- Отлично.

      Блейк наклоняется между нашими сиденьями.

      - И все же, есть одна вещь. Как думаете, люди начнут говорить о воссоединении, если мы все это устроим?

      - Определенно начнут, - говорю я. - Технически, мы оказываем Харли услугу, но... - Я поворачиваюсь к нему. - Наверное, нам следует признать. Ты знаешь, что это воссоединение состоится. Думаю, что на данный момент Харли горы свернет ради этого. Ты знаешь, что он звонил мне каждую неделю в течение почти шести месяцев, прежде чем вы, ребята, появились у моего порога?

      Блейк кивает.

      - Он также много раз приходил на съемочную площадку ко мне.

      - И ко мне, - говорит Денвер.

      - Я думаю, нам стоит попробовать. - Вот я и сказал. - Но, как и договаривались, мы твердо стоим на своем. Если Харли захочет, чтобы это произошло, он станет главой нашего нового лейбла, и мы не можем позволить ему помыкать нами, как это делали «Джойстар».

      - Согласен, - говорит Блейк.

      - Я думаю, у Харли все получится, - говорит Денвер. - Ну, знаете, если он сможет нас поймать.

      Мы останавливаемся и паркуемся прямо у кинотеатра, что уже привлекает внимание некоторых, но когда мы выходим из машины, начинаются крики.

      - Вы можете поверить, что прошло уже больше двух лет, а мы по-прежнему получаем такую реакцию? - Говорит Денвер, прежде чем его тут же обнимает восторженный фанат.

      Небольшая толпа собирается быстро, и хотя это ошеломляет, потому что я давно не сталкивался с такой толпой, мне также приятно слышать, как сильно люди все еще любят нас.

      Есть агрессивные типы, лезущие из кожи вон, чтобы добраться до нас, но, как делал всегда, я нахожу тех, кто держится в хвосте, терпеливо ожидая своей очереди, даже если это означает, что они ее пропустят.

      Я пробираюсь сквозь толпу людей, проталкивающих в мою сторону свои телефоны, и замечаю девушку с ярко-рыжими волосами, веснушками и в огромных очках, которая смотрит в землю.

      - Привет.

       Ее взгляд встречается с моим, и ее глаза расширяются. Я улыбаюсь.

      - Селфи?

      Она кивает и достает свой телефон, чуть не роняя его при этом.

      Вот почему мне так нравилось то, что мы делали. Вот почему все это дерьмо стоило того.

      - Ты всегда был моим любимчиком, - тихо говорит она, и я усмехаюсь.

      - Спасибо.

      Она убегает, как будто я только что порадовал ее, и это переполняет мое сердце.

      Мы втроем немного задерживаемся, делаем селфи, меня всего пару раз спросили, почему я выгляжу по-другому, и каждый из нас уклонился, когда его спросили: «Когда состоится воссоединение?»

      Примерно на десятый раз, когда нас спросили, Денвер, наконец, дал ответ.

      - Я не знаю. Райдер говорит, что это произойдет, когда нам исполнится сорок. - Денвер смотрит на меня. - Для тебя это будет всего через три года, да?

      Я показываю ему средний палец. Мне позволено вытворять подобное дерьмо на публике, ведь я «плохой парень». Представьте, что бы сделали эти люди, если бы узнали, что я семьянин из маленького городка, выросший на захудалой лесной ферме в глухомани штата Монтана, а не тот, за кого они меня принимают.

      Возвращение домой к маме не кричит о том, что я плохой парень. Так же как и быть милым с застенчивыми людьми в толпе, но это другое. Отношение плохого парня должно быть направлено только против системы или других известных людей. Нападать на фанатов - это хороший способ потерять карьеру.

      - Можно поцелуй? - спрашивает кто-то у Денвера.

      Его взгляд скользит по мне, прежде чем он неловко улыбается.

      - О, конечно. – Он тянется к ее щеке, но она отстраняется.

      - Подожди. Мне нужно заснять это.

      Я был в двух секундах от того, чтобы столкнуться с этим ужасным чувством, известным как ревность, но тут она взяла и сказала это.

      Самый быстрый способ гарантировать, что кто-то знаменитый больше никогда не захочет тебя поцеловать, это попросить сфотографировать это.

      Денвер целует ее в щеку, а я даю автограф.

      Вскоре нас окружает огромная толпа, и Блейк проверяет свой телефон.

      - Мы здесь уже почти полчаса. Может, пора бежать?

      Мне жаль тех, кто пришел сюда слишком поздно, но еще немного, и Харли будет маршировать по улице. Или, может, он уже здесь, в своей машине, и ждет чтобы мы сделали следующий шаг.

      - Нам пора, - говорю я громко, чтобы нас услышали окружающие.

      Мы отступаем на шаг и машем всем, и когда Денвер садится в машину, он кричит:

      - Не забудьте поставить хэштег «Найди нас!».

      Мы отъезжаем как раз вовремя. Когда Денвер выезжает на улицу, появляются репортеры.

      - Это было весело, - говорит Блейк. - Мне странно, как ведут себя кинофанаты по сравнению с фанатами «Одиннадцать». Мои кинофанаты довольно ярые, называют меня Коби, а не Блейком, но фэндом «Одиннадцать»? Я почти забыл, насколько это опьяняюще.

      Должен согласиться. Это было приятно.

      Ближе к распаду «Одиннадцать», когда мы все устали и выдохлись, фанаты, подходившие к нам, начали казаться нам вторжением. Их вопросы раздражали нас. Но это было не потому, что мы их не ценили. Это было потому, что мы чертовски устали.

      - Куда теперь? - Спрашивает Денвер.

      - Поужинаем, а потом сходим в клуб, - отвечает Блейк. - Я могу сводить нас в «Скарлет». Я там постоянно бываю, когда не на съемках.

      - Я знаю, куда мы можем пойти поужинать. - Денвер приводит нас в «Сохо Хаус», эксклюзивный клуб, членом которого нужно быть, чтобы попасть туда.

      - Здесь нельзя фотографировать, верно? Разве смысл не в том, чтобы быть на виду? - спрашиваю я его.

      - Внутри есть фото-будка. Я предлагаю перекусить, затем сфотографироваться в будке, а затем отметить «Сохо Хаус» и использовать хэштег «Найди нас», прежде чем сбежать. Люди подумают, что мы устраиваем рекламный трюк. Харли будут дразнить.

      - Кто же знал, что ты злой пиар-гений? - Блейк игриво хлопает Денвера по руке.