Габи любовалась каждым отточенным, плавным взмахом ракетки в умелых руках своего лидера. На третьем гейме даже мелькнула идея предложить ему дружественную игру, сколь бы дико не звучала разнополая встреча на корте. Но тут же отказалась от дурной мысли: нет, она бы не выстояла против игрока «Большого шлема» и пяти минут, ее потолок — играть за школу экономики с другими университетами на любительском уровне. Позориться перед Нейтом и выглядеть неумехой точно не стоило.

Оторваться от созерцания игры пришлось, когда на новом глубоком вдохе уловила нотку лимонного одеколона за спиной. Точно. Ее проблема, которую нужно решать.

Осторожно похлопав Мел по лежащей на подлокотнике руке в короткой белой кружевной перчатке, Габи привлекла ее внимание и склонилась поближе. Подруга тут же подалась к ней, создав маленькое облачко приватности для шепотка:

— Скажи ему, что в пятницу мне нужна будет помощь. Иначе меня не ждите.

От шеи Мел стойко пахло розами. Все-таки ее благородство и связь с титулованными особами чувствовалась даже в том, как изящно она наклоняла голову и какое самообладание держала всегда, когда оно требовалось. Но не зря ее бабушка-графиня считалась революционеркой своего времени, добившейся в итоге для женщин и права выступать на спортивных соревнованиях, и голосовать, и быть избранными в парламент. Однако даже сама графиня Де Росс никогда не действовала в одиночку, и ее внучка тоже шла по этому пути в окружении сильных людей.

Таких, как легко отбивающий мяч поджарый мужчина на корте.

— Поняла тебя. Завтра обязательно будь здесь на следующей игре, инструкции оставим через мороженщика. Мята и шоколад, — можно было только позавидовать сообразительности Мел, на ходу явно придумавшей способ избавления от телохранителя, которому на пятничном собрании подполья делать было абсолютно нечего.

Подруги вернулись к матчу, который уже перешел во второй сет. Новая мощная подача с руки Эмерсона, отскок — и мяч, словно сбежавший заключенный, перелетел через сетку ограждения и понесся прямо в клубный сектор. Дамы ахнули, мужчины вскрикнули.

Габи даже не успела испугаться или отклониться. Просто увидела, как с левой стороны мелькнула рука в темном пиджаке. Резкое, но не суетливое движение. Щелчок кожи о войлок.

Анджей поймал мяч на лету, не сходя с места. Обезвредил эту смешную угрозу, летевшую в ее лицо, вызвав несколько восторженных возгласов зрителей. Он замер на мгновение, а затем вежливо, без улыбки, кивнул извиняющемуся теннисисту и мягко перебросил мяч обратно на корт через ограждение. Ни слова ей, замершей от потрясения в точности как и Мел.

Вся сцена заняла пять секунд. Но в эти секунды пришло яркое и короткое как вспышка осознание собственной неприкосновенности. Аплодисменты зрителей, смешанные с облегченным смехом, относились к элегантному спасению. Однако не отличная реакция смутила Габриэллу до корней волос. Она увидела работу. Чистую, отточенную, инстинктивную. И понимание, что с такой же четкостью и без тени эмоций ее могут привязать к сиденью, окатило грудь горячей волной.

— Хорошая реакция, доберман, — наконец, глухо пробормотала Габи, тут же заев слова клубникой.

Анджей не ответил, продолжая стоять за ее креслом немой безразличной статуей.

Самые ненавистные Габи вещи: ожидание, бездействие, рисовый пудинг и роль пай-девочки. Всего этого за следующие три дня пришлось отхватить с лихвой, по утрам без особого энтузиазма кататься на скучноватые матчи этапа одной восьмой, а вечерами тоскливо перечитывать репортажи Нейта из его спортивного журнала и редкие, но очень меткие статьи из дружественных изданий на более злободневные темы. Такие, как необходимость отмены рабства, отсоединения колоний и предоставления гражданских свобод всем слоям общества, которые этого лишены — в первую очередь женщинам. Абсурд, но ведь их пор не подпускали к половине спортивных дисциплин вроде марафонов и тяжелой атлетики: Нейт на эту тему по весне опубликовал в «Бигль» настолько саркастическую и пропитанную тонким юмором статью, что моментально завоевал сердца всех однокурсниц Габи. А она и рада была принести на собрание студенческого братства ароматную стопку свежего тиража.

