Денвер ерзает.

      - Мейс...

      Я знаю этот тон. Это, поторопись-блядь, тон. Очевидно, не имеет значения, происходит ли это в раздевалке, потому что мы опаздываем, или в разгар секса, его нетерпение звучит одинаково.

       Я снова засовываю в него два пальца, просто чтобы убедиться, что он готов. По тому, как дрожит его тело, а рука тянется к члену, сжимая его у основания, уверен, что он более чем готов принять меня. Мы оба опасно близки к краю, и это может закончиться самым быстрым сексом, который только известен мужчине.

      - Перевернись, - говорю я.

      Матрас Денвера высоко над полом, поэтому, когда он встает на четвереньки и опирается на локти, а его задница приподнимается, мой член идеально совпадает с его анусом, когда я стою в изножье кровати.

      Я хочу сразу же войти, хочу жестко взять его, но знаю, что нужно начать медленно.

      Мой член находится между его ягодицами, пока я провожу руками по его стройному, но подтянутому телу. Мышцы его спины сокращаются под моими пальцами.

      Я провожу руками вниз, чтобы обхватить его бедра, любуясь его круглой задницей, но воздерживаюсь от того, чтобы наклониться и прикусить ее. Он совершенно гладкий, в отличие от меня. Я ни в коем случае не волосатый, но у Денвера белая, сливочная кожа.

      - Поторопись, - говорит Денвер.

      Я издаю негромкий смешок.

      - Прости. Я перестану любоваться твоим сексуальным телом.

      - Ты можешь любоваться им, пока меня трахаешь.

      Я фыркаю.

      - Ты властный, когда возбужден.

      - Я не властный. Я нуждающийся. Есть разница, и ты мне, пиздец, как нужен.

       Вот почему мне так трудно отказать Денверу: мне нравится чувствовать себя нужным, и когда он произносит эти слова, я таю внутри. Все то время, что я отсутствовал, он игнорировал мои звонки, все, что ему нужно было сделать, это сказать эти три коротких слова: «Ты мне нужен», и я бы примчался.

      Я, наконец-то, избавляю его от страданий, но затем погружаюсь в свой собственный мир, потому что, когда я прицелился к его анусу и протолкнул член сквозь тугое кольцо, он напрягся, и я понял, что должен двигаться медленно, чтобы он привык, что внутри него не пальцы.

      Мне не нравится видеть, как ему больно, но еще хуже то давление, которое ощущается на головке члена. Трудно удержаться, чтобы не войти в него так, как мне хочется.

      Я тянусь за смазкой, не выходя из него, что, вероятно, является ошибкой, потому что это заставляет меня двигаться в нем еще сильнее, и он всхлипывает. Это определенно не радостный всхлип.

       - Прости. - Я собираюсь выйти, но он вслепую тянется за спину.

      - Нет, не надо. Еще нет. Дай мне секунду.

      - Я все еще здесь, - заверяю я его и наношу еще немного смазки на его дырочку и на себя.

      Пока он привыкает к головке, я поглаживаю остальную часть члена, пытаясь подавить желание двинуться внутрь.

      Денвер смотрит на меня через плечо, наблюдая, как рука скользит по моему твердому стволу.

      - Блядь, это горячо.

      - Мне тоже хорошо, - выдавливаю я. - Я мог бы кончить вот так.

      - Не надо. Мне нужно, чтобы ты полностью был во мне, когда кончишь.

      Одной этой мысли достаточно, чтобы приблизить меня к оргазму.

      На лице Денвера появляется новая решимость, прежде чем он опускает голову. Как будто набираясь смелости, чтобы попытаться, он толкается назад, принимая мой член глубже. Его дыхание становится резким и учащенным.

      Я держу себя в руках, стараясь оставаться как можно более неподвижным, пока он насаживается на член. Мне приходится стиснуть зубы, и напрячь почти каждую мышцу своего чертова тела, чтобы сохранить контроль, но я справляюсь.

      Когда я полностью вхожу в него, он начинает расслабляться, но как только я пытаюсь пошевелиться, он напрягается снова.

      - А я-то думал, что долго не продержусь, - говорю я.

      - Заткнись, - бормочет он. - Просто подожди, пока не настанет твоя очередь. Я бы хотел посмотреть, насколько спокойно ты это воспримешь.

      - Моя очередь?

      После нескольких недель исследований с Денвером я очень быстро понял, что слово «никогда» не должно быть в моем лексиконе. Судя по тому, как мы изучаем мир, открывая для себя что-то новое, я больше ни от чего не откажусь.

      - Поменяться - это честная игра и все такое. - Денвер снова насаживается на мой член, и на этот раз звук, который он издает, гораздо приятнее.

      - О, да? Это предупреждение быть с тобой помягче? - Он не отвечает, только дрожит подо мной.

      Мне нравится, когда он такой - в моей власти и полностью доверяет. Дрожащий от желания - это бонус.

      - Я могу это выдержать, - говорит он. – Теперь мне хорошо.

      - Ты уверен? - Я медленно вращаю бедрами, чтобы проверить это. Теперь мне двигаться легче, но, ебануться, ощущения слишком приятные. Его задница теплая и тесная, и, - Блядь.

       Мурашки пробегают по спине, когда я вхожу и выхожу из него. Я наблюдаю, как член исчезает между его ягодицами.

      - Да. Двигайся, - говорит Денвер между стонами и хрипами.

      Наши тела встречаются, снова и снова сливаясь воедино, и я заворожен. Отчаянные звуки, которые он издает, лишают меня последних остатков самообладания.

      Я хочу отпустить себя и жестко его трахнуть. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось кончить.

      Денвер теперь дышит учащенно.

      - Мейс… Мне нужно… Нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне.

      Я обхватываю его твердый член рукой и дрочу.

      Пока я балансирую на грани между сдерживанием и освобождением, Денвер тяжело дышит, повторяя мое имя снова и снова, и кажется, он пытается убедить себя, что это я с ним.

      Я больше не могу сдерживаться. Оргазм захлестывает меня с такой силой, что приходится обхватить бедра Денвера обеими руками, пока я изливаюсь в него. Он хнычет, когда отпускаю его член, но я ничего не могу с собой поделать. Я вот-вот рухну на него сверху.

      Он быстро берет инициативу в свои руки, энергично двигаясь, так быстро, что к моменту, как я перестаю дрожать, его задница сжимаются вокруг моего члена, и он теряет контроль над собой. Это немного продлевает мой оргазм.