— Так я и не держу, ангелочек! — он сверкнул зубами в хищной ухмылке. — Я только хочу, чтобы ты извинилась.

— За что — за то, что ты играешь в теннис как бегемот в балетной пачке?! — выплюнула ему в лицо Габи, гордо вздернув подбородок.

По надменному лицу этого мажора проскочила рябь злости, и он угрожающе занес руку — Габи с писком зажмурилась, но никакого удара не последовало. Анджей успел перехватить его запястье и с наслаждением заломил Лиаму руку за спину самым простейшим приемом.

Фолтен заверещал и выгнулся дугой, попытался извернуться, но он сам предоставил карт-бланш, напав первым. Анджей от души пнул коленом ему под дых, заставив его с глухим стоном боли согнуться пополам.

— Вы в порядке, мисс Паттерс? — невозмутимо поинтересовался он у вжимающейся в стену Габи, которая наблюдала за происходящим широко раскрытыми оленьими глазами.

— А ну пусти меня, урод! — снова попытался вывернуться Лиам, но Анджей по-прежнему крепко удерживал его руку в захвате за его спиной. — Ты знаешь, кто мой отец, а?!

— Я знаю, что ни одному отцу не понравится рассказ о том, как его сын пытался разукрасить лицо дочери Крылатой Элен, — Анджей чуть склонился к нему, чтобы можно было говорить тише. При этом вывернуть руку Фолтену пришлось еще сильнее, и тот снова жалобно завопил. — И у девушки есть свидетель.

— Вам не поверят, — глухо выдавил Лиам, на что Габриэлла усмехнулась:

— Три свидетеля: Мел прекрасно помнит, как тебя пришлось оттаскивать силой на дне рождения. Беги и стучи папочке, Фолтен, но тебе не понравятся последствия.

— Вот же с…с…

Не дав ублюдку прошипеть ругательство в адрес девушки, Анджей с силой, предельно точно ударил локтем по его согнутой спине меж лопаток и одновременно отпустил захват. Как и ожидалось, на ногах Лиам не устоял, упав на колени и хватая ртом вышибленный воздух.

— Еще раз подойдешь ко мне на пушечный выстрел, Фолтен — и из тебя сделают форшмак, — с заметным превосходством Габи обошла его, стукнув каблуками по кафелю, и после положила ладонь на плечо Анджея. — Спасибо, доберман.

Чего он точно не ожидал — что она вдруг подтянется на цыпочки и легко, почти не касаясь, чмокнет его в щеку. Он потрясенно моргнул, думая, что ему показалось, но нет: воздушный след теплом впитался в кожу быстрее змеиного яда. Легкие сдавило весенней свежестью женских духов, которыми Габи явно щедро облилась после душа.

Как ни в чем ни бывало, она подняла с пола упавшую сумочку, закинула ее на плечо и порхающей походкой понеслась к выходу из комплекса. Анджей продолжал невидящим взглядом смотреть на выстанывающего непечатную брань Лиама, так что у самой двери Габи пришлось его окликнуть:

— Эй, ты идешь? Я жутко голодная!

***

Такой по-настоящему довольной и практически счастливой Габриэллу ему видеть еще не доводилось. Включив в машине радио, она радостно подпевала вполголоса новому бодрому хиту в исполнении неизвестной Анджею исполнительницы. Он полагал, что курс будет привычный для обеденного часа младшей Паттерс — в шумное кафе «У Луиса», уже хорошо знакомое. Однако она потребовала совсем иной маршрут, в итоге закончившийся на подъезде к Саутхоллу неподалеку от пенджабской общины.

Уже зная, что когда маленькая бестия выбивается из размеренного графика — жди беды — Анджей напрягся всем телом. Однако Габи с широкой улыбкой выпорхнула из мини-купера и, словно не замечая стоящего в воздухе тяжелого смога от завода резиновых изделий, воодушевленно обвела взглядом узкую улочку. На балконах местных многоэтажек плотной рядовой застройки виднелись яркие пятна узорчатых тканей, а мелькающие прохожие выдавали говором и смуглостью кожи идийское происхождение.

— Что мы тут…

— Идем, доберман! — подскочив к нему, Габи уверенно схватила его за предплечье и потянула за собой, словно он не обязан следовать за ней и так. — Попробуешь настоящую еду!