Нейт открывал ее сверстникам глаза, и уже поэтому обрастал ореолом святости для бунтующей натуры наследницы «Эйлайн механикал».

Чуть веселее дождливо-пасмурных будней было разве что во вторник, когда Габи покупала мороженое у мальчишки под полосатым красно-белым зонтиком на углу парковки по дороге на корт.

— Мята с шоколадом, пожалуйста, — попросила она, на что мальчуган растерянно захлопал глазами.

— Такого нет, мисс, — пробормотал он и опасливо огляделся.

«Совсем зеленых вербуют», — невольно подумалось Габи, и она буквально слышала, как дышал за спиной телохранитель, готовый доложить Элен о любой странности вокруг нее.

— Даже для меня? — она сняла солнечные очки и чуть наклонила голову, позволяя получше разглядеть свое лицо. — Вон то, зеленое, разве не мята с шоколадом? Или это фисташка?

Мальчишка почесал затылок, сдвинув на лоб треугольную белую шапочку, а потом громко ахнул:

— О, простите, мисс! Мята и шоколад, да-да, сию секунду!

Он засуетился, наполняя вафельный рожок двумя шариками мороженого. Совершенно не пытаясь сохранить секретность, свернул в кулек для него не салфетку, а исписанную мелким косым почерком изнутри плотную бумагу. Габи закатила глаза и спешно повернулась к телохранителю, отвлекая его внимание от происходящего.

— Доберман, а тебе какое?

— Я на службе, — сухо отозвался он, убрав руки за спину.

— Так я тебе и не пинту пива предлагаю! — хохотнула Габи на его насупившийся вид. — Клубничное подойдет? Пломбир?

— Не положено. Руки должны быть свободны.

— Какой ты скучный…

Однако внимание его и впрямь получилось переключить. Афера удалась, и рожок с вожделенной запиской оказался у нее. Там была подробная инструкция для пятницы, составленная технично и без малейшей эмоции, даже без подписи, что безумно огорчило. В глубине души Габи надеялась, что Нейт напишет это сам, в конце добавит что-то личное или пожелает удачи. Увы, похоже, запиской и планом занимались его неизменные подручные Эрик и Роб — верные, исполнительные парни, не первый год работающие в журнале Коллуэла и по совместительству выполняющие поручения лидера подполья.

Хотелось бы для этого вечера блистать, однако выглядеть нужно было максимально неприметно. Еще и дождь зарядил, так что Габи выбрала скромный и теплый кофейно-коричневый костюм с коротким жакетом на крупных пуговицах и прямой юбкой до колена. От пестрых чулок также пришлось отказаться, а волосы уложить в практичный высокий хвост с начесом на макушке. Карамельные пряди с завитыми кончиками хорошо сочетались по цвету с костюмом.

Спускаясь по лестнице с маленькой сумочкой в руках, она втайне надеялась, что получится улизнуть из-под носа ее сторожевого пса. Анджей пил чай в столовой и негромко разговаривал с Норой, моментально затихнув при стуке каблуков по ступеням.

— Уже достаточно поздно для прогулок, — заметил он, тут же поднявшись и подхватив со спинки черный пиджак.

— А я разрешения не спрашиваю — хочу развеяться, — беспечно махнула рукой Габи и прошествовала к дверям.

Спустя пару минут отработанным за пять дней службы жестом Анджей открыл для нее пассажирскую дверцу машины и занял место водителя.

— Куда едем? — пробасил он, заводя двигатель.

— Портобелло-Роуд, встанешь на площади у рынка, — Габи старалась, чтобы голос звучал безразлично и твердо, но все же громко сглотнула.

Анджей повернул к ней голову, и хоть она продолжала смотреть через лобовое стекло на погружающуюся в сумерки улицу, легко ощутила его удивление.

— Ноттинг-Хилл? В девять часов вечера, в пятницу? — уточнил он, коротко глянув на наручные часы.

— Не знаешь, где это? Карту нарисовать? — съязвила Габи, маскируя нервозность нападением.