— Поздравляю, леди Одли. Выглядите просто восхитительно! Примите самые теплые пожелания, — она протянула перевязанную алой лентой коробку, и виконтесса приветливо улыбнулась, приняв подарок.
— О, спасибо, дорогая! Как мило, что ты приехала — Мел будет очень рада твоей компании. Жаль, конечно, что мисс Паттерс не заглянула сама… Но она как обычно, занята спасением нации? — леди Одли по-доброму посмеялась, отложив коробку на столик сбоку от себя, уже заваленный такими же подношениями.
— Сами знаете, миледи: Крылатая Элен будет летать, пока не вспорхнет на самую вершину.
— Еще бы не знать! Если что, мой голос она уже точно заслужила, а сегодняшняя статья в «Обозревателе» впечатлила даже моего дорогого Вильяма. Пожелай матери от меня удачи на выборах.
— Непременно.
Закончив с вежливостями и освободив путь другим поздравителям, Габи отступила в тень колонны, попутно взяв с подноса пробежавшего мимо официанта бокал. Анджей следовал за ней, и это присутствие явно привлекало много внимания к персоне юной дочери Гарпии: шепот шел за ней, как шорох шелковых подолов.
— … не в военное время живем: и чего это Паттерс так боится за дочь…
— … вы разве не слышали, что Гарпия продала последние разработки Советам? Естественно, если это вскроется — ее голову захотят не только в Ми-пять…
— … как хотите, но заявляться на такой прием с телохранителем — неуважение к хозяйке.
Габи хмыкнула и глотнула шампанского, уловив последнюю приглушенную реплику от элегантной дамы неподалеку от столика с этажеркой разложенных на льду устриц. В разрезе глаз и стоимости ее бриллиантового ожерелья моментально считалась фамилия — разумеется, мамочка Лиама Фолтена собственной персоной. По мнению Габи, в том, что эта фифа нацепила на себя больше украшений, чем виконтесса, было куда больше неуважения к леди Одли. Тем более та и бровью не повела, увидев Анджея — возможно, Мел ее предупредила.
— Голоден? — Габи оглянулась и цокнула языком, увидев, как доберман отступил к колонне, словно надеясь стать менее приметным и не мешать. — Хочешь чего-нибудь перекусить?
— Боюсь, индийскую кухню моему желудку легче усвоить, чем это сопливое нечто, воняющее духами, — насмешливо фыркнул он, скосив взгляд не то к устрицам, не то к самой миссис Фолтен.
Габи прыснула со смеху, но тут же задушила его, для чего отпила разом почти половину бокала.
— Ну, хоть с алкоголем не продешевили.
Зря она рассчитывала до появления Мел остаться незаметной: вскоре к ней начали подходить знакомые по школе экономики, точно также скучающие среди этого звона хрусталя и застарелых сплетен об амурных похождениях Джона Профьюмо, которые еще бередили умы светского общества. Мелькнула в дальних рядах и черноволосая макушка Лиама, но ни капли тревоги это появление не принесло: Анджей ведь рядом. Габи дежурно поддерживала разговоры, делилась впечатлениями об Уимблдоне и скандальной коллекции Мэри Куант, обкромсавшей юбки до полного безобразия, и сменила уже третий бокал, находя в приятном фруктовом вкусе шампанского хоть какое-то развлечение. Один из однокурсников, тощий парнишка с лицом хорька, как раз что-то восхищенно тараторил про недавний поход на концерт «Битлов», когда в зал неспешно вплыла новая пара гостей.
Это было ожидаемо, и все же — Габи непроизвольно стиснула ножку бокала сильнее. Выглядящий будто кинозвезда в молочно-бежевом пиджаке, Нейт нес в одной руке букет белых лилий, а второй вел под локоть как всегда яркую Мел. Ее лиственно-зеленое платье-фонарик среди строгих футляров и пастельных оттенков тканей било по глазам словно фейерверк. Что и говорить, появилась пара эффектно, тут же завладев всеобщим интересом за счет популярности Коллуэла и его журнала. И когда они подошли с поздравлениями к виконтессе, к той даже присоединился супруг и малолетняя кузина Мел, не сдержав любопытства.
Овладело оно и Габи, заставив как можно незаметнее приблизиться на пару шагов, чтобы быть в зоне слышимости. Она жестом остановила подобравшегося было Анджея, без слов велев ему остаться у колонны.
