Доберман моментально сократил между ними расстояние, и ее спину окатило теплом его тела. Она крепче стиснула рукоятку зонтика и прижала к себе сумочку. Толпа была живым организмом, пульсирующим от возбуждения.
— Еще пять на нигера!... — выкрикнул мужчина в джинсовом комбинезоне справа от Габи, и мятая банкнота поплыла из его руки вперед быстро как в карточном фокусе.
Музыкально переливался акцент группы карибских мужчин в ярких рубашках с тропическими узорами, кто-то из них искал сворованную у него в толчее соломенную панаму. Дымились крепкие сигареты, гуляло по рукам дешевое пойло в потертых фляжках, женщины в цветастых платьях и скромных кардиганах опасливо шарахались от особо рьяных болельщиков. Никто тут не заботился об окружающих, все то и дело пихались и толкались, и только когда впереди уже показались угловые стойки арены, Габи осознала, что ее не затронули ни разу.
Мурашки прокатили по позвонкам: настойчивое тепло позади не сдвинулось ни на дюйм, словно к ней приклеилась тень или вторая кожа. И при этом Анджей пресекал любую попытку дотронуться до нее, отпихивая все локти и эмоциональные слепые всплески руками.
Что и говорить, в личном телохранителе точно есть свои преимущества.
— …Бей его, бей! Давай, прямо под дых…
— Еще, еще! Добивай этого тощего!...
Наконец-то, Габи удалось протиснуться к своей цели: нужному ей по плану молодому рыжеволосому мужчине в вельветовой коричневой рубашке, который без особого энтузиазма наблюдал за поединком и жевал зубочистку. Роб давно ждал именно ее, как и было указано в записке. Квадратная арена, огороженная только алой предупреждающей лентой, натянутой между угловыми столбами, отлично освещалась сразу тремя фонарями сверху. И дело там явно катилось к концу: здоровенный темнокожий боец сидел сверху на поверженном сопернике и смачно бил его по лицу. Хлюпала кровь, улюлюкала толпа и уже считали сделанные ставки два ушлых паренька в потертых кожаных куртках.
Нового удара бедолага не выдержал, захлопал ладонью по покрытому внушительным слоем песка полу, и стоявший на краю арены пухлый рефери тут же оглушительно засвистел, провозглашая окончание боя.
— Сто-о-оп! Мистер Борхес — поздравляем с победой! — заголосил он, подняв вверх дрожащую руку темнокожего, хотя тот еще не успел даже встать со стонущего противника с расквашенным в кровавое месиво лицом.
Голоса утонули в аплодисментах, а Габи спешно отвела взгляд. Зрелище было ужасное, и совесть, которую она так старательно глушила, все-таки подняла голову и зашипела сомнениями в груди.
Может, не стоит? Насколько крепок ее сторожевой пес? Получится ли…
— Привет, куколка, — не повернувшись к ней и с явным удовольствием наблюдая за происходящим на арене, вполголоса поздоровался Роб, продолжая жевать зубочистку. — Ты в деле?
Габи лишь едва заметно кивнула, дав сигнал к действию. Рефери между тем помог двум работягам унести избитого товарища, пока темнокожий в наспех накинутой на вспотевшие плечи фланелевой рубахе пересчитывал купюры из своего выигрыша.
— Понятия не имею, для чего мы влезли в эту клоаку, но настоятельно рекомендую отойти к лавкам, — склонившись к ней, строго пробасил Анджей, по-прежнему загораживая ее фигурку собой ото всех, кто упорно наваливался сзади. — А лучше вовсе убраться поскорее.
— Но мы же только что пришли! — воскликнула Габи, изображая интерес к происходящему прямо перед их глазами.
Подняв вверх ладонь, рефери призвал толпу к тишине.
— Ну что, кто сегодня еще готов попытать удачу, а? Два добровольца, два смельчака! Мистер Борхес только что сорвал неплохой куш! — соблазняюще провозгласил он, сверкая золотыми зубами.
Давление позади нарастало, и Габи даже не оборачиваясь чувствовала, что долго Анджей не выстоит, потому как его старательно выпихивали прямо к алой ленте. И тогда она просто отклонилась в сторону, позволив людям Нейта сделать все за нее.
