— Привет, милая! Ты пропустила все самое интересное, — тихонько вздохнула Мел, как только подруга устроилась рядом. — Энн и Рене ведут с отрывом: похоже, в этом году можно надеяться на кубок!

— Ура, — без малейшего энтузиазма Габи отсалютовала бокалом в сторону корта, где шла с привычным стуком мяча по газону игра, и сделала солидный глоток.

— Смотрю, кто-то не в духе? — Мелани склонилась ближе к ее уху и прошептала: — Уж не твоя ли помада на воротнике у песика?..

Едва не подавившись просекко, Габи резко обернулась на застывшего за спинкой кресла Анджея и действительно заметила небольшое красное пятнышко на белой ткани. Уровень стресса подскочил до критического от такой излишней внимательности подруги, и залпом допив содержимое бокала, Габи состроила безразличную мордашку:

— Понятия не имею, где он шлялся и с кем, — заявила она, не приглушая тона. — Тот еще кобель.

Мелани хитро улыбнулась, не став более заострять ситуацию и развивать простейшую мысль, плавающую в пропитанном запахами дорогих духов и клубники воздухе: о полном совпадении оттенка на губах Габриэллы и на вороте Анджея. Вернувшись к созерцанию продолжающегося гейма, Мел откинулась в кресле и закинула ногу на ногу, изящно расправив ярко-бирюзовый подол платья. Габи последовала ее примеру, хотя сосредоточиться на движущихся по корту фигурках в белых формах не получалось.

В кои-то веки игра не вызывала интереса, а исход был уже настолько очевиден, что болеть за победу представительниц своей страны не возникало нужды. Солнце заливало зеленый газон, одетые в свободные летние наряды зрители хлопали на новую успешную подачу Рене. Зацепившись за знакомый травянистый оттенок чьей-то рубашки, взгляд Габи рассеянно скользнул к трибунам напротив, в ложу, где обычно сидели чопорные джентльмены. Чутье не подвело: это действительно наблюдал за ходом полуфинала Нейт, сидящий в первом ряду и без конца пишущий в блокноте. Наверняка готовил отчет об Уимблдоне для «Бигля», и компанию ему составляли неизменные друзья и коллеги — рыжий Роб и вертлявый Эрик, который даже перегнулся через ограждение, чтобы не упустить мяч из виду.

Габи слабо улыбнулась. Несмотря ни на что, увидеть эти золотые кудри сегодня — приятный сюрприз. Она поправила челку и жемчужные бусы, незаметно застегнула лишнюю по открытости пуговицу блузки. Существовал хороший шанс, что Нейт ее заметит, значит, выглядеть надо безукоризненно… а не так, словно десять минут назад ерзала на чужих коленях.

— Тетушка Софи приглашает тебя на день рождения, — заметив, куда смотрит подруга, шепнула Мел и протянула ей маленький белый конвертик, запаянный сургучной печатью с вензелями. — Элен, конечно, тоже приглашена, но мы ей об этом не скажем, правда?

— Разумеется, — кивнула Габи, пряча пригласительный в сумочку, для чего пришлось поставить бокал на небольшой столик между креслами. — Обязательно приду. Я так понимаю, это не единственный конверт, который ты отдала сегодня?..

— Все верно. И… надеюсь, тебя это не смутит, но было принято решение, что лучший для всех вариант — если я познакомлю Нейта с дядюшкой лично. То есть как со своим молодым человеком.

Мелани явно было неловко: она покраснела, почти слившись по цвету кожи со своими волосами. С несвойственной ей неуклюжестью сложила руки в коротких сетчатых перчатках на коленях, пока Габи в легком недоумении хлопала глазами. Да, спору нет, для их дела, чтобы помочь Нейту найти идеального человека в службе госбезопасности, все средства хороши. И все же внутри неприятно царапнуло.

— И как ты будешь выкручиваться перед родственниками потом, когда они поймут, что между вами с Нейтом ничего нет? — хмуро поинтересовалась Габи, не сводя напряженного взгляда с трибуны напротив.

Там шло какое-то шевеление: в ближайшем проходе показалось два констебля в черных мундирах и шлемах, словно кляксы чернил в общей массе светлых и ярких одежд.

