Это была секунда передышки, момент для взгляда. В глазах Анджея не пробежало желания отступить — только восхищение и голод. Габи сухо сглотнула, потянулась было рукой к его мокрым волосам, пытаясь прочитать его намерения, но на вопрос не решалась. Впрочем, он и не нужен. Опустив губы на ее колено, которое оказалось как раз на уровне мужского плеча, Анджей принялся покрывать его жгучими, затяжными поцелуями, медленно подбирался все выше. В это время его шершавые ладони свободно гуляли по бедрам, мягко сминая кожу, пробуя ее упругость. Габи зажмурилась и непроизвольно попыталась свести ноги: нет, это уже чересчур для нее. Ничего подобного с ней еще никто не пытался сделать, и чужой дом, в котором как раз сейчас идет великосветский прием — плохое место для таких экспериментов.
— Доверься мне, — глухо потребовал Анджей, и мурашки от его выдоха пронеслись по внутренней стороне бедра прямо к точке критической пульсации.
От колена вверх, невесомо-трепетно, но чертовски уверенно губы Анджея собирали влажные дорожки. Габи всхлипнула, откинув назад голову и прикрыв веки — это было слишком прекрасно, чтобы сказать «стоп». Мужские пальцы задержались на резинке белья и потянули его вниз, пока лишняя ткань не утонула на дне бассейна. С еле слышным плеском, повинуясь до дрожи властному нажиму рук Анджея, окончательно занявшему позицию между ее ног, она развела бедра чуть шире, открыв ему полный доступ. Перед закрытыми глазами крутились золотом огни гирлянд.
— Хорошая девочка, — одобрительно шепнул Анджей, рывком под ягодицы подтолкнув Габи еще ближе к себе.
Она ойкнула от неожиданности, а в следующую секунду мир уплыл в полную негу: горячие губы выцеловывали внутреннюю поверхность бедра, язык чуть влажно щекотал кожу. Боясь упасть обратно в воду, Габи попыталась найти опору в расплываюшемся мире, но кроме плечей добермана вариантов не было. Уцепилась за них она очень вовремя, потому как раскаленное дыхание добралось до точки назначения, а в следующий миг ее легонько обвели языком. Влажно, стыдно, но так безупречно восхитительно, что Габи тихонько простонала от наслаждения, сильнее впиваясь ногтями в ткань рубашки.
— О... боже...
— Тише, Бэмби: ты же не хочешь, чтобы нас застукали?
Замечание вынудило Габи с силой прикусить губу, заглушая новый стон: больше не церемонясь, Анджей накрыл ртом ее клитор и принялся вытворять нечто совершенно неописуемое, быстро стягивая комок напряжения внизу живота. Нежно. Мокро. Заставив дрожать и извиваться в слепой инстинктивной попытке побега, но Анджей удерживал добычу за ягодицы крепкой хваткой настоящего добермана.
— Ан...джей... я не...я...
Габи лопотала что-то еще, то и дело срывалась в стоны. Вода продолжала бежать по ее резко вспотевшему телу от самой макушки с гнездом вместо укладки, а то и дело непроизвольно дергающиеся ноги поднимали плеск в бассейне. Осталось лишь держаться за него, за свой единственный якорь, за эти надёжные плечи, которые не дадут упасть.
Томящее чувство сосредотачивалось внутри, и от жара горло давило стыдное скуление. Ласки становились смелее и настойчивее, а короткие выдохи Анджея обжигали самые чувствительные участки кожи. Кости плавились, и в то же время все сильнее пульсировало напряжение внутри.
Язык Анджея ласково скользнул в ее трясущееся на грани тело, имитируя более глубокое проникновение, которого жаждало все сведенное в спазме нутро. И следующего надавливающего касания точки напряжения Габи не выдержала. Нечто горячее разорвалось в ней, разлило лаву по венам и прокатилось стоном из самого центра груди, где казалось, остановилось сердце. А затем тут же запустилось в десятки раз быстрее, утаскивая Габи в крупную, судорожную дрожь разрядки.
— Че-ерт, — жалобно проскулила она, без сил падая спиной на мраморную плитку.
