Ее невысокая фигурка в идеально белоснежном коротком платье резво мелькала перед ним, без устали нагоняя мяч. Тренером Габи оказался немолодой грубоватый мужчина, постоянно комментирующий взмахи ракетки либо односложным «хорошо», либо бурчанием о положении ног и недостаточной скорости. Правда, в основном эти недовольства шли в адрес соперницы Габриэллы, тощей остроносой блондинки с короткой стрижкой, делающей ее похожей на мальчика-подростка.

На соседних кортах тоже игрались партии, и в пропитанным солнцем воздухе какофония постоянных стуков мячей создавала непрекращающийся белый шум. Слишком припекало, и после недолгих колебаний Анджей позволил себе снять пиджак и положить его рядом с собой, бережно спрятав внутрь кобуру. Подвернув рукава рубашки, он смотрел за игрой без особого интереса: ему за неделю Уимблдона теннис опротивел просто до невозможности.

Правда, невозможно было игнорировать интерес к новому образу Габриэллы. Она ловко орудовала ракеткой, и ее собранные в аккуратную шишку волосы полностью открывали сосредоточенное лицо. Ослепительно белый подол колыхался вокруг округлых бедер на каждый новый выпад — разумеется, под ним имелись спортивные шорты, и все равно взгляд Анджея останавливался на них хотя бы раз в минуту.

Какой-нибудь спец по дамской части вроде Дэниела сказал бы, что у младшей Паттерс коротковаты ноги и полноваты ягодицы, но черт побери, в этом практически вульгарном платьице она выглядела невозможно сексуально. Светлая кожа буквально манила представить, каково было бы сжать ладонями эти бедра, оценить их упругость, а после… А после отшлепать с размаху вредную лживую девчонку, и продолжать до тех пор, пока она не признается, что именно творит у него за спиной.

Да что ж сегодня так припекает дурацкое солнце…

Соперница Габи с треском продула сет и ушла к женским раздевалкам. Довольно улыбнувшись и выслушав сдержанную похвалу от тренера, Бэмби направилась к маленькому столику с кувшином воды, который расположился сбоку от скамейки Анджея. Накинув на взмокшие открытые плечи полотенце, она быстро утоляла жажду. Капельки пота катились по ее шее, теряясь в ложбинке груди за отворотами платья, и не проследить за ними было невозможно.

Анджею тоже ужасно захотелось пить. И когда он уже было решил, что тренировка закончена, на корте показались два незнакомых парня с ракетками в руках.

— Какие люди! Давненько тебя тут не было видно, ангелочек, — с какой-то скрытой насмешкой протянул тот, что был повыше, с темными короткими волосами и расшитым золотом шевроном на белой майке.

— Мистер Огден был в отпуске, только вчера вернулся, — неожиданно сухо отозвалась Габриэлла и медленно поставила стакан на столик.

Пусть Анджей не так давно ее знал, но ему хватило едва заметной мышечной реакции — неприязненно поджатых губ, подобравшегося словно в ожидании удара тела — чтобы уловить волну страха от Габи. От обступивших ее парней ощущалась угроза, что заставило его немедленно подняться и подойти ближе.

— О, у нашей малышки и впрямь появился сторож! — хохотнул на это второй незнакомец и смерил Анджея оценивающим взглядом. — А я думал, врут. Какой-то он хилый для телохранителя, а, Лиам?

— Ага, крылатая мамашка явно сэкономила на приличном агентстве, — кивнул парень с шевроном и лихо провернул в руке ракетку. — Впрочем, и на тренере тоже. Вряд ли этот дед мог научить бедняжку хоть чему-то.

— У старика Огдена одни девчонки в группе: да он просто втихую передергивает на их короткие юбчонки…

— Уверен, что меня ничему не научили? — вдруг с раздражением сбросила с плеч полотенце Габи и швырнула на скамейку. — Проверим, Фолтен?

— Фу, ангелочек: я не выйду с тобой на корт. Играть против женщины ниже моего достоинства, — хмыкнул Лиам и кивнул своему другу, но от Анджея не скрылось, как он пошло облизнул губы. — Идем, Дин. Ангелочек сегодня не в духе…

Габи шагнула к нему, встав вплотную, и Анджей напрягся, готовый в случае чего вмазать по лощеной роже. Приподнявшись на цыпочки, чтобы быть с соперником на одном уровне, Габи ткнула пальцем ему в грудь и прошипела:

— Не смей. Называть меня. Ангелочком.

