просит? Бери с собой! Месяц там, успеете нагуляться, блин! — рявкает на меня отец. А я ведь точно знаю, что она откажется. Ни за что со мной не полетит. — Меня не волнует как. Убеждай. Но ты должен там быть. Всё понял?!

— Нифига я не понял, блин! — отрезаю ему со злостью.

— Ты лучше не зли меня, — звучит в ответ угроза.

— А то что?!

— Лучше тебе не проверять что.

На этом моменте я и вовсе скидываю трубку. Терпеть не могу, когда мной помыкают, а он именно это и делает. И меня это злит… Предложу ей полететь в Европу, но ведь откажет. Точно знаю, что откажет.

А я без неё не полечу сто процентов. На хую я всё это вертел.

И так с таким трудом её добивался. Чтобы потом что? Взять и потерять? Не… Так дела не делаются…

Останавливаю тачку непосредственно возле самых популярных магазинов. Знаю их, потому что мама очень часто таскала меня с собой раньше. Она ведь та ещё модница у меня.

А я никогда не испытывал столько эмоций к девушке, чтобы ездить и что-то выбирать.

И сейчас, выкурив сигарету, иду прямиком внутрь, рассматривая платья на витринах. И непроизвольно прикидываю, как они буду смотреться на ней. Свет мягко падает на манекены, а тонкий аромат парфюма витает в воздухе. Я медленно прохожу между рядами с изысканным тряпьём, которое стоит целое состояние, касаюсь руками, ощущая на пальцах гладкость шелка и мерцание пайеток. Консультант, девушка с безупречным макияжем и улыбкой, подходит ко мне и буквально сразу же строит глазки, очевидно, распознав брюлики в моём ухе и фирму часов на запястье.

— Что-то особенное ищете? — спрашивает она, внимательно глядя.

— Самое красивое платье, — отрубаю я. — То, что подойдёт для того вечера, когда она впервые почувствует себя настоящей королевой.

Звучит пусть и пафосно, зато с шиком. И обозначает мои истинные намерения. Я ни какую-то дешёвку одевать приехал. А свою Амелию.

Девушка доброжелательно кивает и ведёт меня к витрине, где сверкает ещё куча нарядов. Я херово разбираюсь в том, что вижу. Мне достаточно просто знать, что за бренд и всё. Плохо могу описать, но сияет это дерьмо не хуже звёзд на небе, правда. Я рассматриваю каждое: одно ослепительно-красное словно пламя, другое — нежно-голубое, как чистое небо. Консультант терпеливо описывает ткани, фасоны и дизайнерские нюансы, помогая мне представить, как это будет смотреться на ней. И когда взгляд мой цепляется за пепельный, практически тёмно-серый оттенок, я буквально за секунды распознаю, что вот оно. Тонкое и одновременно мощное по своей красоте. Я точно знаю — именно оно заставит её улыбнуться по-новому и почувствовать себя неповторимой.

На лице у консультанта появляется тихое одобрение.

— Отличный выбор, — говорит она, заметив мой взгляд, и тут же принимается аккуратно снимать его с выставки. — Вы знаете, у нас всё в едином экземпляре.

— Ну и чудно…

— Размер точно подходит?

— Визуально — да. Вроде как сорок второй.

— Да, действительно… Эта линейка как раз на сорок второй. Вам повезло… Видимо, Ваша девушка совсем не привередливая… — хихикает она, пока я тихо ржу себе под нос.