— У меня и правда…

— Болел живот? — Анджей закатил глаза и отодвинул от себя пустую тарелку. — Да с любовью к подобной кухне ты явно крепче, чем хочешь казаться. Ты не могла не понимать, что обман быстро раскроется, и что Элен будет в ярости. Ты ничего не добилась кроме того, что вывела ее на очередную ссору. А значит… цель была другая.

— Не было никакой цели, — невинно похлопала ресницами Габи и последним глотком осушила бокал. — Выключи уже параноика, доберман. И начни спать ночами: я слышу, как ты слоняешься по коридорам. Думаешь, сбегу под покровом ночи?

— Думаю, у тебя бы вполне хватило на это безумия.

— Считаешь меня чокнутой избалованной дурой?

Она наклонила набок голову, с очевидной насмешкой ожидая его ответа. Большие карие глаза хмельно сверкали, а ногти застучали по столику. Звук раздражал, и Анджей непроизвольно накрыл ее пальцы своими, чтобы она прекратила — но Габи замерла, явно истолковав жест не так, как следовало.

Однако ладонь не убрала, и по венам заструилось новое, сладкое тепло.

— Считаю, что воскресным вечером в доме были непрошенные гости, — прошептал Анджей глухо, не моргая глядя в ошеломленное личико Бэмби. — Но не могу этого доказать. Интересно, тебя не мучает совесть за Нору и ее дочь? Ты помогла поднять бизнес мигрантке-уборщице, когда только заканчивала гимназию. Но твою домработницу из-за твоих фокусов чуть было не сбила машина, и тебе совершенно наплевать?

Он чувствовал, что в его тон прорезалась угроза — выплывало наружу все подавленное раздражение последних дней. Злость на себя за проявленный идиотизм и излишнее доверие к ней и понимание, что каждую ее эмоцию, которую видит перед собой, нужно разделять на два и подвергать сомнению. Его пальцы сами собой сомкнулись на тонком девичьем запястье, и теперь это было требование ответа, а вовсе не милый жест.

Габи растерянно приоткрыла рот, не пытаясь вырваться — только задышала чуть громче. Зрительный контакт затянулся, сгущая над двумя головами тучи напряжения. От контакта кожа к коже словно пронеслись из одного тела в другое волны мурашек.

— Цыпленок тандури, — объявила Шаная, прервав давящую тишину и водружая на столик блюдо с выложенными на нем крупными золотистыми кусками поджаренного мяса, источающего аромат специй.

Воспользовавшись заминкой, Габи вытянула руку из ослабевшей хватки Анджея и помогла собрать тарелки в стопку.

— Спасибо, Шаная — сегодня и правда все очень вкусно, — немного натянуто кивнула она. — Повторишь лагер?

— Конечно.

Как только та удалилась на кухню, Габи откинулась на стуле и деловито сложила руки на груди.

— Ты слишком много думаешь, Анджей, — наконец, вынесла она вердикт всем его обвинениям. — Поверь, если бы хоть у кого-то из моих друзей была мысль навредить Норе или ее близким, я бы этого не допустила.

— Но ты не отрицаешь, что весь спектакль поставила ради того, чтобы они попали в дом?

— Не было никакого спектакля. Повторюсь: твоя работа вовсе не думать, а топать за мной по пятам и доносить на меня Элен. Так какой откровенности ты ждешь?

— Я жду не откровенности. А того, чтобы ты начала думать головой и открыла глаза: тобой пользуются. Без понятия, кто, но подозреваю, зачем. Ты — самый короткий путь к Гарпии.

Габи хмыкнула и переключила все внимание на блюдо с цыпленком. Взяв руками самый большой кусок, положила его на свою тарелку и отломила ножку от бедра.

— Ешь, доберман. Это блюдо уже будет поострее.

И как бы сильно у него не горело огнем в горле после первого же куска курицы, сдобренной кайенским перцем и чили, он стоически выдержал окончание этого обеда в гнетущей тишине. А Габи за следующие несколько часов улыбнулась всего раз — когда, расплатившись и получив от Шанаи чек, тепло прощалась с владелицей странного заведения.

Спор между удобством и красотой — дилемма любой девушки. А уж тем более когда предстоит столь экстремальное, но при этом безумно романтичное свидание. Габриэлла чувствовала себя настоящей Джульеттой, готовой выйти на балкон к своему Ромео, и от волнения меряла шагами комнату и то и дело теребила убранные в хвост волосы.