— Ты мне отправила такую нежную открытку в ответ на цветы: я думаю, что могу называть тебя как хочу, — хамски оскалился Лиам, и его взгляд без всякого стеснения скользнул к ее груди.

— Ты прекрасно знаешь, что это писала Элен. Ты придурок, но не настолько, чтобы не понять элементарного, — не меняла наступательного, тихого угрожающего тона Габриэлла.

— Но подписано было твоим именем.

На миг Анджею показалось, что сейчас она влепит ублюдку пощечину. У него и самого зачесались кулаки: от Лиама Фолтена так стойко несло вонючим одеколоном и вседозволенностью, что послушать, как он завопит от боли, хотелось все сильнее.

— Проблемы, мисс Паттерс? — позволил он себе тихое вмешательство, мечтая, чтобы она дала разрешение впечатать этот аристократичный нос в ближайшую дорожку.

— Все в порядке, Анджей, — чуть хрипло отозвалась Габи и сделала шаг назад. — На корт, Фолтен. Или я всей школе расскажу, как ты испугался выйти против меня.

— Испугался? Да мне тебя жалко! — ощетинился тот и вскинул ракетку. — Сама напросилась, Паттерс. Потом не ной.

— Вот еще, — фыркнула она.

Грациозной походкой вернувшись на зеленый газон, Габи смело поймала мяч от болл-боя и встала на позицию для подачи. Поняв, что опасность миновала, Анджей присел на скамью, продолжая пристально наблюдать за парнями. Дружок Фолтена встал с недовольно сложенными на груди руками, а сам мажор с хмурым видом занял место игрока.

Мяч в воздухе, четкий взмах ракетки — отбито. Чувствовалось, что Габриэлла устала после уже законченной тренировки, мистер Огден давно ушел к другим кортам, и каждый удар по мячу пропитался злостью. Эту вибрацию можно было ощутить кислотой на кончике языка: как только Габи получила первое очко, ее глаза загорелись тихим торжеством. Однако она продолжала технично и монотонно отбивать все атаки противника.

Пок-пок. Стук по корту. Анджей криво улыбнулся, когда Фолтен пропустил еще один мяч и с раздражением взлохматил волосы. Укол гордости за решимость Габриэллы и ее способ поставить хамло на место пришелся глубоко под ребра, и впервые за все надоевшие матчи Анджей впрямь болел за чью-то победу.

Фигурка в белом платьице носилась по площадке все быстрее, громкое дыхание слышалось и отсюда. Окончательно вымотавшись, Габи начала пропускать мячи, и Фолтен было довольно оскалился, но ненадолго — гейм закончился тем, что мяч с его подачи улетел за линию.

— Твою мать! — не скрывая досады, он отбросил ракетку, едва не зарядив ею в лоб болл-боя.

Габриэлла выпрямилась, утерла пот со лба и торжествующе ему улыбнулась во все тридцать два:

— Продолжим?

— Катись к черту, Паттерс!

Раздраженно кивнув своему приятелю, Лиам чересчур поспешно удалился с корта. Габи удовлетворенно закинула ракетку на плечо и проводила его взглядом отстоявшей территорию прайда львицы, а после грациозно пошла к женским раздевалкам. До Анджея донеслось ее тихое бурчание под нос:

— Жалкий придурок…

Сопровождать ее в душевой, разумеется, он не собирался. Однако рад был скрыться от палящего солнца в тени комплекса. Набросив на плечи пиджак, Анджей достаточно долго ждал, пока Габриэлла выйдет в общий холл из коридора, ведущего на женскую половину. Нести караул ему было привычно по службе, и все же он ловил себя на мысли, что считал дни, когда кончится это вынужденное и глупое рабство — пройдут выборы, и его жизнь снова станет простой, понятной, решенной свыше сигналами к отбою и к подъему. Там, в казармах и на марш-бросках, точно не надо ломать голову ни над чем. Уж тем более над поступками какой-то взбалмошной девчонки.

От скуки и недосыпа последних дней Анджей уже чуть было не задремал, прислонившись плечом к приятно прохладной стене, когда до его ушей долетел тонкий злой выкрик:

— Пусти! Пусти сейчас же!

Реакция была рефлекторной. Наплевав на приличия, Анджей распахнул дверь с нарисованной на ней фигуркой леди в платьице и практически сразу увидел, как в конце тихого коридорчика Лиам Фолтен заключил Габи в капкан из своих рук, расположив их по сторонам от нее и вынудив жаться лопатками к стене.