Она криво усмехнулась, и он не смог сдержать ответной улыбки. Да, возможно, если бы они как следует познакомились еще тогда, когда он был сержантом армии, а она просто девушкой с оленьими рожками — сейчас бы не оказались в этой дурацкой ситуации, где он ждет подвоха, а она не может доверять.

— Наверное, стоило, — слабо кивнул Анджей. — А наутро я бы узнал, кто твоя мать. И пришлось бы сбежать в другую страну от греха подальше.

Габриэлла звонко хохотнула, расслабленно откинувшись на спинку стула. Без косметики после душа, без лишних побрякушек на запястьях, в этом странном захолустном ресторанчике, где слышалось с кухни уютное домашнее шипение жарящихся блюд, она казалась непривычно обычной и при этом — особенной. Очаровательно невинной…

Нет, вот это точно обманчивое чувство. Невинной ее бы назвал только тот, кто видел Бэмби впервые, и то, лишь на беглый взгляд.

— Добро пожаловать, милая, — вдруг ласково поздоровалась с ней подошедшая к столику дама средних лет в темно-красном сари с убранными в пучок черными волосами. Ну лбу у нее алел знак бинди.— Ты сегодня с другом, Габи?

— Привет, Шаная, — бодро улыбнулась ей Габриэлла. — Да, у меня компания. Мой друг первый раз будет пробовать вашу кухню, судя по его реакции на специи… Что посоветуешь из самого простого?

— У меня сегодня на редкость удалось сабджи, — похвалилась та, подтвердив догадку Анджея, что в столь крохотном месте готовили сами владельцы, как и обслуживали гостей. — А Радха как раз поставила в тандури цыпленка. Для новичка он, наверное, будет островат…

— Ой, в самый раз! — воодушевленно хлопнула в ладоши Габи. — Отлично, неси свою вкуснятину. И мне холодного лагера, а моему другу что-нибудь безалкогольное и прохладное.

— Ласси подойдет? У мистера нет непереносимости козьего молока? — с заметным акцентом обратилась Шаная к Анджею, и он в ужасе передернулся:

— Просто воды с лимоном было бы достаточно, спасибо.

Она сдержанно наклонила голову, принимая заказ, и ушла к кухне — на каждый шаг звонко бряцали браслеты на ее щиколотках.

— Зря отказался, — встряла Габи. — Ласси — это вкусная холодная штучка из козьего йогурта со льдом и фруктами…

— А сабджи? — неожиданно для себя заинтересовался местными блюдами Анджей — уж слишком громко загоготали докеры за пару столов от них, когда одному из них попало в рот что-то предельно острое.

— А это овощное рагу с соусом карри, очень легкое блюдо, как раз для новичка. С цветной капустой и сладким перцем, а из специй мускат и шафран. Тебе понравится!

Габи так явственно пыталась заразить его восхищением индийской кухней, что у него все-таки проступила во рту слюна. Сглотнув, Анджей расстегнул пиджак, лихорадочно просчитывая риски. Допустим, он позволит себе этот обед. Возможно, она и впрямь просто хочет поблагодарить. Или даже…

— Часто здесь бываешь? — наудачу попробовал он добыть из нее новых сведений.

— Не так часто, как хотелось бы, — пожала плечами Габи. — У меня практически каждый обед расписан — никого ведь нельзя обидеть невниманием… Сюда я никого еще не приводила. Это мое место. Где я могу поесть то, что мне нравится, как мне нравится и обычно — абсолютно одна.

Откровение стало неожиданностью. Однако в расслабленном тоне Анджей не уловил попыток увильнуть или приукрасить реальность — он верил, что в такие заведения не сунутся представители богатенькой молодежи из типичного окружения Габи. Скорее всего, большая их часть побрезгует даже взять тут в руки ложку.

— И ты рискнула, показав этот ресторан мне, — приподнял Анджей бровь, уличая ее в просчете. — Теперь я могу сказать о нем Га… мисс Паттерс.

— Гарпии, ага, — понимающе кивнула Габи. — Знаю. А еще я хочу, чтобы ты узнал это место прежде чем навлекать на него убивающий взор Элен.

Она указала взглядом на картину, висящую прямо над входом на кухню — выцветший портрет какого-то индуса в некогда белой чалме.