— Спасибо, дорогая моя! — шумно восторгалась подарком племянницы леди Одли, когда та открыла перед ней бархатный футляр с новеньким комплектом изумрудных браслетов и ожерелья. — Какая красота, обожаю изумруды! И боже, Мелани, что за кавалер…
— Позвольте присоединиться к поздравлениям, — Нейт вручил виконтессе букет и галантно поцеловал руку. — Тридцатилетие — замечательный возраст!..
— Ох, ну перестаньте, я давно не выгляжу на тридцать, — она картинно кокетничала, но было ясно по блеску в глазах и счастливой улыбке, что это замечание моментально пробило дорогу к сердцу виконтессы. — Мелани, что же ты молчишь и не представишь своего очаровательного друга?
— Боюсь, мой друг и не нуждается в представлении, — гордо вздернула та подбородок, больше смотря при этом на дядю Вильяма: статного мужчину с седой бородкой и взглядом цепкого орла. — Нейт Коллуэл, владелец…
— Редакции журнала «Бигль», — сам продолжил виконт, и его суровое лицо заметно оттаяло. — Наслышан о вас, мистер Коллуэл.
— Приятно познакомиться лично, виконт Одли…
Рукопожатия, улыбки, новые обмены липкими от сахара любезностями… Вскоре навострившие уши гости потеряли интерес и занялись своими беседами, и только Габи продолжала анализировать эту сладкую парочку в девяти футах от себя. Как мирно и естественно лежала на талии Мел мужская рука, как они здорово отыгрывали влюбленных, и как ловко смог завести разговор в деловое русло Нейт. Он тормознул идущего мимо официанта и нежно-бархатным тоном поинтересовался у своей спутницы:
— Шампанского, солнышко?
— Да, милый, спасибо.
Габи поперхнулась и отвернула голову, больше не в силах на это все смотреть. Горло сжалось, где-то в самом животе поднялась едкая волна.
«Ты же веришь мне, солнышко?»
И точно такие же ненавязчивые касания то к спине, то к волосам. То елейный шепоток на ухо, то долгий взгляд. Солнышко — не потому что он подчеркивал особое отношение. Нет, просто вряд ли запоминал имена таких же идиоток, как она… Все они — просто безликое «солнышко», чьими стараниями можно прийти к желанной цели.
«Боже, какая я дура», — в голове Габи словно разорвалась бомба, испепелив все покровы. Сутки назад она сомневалась, гадала, оправдывала кумира незнанием и ошибкой с той аварией. Но теперь фундамент под Нейтом Коллуэлом взлетел на воздух, и ошметки его вращались в воздухе, который застревал на уровне легких.
Вслепую отставив бокал на проплывший мимо поднос, Габи оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из официантов налетел на Анджея, будто его не заметив. Опрокинув прямо на его пиджак все закуски, он так удачно скрыл Габи из виду, что не воспользоваться этой секундой заминки было нельзя. Находиться здесь дальше — и вовсе опасно тем, что можно не сдержаться и огреть Нейта по затылку ридикюлем. А лучше — бутылкой шампанского, так шикарно подвернувшейся в ведерке со льдом рядом со столом, заваленном подарками.
Габи уже доводилось бывать в этом доме, поэтому путь на задний двор она знала. Ноги понесли сами, дышать становилось все тяжелее, в голове мутилось. Исчезнув в неприметном коридорчике, Габи вытащила зубами вставленную в горлышко салфетку и нетвердо пошла дальше, заливая горе своей беспросветной глупости алкоголем. Упал на пол и ридикюль, и на ходу стянутые с дрожащих пальцев перчатки.
Как она могла быть слепа столько лет? Могла всерьез решить, что Нейт выделял ее, и рано или поздно обязательно сделает следующий шаг? Идиотка. Такие как он никогда не женятся, чтобы всегда иметь возможность заполучить на вакантное место новой полезной пассии следующую девчонку.
Шампанское начало отдавать солью, когда Габи вышла на задний двор и наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Тишина. Сюда едва долетала музыка и совсем не слышно было разговоров. Легкая прохлада сумерек окатила открытые плечи, освежая кожу приятным дуновением ветра. Габи снова отпила из горла, а затем несколько раз моргнула, стряхивая слезы с ресниц.
