- Вашего слова будет достаточно. Пока я уверен, что вы его не нарушите. - Денвер говорит своим профессиональным голосом. Обаятельным, приятным и искусственным.

      Ему досталась роль славного парня. Наивного паренька. Вероятно, потому, что он был самым младшим из нас. На самом деле, он пьет как сапожник и ругается как матрос.

      Мне присвоили образ «плохого парня» после того, как лейбл использовал мою душевную боль от измены невесты в своих интересах. Я отношусь к женщинам как к грязи, и никто не может меня приручить. Как-то так.

      Вот такую ​​историю они рассказывают. Я бы очень хотел, чтобы кто-нибудь меня приручил. Я хочу просыпаться каждое утро рядом со своей второй половинкой и заниматься с ней любовью каждую ночь, но слава все изменила. После того первого сокрушительно разбитого сердца я не знал, кому могу доверять. Поэтому я поддался репутации «плохого парня». Неудивительно, что я остался один.

      - Он должен быть здесь с минуты на минуту, - говорит Денвер.

       - Я здесь, - хриплю я и выхожу из-за угла, входя через раздвижную дверь.

      - Я так и знала! - думаю, это та брюнетка, что визжала ранее.

      Я бросаю взгляд на Денвера, гадая, думает ли он о том же, о чем и я. Фэндом «Одиннадцать» не стареет. Но вместо этого он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот.

      Ах да, мои волосы.

      - Я испортил прическу? - Я провожу рукой по густым прядям.

      - Нет. Выглядит неплохо. - Он поворачивается к своим участникам. - Знакомьтесь, это Мейсон. Мейсон, это Сиси, Деклан, Генри, Айла и Реджи. - Денвер поочередно указывает на них, но я, вероятно, запомню их как Суперфана, Джеймса Бланта 2.0, Золотого мальчика, Блондинку и Типичного Чернокожего. Учитывая, что Суперфан - латиноамериканец, думаю, они достигли своей квоты на разнообразие.

      Я неловко машу рукой.

      - Привет.

      Для меня зарезервировано место во главе стола, напротив Денвера.

      - Налетайте, - говорит Денвер о коробках с пиццей, разложенных перед нами.

      Мы все берем себе по пицце, но в компании царит странная атмосфера. Не знаю, то ли из-за моего присутствия, то ли они нервничают, то ли ещё что. Я вопросительно поднимаю бровь, глядя на Денвера, но он выглядит так же растерянно, как и я.

      Я откидываюсь на спинку стула.

      - Судя по молчанию, у вас у всех есть ко мне вопросы.

      - Вот это самомнение, - фыркает Денвер, но улыбается мне.

      - Где ты был? - Спрашивает Блондинка.

      - В Монтане.

      Она закатывает глаза.

      - Это мы знаем, но я спрашиваю, почему?

      - Оу. Чтобы быть поближе к своей семье. Это место, где я вырос. Я устал от голливудского дерьма.

      Пять пар глаз уставились на меня.

      - Предполагается, мы пытаемся заинтересовать этих людей нашим бизнесом, Мейс, - говорит Денвер.

      - Верно. Упс. - Я повышаю голос. - Заключайте контракт со звукозаписывающей компанией, ребята. Это здорово. - Я поднимаю два больших пальца вверх.

      Денвер не впечатлен.

      - Ладно, теперь ты их просто пугаешь.

      - Вы, парни, забавные, - говорит Суперфан. - Значит, это правда? Вы на самом деле друзья?

       Ого, привет, сложный вопрос. Не то чтобы они знали. Денвер пронзает меня бирюзовым взглядом, к которому я питаю слабость. Он хочет, чтобы я ответил на этот вопрос? Отлично.

      - Лучшие. - Правило номер один в Голливуде. Придерживайся сценария. Когда-то не было бы так сложно сказать, насколько мы близки.

      Сейчас…

      - Он лжет. - Денвер ухмыляется. - Он здесь только из-за еды.

      - И это тоже, - соглашаюсь я.

      Двойник Джеймса Бланта поворачивается ко мне.

      - Я видел, что писали о тебе после той фотографии... и, э-э… Я не очень разбираюсь в правилах этикета, когда дело доходит до таких вещей, но хотел сказать, что они мудаки.

      Я фыркаю. Вообще-то, мне нравятся эти дети. Под «детьми» я подразумеваю, что им, вероятно, от восемнадцати до двадцати пяти лет. Боже, Денвер - наставник для людей своего возраста.

      - Спасибо, но это все часть бизнеса.

      Ненавижу себя за то, что у меня до сих пор с языка срывается этот укоренившийся ответ, и инстинкт подсказывает мне защищать индустрию, полную комплексов по поводу внешности и невыполнимых стандартов.

      - Вообще-то, знаешь что? - говорю я. - Ты прав. Они - мудаки. Многие из тех, кого вы встретите в этой индустрии, такие же. Но если вы им об этом скажете, это плохо на вас отразится.

      - Мейс, - предупреждает Денвер.

      - Нет, они должны это услышать. Если вы серьезно относитесь к музыкальной карьере, вам придется услышать горькую правду. Смена имиджа, прибавка в весе, другая прическа - все это сделает вас мишенью для хейта в Интернете. Помните, как Гарри Стайлс отрезал свои длинные волосы?

      - По всему миру подростковые сердечные переживания, - говорит Денвер.

      - Если вы собираетесь стать публичной фигурой, вам нужно обладать толстой кожей, чтобы выжить. Правильно ли это? Нет. Должен ли кто-то отстаивать свою позицию? Возможно. Но на новых исполнителей и так оказывается достаточно давления, чтобы они стали популярными, без необходимости беспокоиться о скандалах. Менеджеры видят нарушителей спокойствия и бегут в другую сторону. Лейблы разрывают контракты без предупреждения. - Я знаю. Поверьте.

      - Теперь, когда мистер Брюзга испортил настроение, в индустрии есть и хорошие моменты. Верно, Мейсон? - Денвер пристально смотрит на меня, как бы говоря, что я должен это исправить.

       - Отлично. Скажу, что нет ничего лучше, чем быть на сцене, - мой взгляд встречается с взглядом Денвера, - со своим лучшим другом и наблюдать, как тысячи фанатов приветствуют тебя. В некотором роде, оно того стоит. Это тяжелая работа, но ты можешь увидеть мир, ты выступаешь на переполненных стадионах перед людьми, заплатившими кучу денег, чтобы прийти и увидеть тебя. Фэндом всего этого просто опьяняет.

      К ним возвращаются улыбки, и к Денверу тоже.

      Позже, когда я убираю тарелки и ставлю их в раковину, Денвер незаметно подходит ко мне.