Ее все еще не отпускали, словно Анджей впитывал этот оргазм кожей. Обняв ее трясущиеся бедра, он продолжил покрывать их отчаянными, смазанными, беспорядочными поцелуями, и сквозь гул в ушах до Габи долетел его хриплый шепот:
— Твою мать... Бэмби, черт бы тебя побрал…
Она всхлипнула, зажимая рот ладонью: это помутнение рассудка их обоих сведет в пропасть. Но было слишком хорошо, чтобы думать. На губах еще горели терпкие поцелуи, внизу живота туго сжималось в отголосках испытанного удовольствия, пришедшего в ее жизнь впервые: неужели в этом мире существовал мужчина, для которого важно подарить наслаждение, а не испытать его самому?
Да, потому что Анджей вовсе не спешил и казалось, не собирался идти дальше. Его поцелуи, этот град безысходности, понемногу затихал, а хватка на ягодицах слабела. Наконец, уперев ладони в бортик бассейна, он подтянулся и вылез из воды, но на все еще в полнейшем шоке распластанную на холодных плитках Габи не смотрел — только зажмурился, запрокинув к небу голову, будто оттуда на него свалится решение очевидной проблемы.
Где-то совсем неподалеку раздался стук двери, отрезвляя и возвращая в реальность. Ту самую, где белье Габи мирно лежало на дне бассейна, а ее подол был задран к талии, обнажая все, что только можно. В ужасе вскочив на ноги, она поспешно одернула платье и пошатнулась — в разогретой крови алкоголь стал еще более ядовитым, дав слабостью в ноги.
Из коридора, по которому они сюда пришли, доносились мужские голоса.
— Бежим, — быстро понял ситуацию Анджей, резко поднявшись с плит. — Есть тут другой путь на парковку?
— Да, через парк! Скорее!
Он схватил правой рукой ее запястье и потянул за собой, а левой подобрал с лежака пиджак. Габи же успела спасти только наполовину пустую бутылку шампанского, которое стояло ближе всего: ни за туфлями, ни за ридикюлем, брошенными где-то у самого выхода во двор, уже было недосуг возвращаться. Скорее кинувшись в спасительную темноту под тень окружающих поместье дубов, Габи поежилась: холод окатил промокшее тело, вызвав уже совсем другую, малоприятную дрожь. Чужие голоса за спиной стали громче, и судя по всему, некто увидел брошенные ею у бассейна чулки.
— Ничего себе, — незнакомец присвистнул. — Так и думал, что мне не показалось, и тут кто-то решил скоротать вечерок!
Габи слабо ойкнула, когда под босыми ногами хрустнули ветки, и Анджей тут же обернулся.
— В чем… Черт, где твои туфли? — прошептал он и не дождавшись ответа, без промедления подхватил ее на руки. — Скорее. Налево, направо?
— Просто обойти дом с любой стороны, и выйдешь на парковку, — пробормотала Габи, с облегчением роняя тяжелую голову на его плечо.
Так уже куда теплее. Обняв свободной от шампанского рукой шею добермана, она упоительно улыбалась в то время, как ему приходилось мчаться через дубовую рощу, стараясь производить поменьше шума. К счастью, нагнать их, кажется, никто не пытался: ну, посудачат местные сплетники, да и все. В ридикюле же не было ничего ценнее помады.
С плеча Анджея соскальзывал пиджак, так что Габи его придержала. И не зря: именно в нем нашлись ключи от машины, когда им удалось-таки пробраться на тихую безлюдную подъездную дорогу к оставленному там мини-куперу. Спустя минуту наконец-то устроившись на сиденье, Габи натянула пиджак на себя, чтобы хоть немного согреться — пусть и испачканный в начинке для тарталеток, он все еще здорово пах лимонным одеколоном. Удачное возвращение в безопасность она незамедлительно отметила большим глотком шампанского.
— Нашла время надираться, — закатил глаза Анджей, попутно заводя двигатель. — Выбрось к черту эту бутылку!
— Во-от еще. Не для того ее спасала, — хихикнула Габи и приложилась к горлышку еще раз.
Теплая жидкость уже не била пузырьками в нос, но хорошо помогала не думать о произошедшем. Завтра, когда придется жить дальше с полным пониманием, что она окончательно влюбилась в собственного телохранителя, можно будет все списать на пьяное помешательство.
— Ты лучше бы себя спасать научилась… несчастная утопающая, — пробормотал Анджей, быстро набирая скорость и оставляя кованые ворота с грифоном позади.