Анджей в сомнении нахмурился, но не пойти с ней не мог. Воодушевление Габриэллы заряжало воздух статическим электричеством, и наблюдая за ней с возрастающим подозрением он едва успел заметить яркую алую вывеску над деревянной дверью, куда его вела несносная девчонка.

— «Сварга», — прочитал он, с трудом сложив в слово несочетаемые буквы.

— Это вроде как рай у индуистов, — пояснила Габи, оглянувшись на него с подбадривающей улыбкой. — Поверь, владельцы выбрали правильное название!

Она толкнула дверь, из-за которой сразу потянуло непривычными, пряными запахами ярких специй и терпких благовоний. Что-то острое моментально засвербило в носу, из шипящей колонки на стене играл национальный индийский мотив — дикое для британского уха сочетание барабанного боя, струнных и высокого, пронзительного женского вокала на чужом языке. Габриэлла уверенно вошла в единственный в скромном ресторанчике зал, сразу взяв направление к дальнему из жалкого десятка круглых столиков, накрытых скатертями в пестрых красно-голубых узорах.

Следуя за ней, Анджей осторожно продолжал анализировать обстановку. На стенах висели дешевые репродукции обшарпанных картин со слонами в помпонах, охотниками на тигров и Тадж-Махалом. Под потолком была натянута синяя ткань с мелкими звездами, но она уже так сильно прокоптилась парами с кухни, что цвет ее граничил с грязновато-голубым. Заведение явно не пользовалось бешеной популярностью: у крайнего окна расположилась пожилая семейная пара, с подозрением ковыряя нечто ярко-оранжевого цвета на своих тарелках, а чуть дальше устроилась за кружками со светлым элем компания докеров. Они громко обсуждали остроту блюд и пробовали принесенные экзотические закуски на спор, попутно играя в карты.

Не обращая на них внимания, Габриэлла села за столик и повесила сумочку на спинку стула. А затем решительно кивнула застывшему рядом Анджею:

— И долго ты собрался стоять? Давай, не зря же мы сюда тащились!

— Я воздержусь, — буркнул он, уже готовясь занять место за ее спиной, как обычно.

Однако Габи явно была настроена решительно.

— Садись уже, пока нас отсюда не выперли, — вскочив, она настойчиво толкнула его на стул и вернулась на место. — Вот, так-то лучше.

— Я не компаньон для обеда, а телохранитель, — напомнил Анджей с тяжелым вздохом, вынужденно присев напротив нее. — Мне не положено…

— Ты вообще — сержант, откуда тебе знать, какие там у телохранителей регламенты? — перебила его Габи, расправляя подол платья в крупную оранжевую клетку. — А я хочу поблагодарить тебя за помощь. Обед, который ты вряд ли забудешь — достойное вознаграждение, как считаешь?

Анджей растерянно моргнул — настолько в упор смотреть на это круглое личико ему еще не доводилось. После тренировки Габи не потрудилась убрать волосы в прическу, оставив их в том же пучке, из которого выбились несколько прядок. Подавив соблазн заправить одну из них ей за ухо, Анджей сложил руки на груди и сухо сглотнул.

— Видимо, вознаграждение — испорченный желудок или вовсе — яд? — хмыкнул он, вновь оглядев обшарпанные стены и арку на кухню, прикрытую вместо занавески нитями из бесконечных голубых бусин. — Брось, Габриэлла. Ты снова что-то задумала, и снова я — часть какого-то дурацкого плана, если не глупая жертва, ведь так?

Он не мог отделаться от этого чувства. Когда она привела его на арену — ему пришлось драться на пределе возможностей, и синяки на ребрах еще остались желтыми пятнами. Когда устроила им киносеанс и так старательно хихикала над его шутками — это закончилось театральным «приступом аппендицита». Что она придумала на этот раз? Отравить его с помощью своих дружков? Он бы не удивился.

Габи заметно стушевалась. Опустила глаза, и пышные ресницы затрепетали, будто от стыда перед ним. Щеки порозовели, а ногтями она впилась в узор на скатерти.

— Послушай, я знаю — ты мне не веришь, — тяжело вздохнула она. — И это вполне обоюдно. Но я никогда не хотела ничего плохого для тебя и у меня в мыслях не было тебя отравить. Ты мне… даже нравишься, Анджей. При других обстоятельствах, возможно, мы бы могли подружиться. Наверное, нам стоило-таки в Рождество пропустить вместе стаканчик.