— За-ачем, когда есть ты? Если каждый раз будешь спасать меня… хм… примерно также… я планирую тону-у-уть в ванной каждый день.

Язык заплетался и напрочь опережал рассудок. Что она только что сказала? Позвала его продолжить начатое у себя в ванной? О, Господи… Нет, нужно выпить еще, и побольше.

— Тебе уже точно хватит, — видимо, тоже услышал лишнее в ее голосе Анджей. — Дай сюда бутылку.

— А что мне за это бу-удет?

Габи рассмеялась, и звук в салоне ощущался каким-то ватным. Продолжая держать руль одной рукой, доберман непечатно выругался и потянулся левой в попытке выхватить бутылку, но безуспешно. Продолжая пьяно хихикать и отклоняться, Габи незаметно тянула его ближе к себе, отвлекая внимание от темной ночной дороги.

— Бэмби, сейчас же отдай, или клянусь богом!..

— Отдам, если пообещаешь повторить…

Взгляд Анджея метался от лобового стекла к шампанскому, которое Габи ему и не думала отдать. Машину опасно качало несмотря на невысокую скорость, но может, это штормило в голове. В реакции Габи все-таки проиграла: доберман сделал точный рывок, выхватил горлышко бутылки и выбросил ее в открытое окно со своей стороны. И тут же экстренно выжал тормоз.

— Черт, черт!

Мини-купер тряхнуло, отчаянно взвизгнули шины. Габи в ужасе сжалась на сиденье, подтянув под себя ноги, но мощного удара не последовало, только глухой звук столкновения. Моргнув, она с трудом разглядела во мраке то, что стало причиной резкой остановки: тихую проселочную дорогу переходил пешеход, сейчас лежащий прямо под светом фар.

— Твою мать, — охнул Анджей, скорее хватаясь за ручку дверцы. — Сиди тут.

Габи сухо сглотнула: всю дурашливость как рукой сняло, оставив только мокрый холод. Потерев глаза, она ощутила, как размазалась по ним без того потекшая косметика, но сейчас все внимание было приковано к телу, лежащему перед капотом.

Анджей подошел к нему, присел рядом, и мужчина в клетчатой рубахе зашевелился, а затем и медленно сел на асфальте, прижав ладонь к затылку. Габи сначала подумала открыть окно, чтобы слышать происходящее, а потом все-таки плюнула на просьбу остаться в машине и выбралась наружу. Мелкие камни на асфальте тут же впились в ступни.

— Вы можете говорить? Где болит, куда пришелся удар? — беспокойно осматривал Анджей сбитого прохожего в свете фар, но к счастью, даже крови нигде не мелькало.

— Ich spreche kein Englisch… Entschuldigung… , — бормотал мужчина по кругу как заевшую пластинку.

— Entschuldigen Sie bitte, ich habe Sie nicht bemerkt , — вдруг на чистейшем немецком ответил ему Анджей, и Габи потрясенно заморгала, непроизвольно сделав шаг вперед. — Sie müssen ins Krankenhaus gebracht werden.

— Nein! Kein Krankenhaus nötig! — неожиданно активно замахал руками мужчина и сделал новую попытку подняться. — Mir geht es gut!

Анджей помог ему встать, и тот принялся с кряхтением отряхивать брюки. Похоже, затормозить получилось вовремя, раз силы удара только и хватило на то, чтобы прохожий свалился с ног, но остался вполне цел. И все же куча сомнений читалась на лице добермана без труда.

— Ich nehme an, Sie wollen auch keinen Constable anrufen? — спросил он, задумчиво потирая подбородок. — Illegaler Migrant?

Мужчина криво улыбнулся и мягко похлопал Анджея по плечу.

— Es ist schön, einen klugen Deutschen in diesem verdammten Land zu treffen , — заговорщически прошептал он, добавив следом: — Sie brauchen nichts. Ich bin selbst Schuld.

Габи понятия не имела, о чем речь, и что они оба несут. Ее порадовало, что мужчина действительно крепко стоял на ногах и вроде бы не злился: кажется, его здорово задобрило, что с ним вели разговор на родной речи. И откуда бы Анджею знать немецкий?

— У меня нет с собой денег, но может, предложить это? — глухо пробормотала Габи, вытянув из ушей серьги, а затем и расстегнув жемчужные бусы. — В качестве ком… компенсации, — она пьяно заикнулась.

Анджей обернулся к ней и вздохнул.

— Я же сказал остаться в машине.

— Я просто хочу помочь, — Габи решительно шагнула вперед и сама вложила в руки ошалевшему мужчине свои украшения. — Из-звините пожалуйста. Это все моя вина. Если этого недостаточно, завтра можем увидеться и…

— Он все равно тебя не понимает, — перебил ее Анджей и обратился к пострадавшему. — Reicht diese Entschädigung aus?