Нужно дождаться полуночи. Уж к этому времени Элен точно будет крепко спать после пары бокалов вина, а главное — затихнут в коридоре шаги добермана. Вот же настырный цепной пес! Он явно что-то подозревал, и потому патрулировал особняк. Хотя Габи была уверена, что днем Анджей не увидел записку, прилепленную с обратной стороны чека из «Сварги».

Шаная уже не первый год помогала подполью с его делами. По наводке из утреннего звонка Мел заехав в любимый ресторанчик, Габи действительно получила весточку от Нейта. На этот раз не просто инструкция: о, он точно писал это сам, знакомым косым почерком. Сейчас истрепанная ее пальцами бумажка лежала на туалетном столике как доказательство, что ей не померещилось выведенное той самой рукой нежное обращение.

«Буду в полночь у тебя во дворе. Нужно поговорить, солнышко. Без свидетелей».

Вот и результаты разведки, проведенной воскресным вечером. Наконец-то станет понятно, правда ли Элен замешана в грязных делишках, или тот официант из клуба нес ерунду. Но, честно говоря, куда больше сейчас Габи волновало, как ей спуститься во двор незаметно от добермана.

Ей не нравилось врать ему в лицо: он этого не заслуживал. Несмотря на всю внешнюю непрошибаемость Анджей явно был куда более интересным человеком с чувством юмора и мозгами, не говоря уже о внешней несколько экзотичной привлекательности. Однако все попытки склонить его взгляды к подполью и предать Элен он точно не оценил. Понять можно, а вот доверять ему нельзя ни в коем случае. Жаль. Такой человек пригодился бы на иной стороне баррикады. Столь… сильный. Способный на поступки. Решительный.

Габи остановила свои метания по комнате, прикрыла веки на коротком выдохе. Мысли об Анджее увели ее к ощущению его шершавых пальцев на ее запястье, и она им покрутила, как будто сбрасывая с кожи воспоминание об этом касании. Странное дело, но именно в момент, когда жест можно было назвать грубым, когда он удерживал ее и требовал ответа, пронизывая стальным взглядом — словно пришпиливая иголкой бабочку в коллекцию аурелиана — именно тогда у нее будто кости расплавились в желе. Она не боялась его, вовсе нет: но было чувство невесомости, падения в пустоту. Как у Гарпии, когда она катапультировалась со «Спитфайера».

Его сила будоражила рассудок. Нет: она его лишала напрочь, стоило лишний раз воскресить в голове образ Анджея без рубашки на арене или то, как он чисто, безупречно ловко и изящно поставил ублюдка Фолтена на колени перед ней.

Увы, но вдобавок ко всему этому прекрасному перечню достоинств доберман был донельзя упрямый, потому что дверь в его комнату скрипнула только в одиннадцать сорок. С облегчением выдохнув, Габи еще разок проверила крепость узлов на своей импровизированной веревке, которую сделала из вороха чистых простыней. Идти через коридор слишком рискованно, пока Анджей не уснул, так что вариантов больше не осталось.

Удобство победило: как бы ни хотелось выглядеть перед Нейтом прекрасной Джульеттой, ползти по самодельному канату в платье не стоило. Так что Габи надела тонкие расклешенные брюки из струящейся ткани в комплекте с коричневым джемпером, спасающим от ночной прохлады. Одежда не стесняла движений, когда она тихонько шмыгнула на балкон, привязала конец веревки к медным перилам и перемахнула через них. Стараясь на смотреть вниз и не думать о том, как неприятно будет расшибить черепушку о мощеную брусчаткой дорожку, Габриэлла глубоко вдохнула и достаточно быстро спустилась в сад.

Приземляясь, она сбила с ближайшего куста гортензии капли прошедшего вечером дождя. Подошвы теннисных тапочек хлюпнули в луже, пальцы ног моментально промокли.

— Черт, — вырвалось у Габи, и она тут же заткнула себе рот ладонью.

Осторожно шагнула вправо, к окну в гостиную, однако в доме было по-прежнему темно. Нора еще не вернулась к работе, Элен и Анджей мирно отдыхали на втором этаже: можно ощутить каплю безопасности. Расслабленно развернув плечи, Габи поправила край джемпера и окинула ищущим взглядом двор.