— Черт…
Неосторожный, непроизвольный шаг вперед, и Анджей налетел на ограждающую ленту и ступил на песок. Народ взревел, рефери тут же победно вскинулся, подлетел к нему и заверещал:
— Отлично, какой крепкий новичок у нас нарисовался! Интересный будет поединок…
— Нет, простите, я случайно…
— Эй, костюмчик — зашел на песок, так уж не дрейфь! — возмутились парочка работяг рядом с ним.
И пока за гомоном толпы никто не расслышал его оправдания и не увидел попытку отступить, Габи подтянулась на цыпочки, впилась ногтями в широкую ладонь Анджея и быстро шепнула ему прямо в ухо, окатив горячим дыханием:
— Вперед, доберман. Или я скажу Гарпии, что это ты привез меня сюда, да еще и пытался изнасиловать по дороге. Так что если тебя не разорвет толпа, это сделает Элен.
Он резко дернулся, будто она ударила его током. Люди Нейта еще разок пихнули его в спину, заставив полностью выйти на арену, опасно натянув ленту. Правила едины: стоишь на песке, значит, ты уже боец. Гомон вокруг это подтверждал — без боя Анджея уже никто не отпустит. Габи уверенно и дерзко смотрела прямо в его застывшие в ледяную сталь глаза, и читать презрение на его лице, в этих поджатых губах и напрягшихся скулах, было отвратительно.
Боже, она и не думала, что ее заденет его злость.
— Мистер, пройдите за ленту, пожалуйста, и рекомендую снять все лишнее, — бросил ему рефери, будто участие Анджея — дело решенное. Для местных порядков так и было.
— Я ставлю на тебя! — объявила Габи и, расхрабрившись, послала ошарашенно наблюдающему за ней Анджею воздушный поцелуй.
«Давай… давай… меня ты не боишься, но не можешь не понимать, что Элен оторвет тебе яйца при малейшем намеке с моей стороны…» — умоляла внутри себя Габи, продолжая фальшиво улыбаться.
Рефери уже нашел на другом краю арены второго бойца-добровольца. А спустя еще одну бесконечную секунду Анджей моргнул и все-таки принялся стягивать с плеч пиджак. Толпа встретила этот жест радостно-возбужденными выкриками.
— Ставлю на костюмчика! — вдруг первым бросил пару банкнот парнишке-букмекеру Роб.
Габи едва не подпрыгивала на месте от радости: все получилось, непробиваемый дуболом все-таки оказался вынужден сделать так, как ей нужно! Улыбка из наигранной становилась все более широкой, пока Анджей избавлялся и от рубашки, как можно более незаметно завернув кобуру в пиджак. Местные кумушки сопроводили обнажение тренированного тела шепотками и хихиканьем, когда под желтыми лампами показалась бледная поджарая фигура с витыми мышцами плеч. Он действительно оказался так хорош, как представлялось пару минут назад — будто весь состоящий из напряжения, как сжатая пружина. Разве что уже смутно знакомый Габи старый, растянутый и искаженный шрам-ожог в виде буквы «P» под ключицей безобразил это сильное тело.
Клеймо? Кто мог его клеймить и зачем?
Анджей вдруг шагнул вперед, сунул ей в руки свою одежду и прошипел:
— Если тебя пырнут ножом, пока я тут играю в клоуна…
— Не кипятись, я тут не впервые. Меня все знают, правда, Роб? — машинально сжав в охапке пахнущий лимонным одеколоном пиджак, спросила Габи у своего сегодняшнего рыжеголового напарника.
Из рук чуть было не выпали и зонтик, и сумочка, но друг Нейта вовремя помог подхватить барахло, а после нагло закинул руку ей на плечо:
— Не волнуйся, парень, с этой куколкой тут ничего не случится, все свои.
Анджей резко наклонил голову, громко хрустнув шеей, и отвернулся, излучая крайнюю степень раздражения. Как раз вовремя — его высокий и мускулистый соперник, явно вышедший на арену неспроста, демонстративно крутил руками в быстрой разминке.
— Не боись, костюмчик — я быстро управляюсь и постараюсь не покалечить, — ухмыльнулся он.
Рефери подозвал их в центр, что-то им торопливо объяснил — со своего места Габи слов разобрать не могла. Скорее всего, напоминал правила, пока со всех сторон ставки стекались в лапы находчивых парнишек и велись споры, за сколько минут опытный боец уложит новичка на лопатки.
— Он же его не будет бить… слишком сильно? — глухо пробормотала Габи, невидящим взглядом буравя спину Анджея. Благодаря яркому свету можно было различить пересекающие позвоночник белые шрамы-полосы, как от удара кнутом.
