Анджей открыл дверь с тусклой шестеркой и не сразу нашел переключатель — им оказалась веревка с кисточкой, дернув за которую, получилось зажечь верхний свет с глухим «чпок». Пропустив Габриэллу вперед, он с интересом огляделся. Номер нельзя было назвать большим и уж тем более шикарным: всю комнату можно пересечь за шесть шагов. Плотные золотистые шторы закрывали единственное окно, возле него теснился круглый столик с графином воды и стаканами. По-армейски, в ряд, стояли две узкие кровати с высокими коваными изголовьями, застеленные покрывалами в мелкий цветочек и красующиеся подушками в накрахмаленных белоснежных наволочках, а между ними притиснулись две тумбочки. На одной из них стоял телефон, который ассоциировался со словом «антиквариат»: бронзовый от времени, с едва различимыми цифрами на круглом колесике и изогнутой трубкой. Слева от входной виднелась открытая дверь в ванную, откуда слегка несло старыми трубами и сыростью, но не затхлостью.

Чувствовалось, что за местом ухаживала заботливая женская рука — чистота, тишина и, что самое главное, аура безопасности от этого уголка обещала спокойную ночь.

— Очень уютно, — закончив осмотр помещения, Габриэлла улыбнулась и положила сумочку на одну из тумб. — Ожидала худшего, если честно.

— Главное, что тут можно переночевать без приключений, — кивнул Анджей, решившись наконец-то снять портупею с плеч. — Хозяйку даже оружие при мне не смутило, она на нем и взгляда не задержала. Наверное, привыкла не любопытничать вообще. Хорошее качество.

— А может, она прямо сейчас уже в полицию названивает? — усмехнулась Габи его оптимизму.

— Не думаю. Если бы испугалась всерьез или что-то заподозрила — просто бы не стала с нами связываться, сказала бы, что номеров нет. Экипаж полиции ночью возле гостиницы — плохая реклама такому месту.

Анджей бережно положил кобуру на одну из кроватей и плеснул воды из графина в стакан. Тесное пространство быстро заполнялось запахом духов Габриэллы, и это немного пугало: лишь сейчас до него начало доходить, что предстоит целая ночь рядом с ней.

Она тем временем открыла шкаф, скинула мужской пиджак и бережно повесила его на плечики. Следом достала два больших махровых полотенца — идеально белых, сложенных аккуратной стопочкой.

— Смотри, какой сервис. Чур, я первая в душ!

Заметно приободрившись, Габи стянула резинку с волос, рассыпая волосы из хвоста. А затем без малейшего стеснения расстегнула молнию платья сбоку и принялась вытаскивать руки из рукавов.

Анджей подавился глотком воды, плеснув себе на рубашку, и едва успел отвернуться, прежде чем перед ним мелькнуло белье. Эта чокнутая семейка Паттерс с ума его сведет такими манерами! Какое дерево, такой и плод, черт возьми…

Габриэлла звонко расхохоталась над его попыткой дать ей приватности.

— Вчера ты так не скромничал, доберман! Брось, ты же сам меня раздевал…

— Это не значит, что теперь тебе можно ходить передо мной голой, — пробубнил Анджей, пытаясь отряхнуть рубашку и вместе с тем не думать о том, как за его спиной Габриэлла продолжала шуршать одеждой.

— Как будто я спрашиваю разрешения, — с таким гордым заявлением она прошлепала босиком по паркету и, к счастью, вскоре скрипнула дверью ванной.

Тяжело вздохнув, Анджей отставил полупустой стакан на столик и упер в столешницу сжатые кулаки, жмурясь от бессилия. Надо было брать два соседних номера — но находиться на таком расстоянии от Габи сегодня опасно. А в столь близком контакте можно нечаянно перешагнуть все возможные черты.

Мокрая ткань неприятно липла к груди, и лучшим решением было бы снять рубашку да оставить просыхать, но Анджей упрямо не спешил. Он вообще не станет ложиться спать, будет сидеть на карауле. Ничего необычного: сколько таких ночных бдений у него уже было в послужном списке в армии? Пусть Габриэлла делает и думает что хочет, но они здесь застряли вовсе не для того, чтобы у нее была возможность пройтись перед ним в неглиже.

