— Хорошо. Береги себя. И передай полковнику, что с ее дочерью ничего не случится.
Анджей повесил трубку на крючок и напряженно взглянул на Габриэллу, которая все время разговора торопливо читала статью. Оленьи глаза панически расширялись каждую секунду.
— Дело дрянь? — тихо спросил Анджей, отворяя дверцу будки, пока за стеклом они оба не сварились в духоте.
— Нейт пытается убедить всю Великобританию в том же, в чем пытался убедить меня, — раздраженно прошипела Габриэлла, выходя следом за ним, но не отрываясь от чтения. — Кажется, ублюдок уверен, что компромат все еще в сейфе Элен, и вся эта клевета подтвердится при обыске. Проданные на сторону чертежи, черная бухгалтерия, завышение цен на государственные заказы…
— Как подобное могли опубликовать без доказательств?
— У него хорошие знакомства в «Дэйли Миррор», — Габриэлла поморщилась. — Точнее, раньше я думала, что их выпускающий редактор — просто его добрая подруга… Но скорее всего, еще одно бестолковое «солнышко».
Буквально выплюнув последнее слово, она со злостью скомкала газету и сунула в ближайшую урну. Добравшись до машины, Анджей вставил пистолет в бак, походя сообщив:
— Так или иначе, но журналисты ему поверили, и теперь все они в погоне за сенсацией. Оккупировали Хэмпстед-Гарден. Элен приказала сегодня там не появляться. И в целом, нигде, где тебя могут поджидать репортеры.
Габриэлла громко сглотнула и сложила руки на груди: все еще будучи одетой в великоватый мужской пиджак, она казалась комично маленькой. Требующей защиты.
— И куда мне… К Мел? Нет, вот у нее как раз тоже могут ждать… Стоп. Про «Сваргу» в целом знали только я и сам Нейт!
Ее рот приоткрылся в идеальном «о», и казалось, она готова испепелить одним взглядом ни в чем не повинную бензоколонку. Анджей не стал усугублять этот шок, осознав, что именно поразило Габриэллу до глубины души — сдал тайное место журналюгам сам Нейт. Скорее всего, парнишка в восьмиклинке, который ушел из ресторана сразу после их прибытия, сидел там неспроста.
— Похоже, Коллуэл все еще надеется, что ты на его стороне. И отправил к тебе репортеров, чтобы ты подтвердила все, что он там понаписал, — предположил Анджей, убирая пистолет на место и закрывая бак. — Едем. Не стоит нам долго светить на одном месте.
— Лживый проходимец, — бубнила себе под нос Габриэлла, усаживаясь на пассажирском сиденье. — Он еще не знает, с кем связался. Элен выклюет ему печень, чертов Прометей со своим просветительским огнем… А я дам ей все имена и вообще все, что знаю про его подполье.
— Идея хорошая, — одобрил Анджей, вновь заводя двигатель, и выжидательно положил руки на руль. — Но сейчас тебя нужно спрятать. Уж слишком многим интересна сегодня твоя хорошенькая мордашка. Давай от обратного: где ты в принципе не бываешь?
— Может, куда-то к «Синема скай»? — неуверенно предположила Габриэлла, поплотнее запахнув пиджак. — В тех районах меня точно не знают.
— Сегодня тебя знают все и везде: в статье было твое фото, — напомнил Анджей. — А в нищих районах полно тех, кто за пару фунтов вызовет репортеров быстрее полиции. Я больше склоняюсь как раз к Ист-Хэму. Чинно, прилично, а главное — спокойно.
Он вырулил с заправки на проезжую часть, стараясь ехать помедленнее. Старые, тихие улочки и милые таунхаусы с зелеными палисадниками выглядели вполне безопасно. Вывесок попадалось совсем мало: один продуктовый магазин да цветочная лавка. Никакой суеты. А значит, никаких лишних любопытных глаз.
— У меня тут нет знакомых, у которых можно переночевать, — тон Габриэллы был полон сомнений.
— Тем лучше. Осталось найти какую-нибудь гостиницу…
Кружить по запутанным викторианским улочкам пришлось еще около получаса, прежде чем на одном из трехэтажных домов из темного, выветренного кирпича наконец-то попалась витиеватая вывеска «Старый дворик». Фасад здания выглядел вполне достойно, не вынуждая вздрагивать и представлять рой клопов под матрасом: высокие узкие окна в деревянных рамах, тяжелая даже на вид дубовая дверь, выкрашенная зеленой краской. Над входом — выгнутый, как бровь, эдвардианский козырек из кованого железа и матового стекла, с латунными цепочками, удерживающими его на весу.