— Ну, у меня вполне понимающая семья — скажу потом, что не срослось, — беспечно махнула рукой Мел. — Мне важно, чтобы поняла ты. Я не претендую на Коллуэла, даже не думай…

Она продолжала щебетать что-то еще о том, насколько ей безразличен их лидер как мужчина, и что важна лишь цель, но Габи практически не слышала. Черные пятна неумолимо приближались к ложе, и именно к первому ряду, на что другие зрители вскочили, начав возмущаться. И вот, добравшись до Роба, они моментально подняли его с сиденья и нагнули вперед, буквально перекинув через ограждение. Сверкнула сталь наручников.

— Черт возьми, — тихонько пробормотала Габи, заглушая голос подруги.

— Ты тоже это видишь? — ахнула Мел, наконец-то обратив внимание на происходящее.

Даже не прервав игры, констебли технично и быстро уводили Роба из ложи, а Нейт и Эрик кинулись следом. Тревога заставила Габи подняться на ноги, будто ватные от внезапной слабости. Она машинально метнулась было к выходу — сейчас же узнать, что все это значит! — но тут ее остановила рука Анджея, перехватив за предплечье.

— Пусти, доберман! — шикнула на него Габи, дергаясь в слепой попытке вырваться.

— Сиди и смотри игру, — решительно толкнул он ее обратно в кресло под шокированным взглядом подруги. — Или тебе напомнить, чем еще грозит твоему драгоценному пустослову каждый твой неверный шаг?

— Я… я пойду, все разузнаю! — пискнула Мел испуганно и в два счета ретировалась, мелькнув бирюзовым платьем.

А все, что осталось Габриэлле — взять с подноса пробегающего мимо мальчишки в зелено-фиолетовой форме еще один бокал, закипая от понимания, что она на коротком поводке, который так просто не снимешь. И только спустя еще минуту, когда волнение на трибунах затихло, ее будто током пронзило слово «еще».

Четыре фигурки в белых теннисных платьях без конца мельтешили на корте, мерно стучал от их ударов мяч, болельщики с энтузиазмом встречали каждую новую подачу и поддерживали аплодисментами полученные очки. Габриэлла же смотрела на игру слепо, вообще не улавливая процесса, и даже отпить просекко не могла — ее все сильнее тошнило, и бокал она без конца вертела, грозя разлить содержимое..

Мелани никак не возвращалась. Покусав губы в сомнении, Габи подняла взгляд на Анджея и тихо, но настойчиво попросила:

— Сядь. Тебе явно есть, что мне рассказать.

Он громко выдохнул — сначала подумалось, что откажется. Но после недолгого колебания доберман все-таки обогнул пустующее кресло и сел, устало откинувшись на спинку.

— Бэмби, ты же не полная дура, — голос его звучал откровенно измотанным. — Даже совсем наоборот, только зачем-то строишь из себя такую. Давай, подумай сама, за что могли арестовать этого рыжего. Знаешь марку его машины?

Габи нахмурилась и отставила бокал на столик: перехотелось не только пить, но и юлить от честных ответов. Она чувствовала, что этот разговор — большое одолжение ей, и потому максимально напрягла память.

— Я… не помню, видела всего пару раз, и то, в полумраке. Вроде бы серого цвета, но марка? — Габи слабо качнула головой и ахнула от понимания прозвучавшего намека. — Не может быть! Машина Роба — «Минор»?!

Анджей кивнул и глянул на нее с очевидным снисхождением.

— Неужели до тебя начало доходить, а? Причем я сам вчера слышал, как Роб говорил, что его машина временно неприкасаема. С чего бы это, мм? Уж не потому ли, что он недавно сбил на ней человека, и она в розыске… Ну и раз арест все-таки произвели, значит, все подтвердилось, когда в его дом пришла полиция. Какие еще тебе нужны доказательства, чтобы понять — ты связалась с бандой отпетых ублюдков, которые с твоей помощью хотят уничтожить Элен?

Габи растерянно заморгала, искала слова для достойного ответа, но… Все аргументы, которые раньше казались незыблемыми, рассыпались на лету, словно ничего не значащие пушинки. Несмотря на царящую летнюю жару, она поежилась и обняла себя за плечи, как в детстве, когда ее некому было укачать или утешить, и приходилось делать это самой. Вдох. Выдох.