В ванной зашумела вода. Анджей как мог переключал мысли от соблазнительного тела, стоящего под душем, к работе. Выглянул в окно, оценив вид на освещенный фонарем тихий зеленый дворик. Проверил содержимое тумбочек, в одной из которых оказалась скромная карта с алкогольными напитками, доступными к заказу в номер. Ни телевизора, ни газеты, ни даже прихваченной с собой заготовки… Скука — вещь для Анджея очень опасная, так что обнаружив на полке в шкафу стопку клетчатых тканевых салфеток, он принялся протирать пистолет, в котором теперь не хватало патрона.

Стрелять на глазах стольких людей и камер, среди дня — конечно, решение не самое лучшее. И все-таки рабский контракт давал ему право защищать Габриэллу так, как посчитает нужным, рукой ее матери. Если уж начнется разбирательство по этому поводу, Шаная наверняка подтвердит, что репортеры представляли собой серьезную угрозу.

Успокоившись этими выводами и монотонным действием, натирая до блеска черную сталь, Анджей потерял счет времени. Но в момент, когда Габриэлла вернулась в комнату, ему пришлось вернуться в реальность и оторвать взгляд от оружия.

— Интересно, скоро ужин принесут? — бодро произнесла она, придерживая одной рукой на груди узел полотенца, в которое замоталась. — Вода прохладная, горячий чай бы не помешал.

Нисколько не стесняясь своего вида, Габи подошла к столику, у которого сидел Анджей, будто бы тоже захотела пить. Но от него не скрылась ее мимолетная хитрая улыбка и задорный блеск глаз — слишком уж хорошо он уже знал повадки этой взбалмошной девчонки. К собственному ужасу, работающие идеально: при ее приближении невозможно было не обратить внимания на экстремальную длину кончающегося на середине бедра полотенца или на капли воды, оставшиеся на шее и у линии ключиц. Волосы Габи не мочила, и карамельный водопад струился по ее спине, вызывая острое желание запустить пальцы в сладостно пахнущие ванилью пряди.

Притянуть ее к себе, усадить на колени, собрать губами каждую каплю, напитанную вкусом ее кожи.

Напряжение нарастало. Анджей и сути заданного Габи вопроса уже не помнил. Только поскорее встал со стула, чтобы оказаться как можно дальше от нее. Она же продолжала пить, будто вовсе не замечая его реакции на свое появление в столь символической одежде. Стакан оторвался от ее губ, и она их едва заметно облизнула.

— Тоже ополоснусь, — севшим голосом пробормотал Анджей, думая вовсе не о чистоте.

А о том, как бы сбежать от этой ходячей бомбы, которая, похоже, настроена сегодня как никогда решительно. Он рассеянно отложил пистолет на тумбочку, подхватил второе полотенце и умчался в ванную, предварительно скинув туфли под порогом.

Может, ему и показалось, что Габриэлла тихонько посмеивалась ему вслед. А может, его жалкие попытки провести между ними границы и правда выглядели настолько смешно после вчерашних игр в бассейне. Кого он тут обманывает, в самом деле…

От возбуждения Анджея прошиб пот. Окатить себя прохладной водой — в целом, не настолько уж дурная идея, так что он принялся расстегивать пуговицы, мимоходом оглядывая небольшую ванную комнату. Ничего необычного: унитаз старого образца с веревкой для слива, квадратная раковина, мутноватое запотевшее зеркало, отразившее страдальческий взгляд. Пара медных крючков торчали из стены, и на них Анджей повесил одежду и полотенце. Разве что сама ванна немного пугала: чугунная, на львиных лапах, чуть пожелтевшая в месте слива и с изогнутым краном, эта жуткая конструкция как будто пришла своим ходом из викторианского особняка какой-нибудь престарелой аристократки.

Вода и впрямь оказалась чуть теплой, но даже встав под душ с головой, Анджей не смог утихомирить бешеное биение сердца в груди. Через шум воды послышался громкий скрип неясной природы. Скрежет. Списав звук на несмазанные дверцы шкафа, Анджей быстро, как привык в армии, закончил с мытьем. Не стоило оставлять Габи одну надолго. Натягивать несвежую одежду не хотелось совершенно, и выбора не было: обмотав вокруг бедер полотенце, Анджей тихо вернулся в комнату. И замер, прислонившись к стене плечом, наблюдая сумасшедшую картину.