На подъездной дороге у «Старого дворика» теснилось всего две машины. Анджей быстро проанализировал их, предполагая владельцев. Скромный, уже изрядно проржавевший по дну «Форд Англия» небесного голубого цвета с самодельными вязаными чехлами на сиденьях — скорее всего, принадлежал пожилой паре. Грузовик с логотипом компании по перевозкам — тоже все понятно, водитель остановился на ночлег. Что ж, кажется, тут вряд ли будут назойливые соседи.
— Выглядит мило, — заключила Габриэлла, выглянув наружу, где улица уже погружалась в темноту. — Идем?
— Надеюсь, хватит денег на приличный номер, — достав из кармана остатки своего выигрыша, Анджей пересчитал наличность. Негусто.
— Да брось, я же взяла кошелек, — отмахнулась Габриэлла, показав ему сумочку, которая полдня прокаталась забытой в машине. — Как знала, что из дома нельзя выходить без единого пенса.
— Все равно, лучше не транжирить попусту. Вдруг нам придется остаться тут дольше, чем мы думаем?
К удивлению, спорить Габриэлла не стала, и как только вышла из машины — сразу ухватилась за машинально подставленный локоть Анджея. Спустя минуту затертая тысячами ладоней ручка в форме орлиной головы громко скрипнула под его пальцами, оповещая о новых постояльцах лучше любого колокольчика.
Взгляду открылся небольшой, но уютный холл с массивной дубовой стойкой ресепшн по центру. На мраморной столешнице цвета топленого молока стояла потертая чернильница, а рядом лежала толстая гостевая книга. Теплый желтый свет от раскидистой латунной люстры заливал пространство и натертый воском паркет «елочкой». За стойкой сидела на деревянном стуле седая женщина в синем жилете, который не сходился на пышной груди. Она сквозь очки читала потертый томик без названия на обложке, а на скрип двери сразу подняла голову и приветливо улыбнулась.
— Добрый вечер, молодые люди. Чем могу помочь?
— Здравствуйте, нужен номер на двоих, — убедившись по ее нисколько не изменившемуся выражению лица при взгляде на Габи, что женщина не в курсе последних новостей, Анджей уверенно подошел к ресепшен. Его кобура тоже не удостоилась лишнего внимания, и это радовало.
— Сию секунду…
Портье поднялась со стула, отложила чтение и обернулась на развешанные за ее спиной ключи, ячеек для которых было не больше десятка. При приближении к ней чувствовался домашний запах еды, а царящая в гостинице полная тишина навевала мысль, что трудится тут женщина в одиночку.
— Номер для пар или просто двухместный? — без толики осуждения в голосе спросила она.
— Для пар, — выпалила Габи.
— Двухместный, — одновременно с ней отозвался Анджей.
Они переглянулись: удивление на их лицах было совершенно одинаковым. Только противоположной природы.
— Бойкая у вас спутница, мистер! — добродушно рассмеялась над ними портье. — Так все же, на чем остановимся?
— Простите, — Анджей неуклюже кашлянул в кулак, мысленно вновь пожелав шлепнуть по заднице растерянно хлопающей глазами Габи. — Двухместный, конечно. На сутки, и если можно — с завтраком.
— Ужин тоже могу предложить, как раз испекла пастуший пирог, — по-прежнему улыбаясь, портье взяла один из тяжелых медных ключей и положила на стойку. — Номер шесть, на втором этаже, по левой стороне.
— От ужина не откажемся, спасибо, — по печальному вздоху Габриэллы можно было предположить, что она вспомнила о брошенной на столике в «Сварге» курице в карри. — Сколько с нас?
Расплатившись с милой женщиной, которая явно тут была на правах хозяйки, Анджей и Габи поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Короткий коридор встретил их полной тишиной и сочащимся буквально из стен запахом времени: сухим, пыльным, неуловимым, как у старого фотоальбома. Так пахла Англия прошлого столетия — полиролью для мебели, воском, хозяйственным мылом и печеным картофелем.