Мужчина довольно закивал и заулыбался, быстро пряча жемчуг в карман брюк. Из него снова потоком полилась немецкая речь, в гудящей голове Габи превратившись в полную тарабарщину. Но она поняла, что вопрос исчерпан — спустя еще несколько фраз незнакомец окончательно откланялся и пошел дальше по улице, слегка прихрамывая на левую ногу.

Облегченно сгорбившись, Габи вернулась в машину и закуталась в пиджак плотнее. Устало прикрыла веки, и пьяный туман тут же снова заявил о себе, не давая больше открыть глаз. Перед ними хороводом крутились огни гирлянд, пузырьки шампанского и вихрь, разбуженный терпким мужским запахом от ткани пиджака.

Кажется, Анджей что-то сказал ей, когда вернулся в салон и захлопнул дверь. В любом случае, это сразу же стерлось из памяти, как только машина начала мерно покачиваться, возвращаясь в Хэмпстед-Гарден. И спустя еще минуту Габи уже окончательно провалилась в спасительный сон.

О, если бы дурацкой аварией этот день закончился. Но выдержка Анджея снова трещала по швам, ведь ему пришлось нести спящую мертвецки пьяным сном Габриэллу в ее спальню, рискуя попасться на глаза Гарпии. А положив девчонку на постель, осознать, что спать в напрочь мокрой одежде — идея нездоровая. Включив ночник, Анджей нащупал молнию платья сбоку и осторожно его стянул, изо всех сил стараясь не касаться кожи.

Отбросив на пол жеваную тряпку, которой стал шикарный наряд, он замер у кровати в нерешительности. Словно уловив ее — а может, чокнутая Бэмби вовсе лишь притворялась спящей — Габриэлла повернулась на спину, раскинув руки и будто приглашая снова упасть в этот омут без шанса сохранить на месте рассудок.

Черт возьми, это тело… Один короткий взгляд на округлые бедра, будто светящиеся в полумраке, одна мысль о том, что нижняя часть комплекта белья успешно утонула в бассейне — и пришлось дышать чаще, чтобы успокоить напряжение в паху. Без малейшего успеха.

Анджей коротко сжал переносицу, а после все-таки решился и просунул пальцы под лопатку Габриэллы, подбираясь к застежке бюстгальтера. Он ведь тоже мокрый — нежный белый, с воздушным кружевом. Так и воспаление легких можно подхватить к утру. Задержав дыхание, Анджей не без труда избавил Бэмби от последней части гардероба, а потом до смешного поспешно накинул на нее одеяло, буквально заставляя себя не смотреть на обнаженную грудь. Не думать о том, что ее размер словно создан для его ладони.

Вдох, после которого последние силы и выдержка иссякли. Тяжело осев на пол, Анджей подтянул к себе колени и уперся в них лбом, жмурясь в полнейшем бессилии. Он хотел эту вредную девчонку до мелкой дрожи в пальцах, и с этим ничего не получалось поделать. Отрицать, давить, методично уничтожать опасное влечение доводами рассудка… Их было предостаточно, факты неоспоримы. Осенью он так или иначе вернется к службе, и больше они не встретятся в своих слишком разных жизнях. Где Габриэлла и где он, обычный сержант со слабыми перспективами на большую карьеру: друзья-мажоры не оценят этот мезальянс. Да что там, до осени ему и не дожить, стоит Гарпии хотя бы заподозрить его в связи с дочерью. А просто переспать и забыть — не в его характере и точно не про Бэмби, девочку-шторм.

Он уже не мог забыть. Дважды сорвался, и теперь из памяти не стирались ни ягодный привкус от ее помады, ни три очаровательные родинки на внутренней стороне бедра, ни волшебная податливость хрупкого тела, которое уже стало привычным носить на руках. А протяжный стон до сих пор крутился отголосками в ушах, вновь создавая давление на ширинку.

Анджей бы от души ругнулся на себя: грубо, по-немецки, без английской чопорности, с поминанием похотливых свиней. Но подняв взгляд, найдя в слабом свечении ночника умиротворенное личико — потерял дар речи. Черные разводы косметики все еще виднелись на щеках, а обычно идеально шелковые карамельные волосы походили на гнездо, но то, как трепетали во сне ресницы Габриэллы, было невыразимо прекрасно. Румянец на ее щеках, слабая бессознательная улыбка. Хуже всего приходилось ему днем, когда этот ангелочек смотрел на него оленьими глазами, выбивая почву из-под ног. И как же широко эти глаза раскрылись, когда он при ней заговорил на родном языке…