— Это — отец Шанаи, — тихо рассказала Габи, чуть ближе склонившись к Анджею над столиком, и в пряные ароматы Индии вплелись ее свежие пудрово-ванильные духи. — Это он привез ее с братом сюда, но сам подхватил туберкулез в дороге. Там, где они жили, будущего нет. Совсем. Люди умирают на рабском труде, а жирует с этого далекая им Британия… Взамен не давая ничего, кроме поборов. Ни лекарств, ни достойной оплаты труда, ни образования. Они — колония. Ресурс.

— Без этого ресурса страна бы давно перестала существовать, — позволил себе заметить Анджей.

— Верхи просто не хотят жить по-новому… А низы уже не могут по-старому, — еще тише вздохнула Габи. — Шанае и ее брату тут ничего не светило. Одни из тысяч мигрантов. Но когда мы с ней познакомились, я не смогла остаться в стороне от ее проблем. Задействовала некоторые связи Элен, выбила разрешения и чуть позже нашла парочку спонсоров в своем студенческом братстве. Так получилось открыть это место, которое кормит ее семью. И меня заодно.

Анджей удивленно вскинул брови. Эта девчонка открывалась для него с совершенно новой стороны, но даже если сказанное ею не ложь — она явно преследовала какую-то цель, когда завела такой разговор. Хотела показать ему свою человечность? Вывести на доверие? Склонить на свою сторону?..

— Ваше сабджи и напитки, — прервала эти раздумья Шаная, подоспев к столику с двумя глубокими глиняными тарелками. — Приятного аппетита, цыпленок будет через десять минут.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Анджей, приняв у нее стакан воды, в котором плавали кусочки льда и лимонная долька.

Шаная не успела удалиться, а Габи уже жадно пила лагер из запотевшего высокого бокала, прикрыв веки. Решив, что капелька легкого алкоголя развяжет ей язык, Анджей опасливо посмотрел на принесенное блюдо.

Пахло это нечто чудесно — шафраном и сладким перцем. Но выглядело как непонятная куча смутно угадываемых овощей в подозрительно ярко-оранжевом соусе. Есть, несомненно, хотелось. И за крепость своих кишок Анджей не переживал: и не такое переваривал. Так что смело взял предложенную деревянную ложку и ковырнул рагу с краю тарелки.

— Как же вы с Шанаей познакомились? — продолжил он выпытывать из Габи информацию, пока она в таком добром расположении духа.

— Она работала уборщицей в моей гимназии. Я однажды осталась допоздна, и меня случайно заперли в учебном классе. Я уже думала, заночую там — но к вечеру пришла мыть полы Шаная и нашла меня. Накормила своими фирменными лепешками, и мне так понравилось, что я влюбилась в эту кухню окончательно и бесповоротно.

Закончив рассказ, Габи с аппетитом принялась уминать содержимое своей тарелки — не держа спину, как леди, совершенно простецки. Так ели дети в приюте — скорее запихнуть в себя побольше. Разве что локтями не закрывала блюдо, чтобы никто не утащил кусок — но таких привычек ей приобрести было неоткуда.

Её неподдельный энтузиазм хотелось поддержать. Анджей наконец-таки попробовал первую ложку рагу и замер. На языке словно заплясали карнавал дикие сочетания вкусов: сладкое и пряное, травянисто-свежее и чуть острое. Он сглотнул, и Габи улыбнулась его явно шокированному выражению лица и спешке, с которой он нырнул в тарелку ложкой снова.

— Я же говорила! — она между дел запила еду глотком лагера. — Шаная готовит, как настоящая богиня, так что это место — и впрямь «Сварга».

— Это… необычно, — нашел определение Анджей. — Но и правда, вкусно.

— Значит, за помощь с Фолтеном я точно расплатилась.

Несколько минут за столиком царила тишина, пока с аппетитом поглощалось великолепное блюдо. Закончив первой, Габи, как ребенок, облизала ложку. Она и впрямь тут была как дома — даже, скорее, намного более свободной, чем в чопорном особняке Хэмпстед-Гарден. Кто бы мог подумать?

— Я одного никак не могу понять, — вздохнул Анджей, наблюдая за ней с возрастающим интересом. — Ты ведь не плохой человек. И далеко не глупый. Так какого черта ты продолжаешь эту бестолковую войну с Элен? Зачем было в воскресенье устраивать все это представление и дурить мне голову…