— Сколько? — спросил он.

— Больше, чем ожидала, — сказала она. — Если так пойдёт до весны, можно думать о расширении. Ещё один пресс и…

— Элара, — сказал он.

— Что?

— Бумаги подождут.

Она обернулась. Он стоял рядом — близко, как умел стоять, когда хотел, чтобы она это чувствовала, и она чувствовала.

— Они не подождут, — сказала она. — Здесь важные цифры.

— Завтра, — сказал он и улыбнулся с предвкушением.

— Кейран, но… — пыталась спорить она.

— Элара, — повторил он — тем тоном, который она уже знала. Тихим, уверенным, не требующим, но таким, что трудно не услышать.

Она посмотрела на него. Потом на бумаги. Потом снова на него.

— Один столбец, — сказала она.

— Ни одного, — сказал он и резко развернул её к столу лицом и спиной к нему. — Еще одно слово про цифры и заставляю зачитывать их, пока буду входить в тебя. Чтобы ты вспоминала это каждый раз, когда будешь смотреть на свои цифры.

Она закрыла бумаги и ахнула, когда он резко наклонил её на стол так, чтобы её попка была повернута к нему.

— Такой вид мне нравится, особенно когда ты сама это предлагаешь, моя Элара, — произнес он, нежно надавливая на её поясницу, чтобы девушка прогнулась. — Давай проверим, по-настоящему ли ты сопротивляешься.

С этими словами он поднял её платье до попки, а затем просто перекинул на её спину. Его палец оказался сначала на её лобке, а затем аккуратно, но уверенно провел по уже влажным нижним губам и проник внутрь. Элара ахнула от неожиданности, но не двигалась, игра её заводила, хотя она всё еще не привыкла к таким откровениям.

— Элара, маленькая лгунья, ты сопротивляешься, чтобы завести меня еще больше, а сама уже мокрая. Смотри, моя дорогая, — сказал он, показывая ей палец, который только что был в ней. Затем он ввел в нее два пальца, чуть согнул и начал ритмично ласкать. — Какое чудесное зрелище мне открывается! Твоя попка - просто чудо!

Элара не знала, как реагировать от стыда. Она в такой позе стояла в библиотеке над столом, где обычно работала, её грудь лежала на документах, а сзади муж ласкал её пальцами. И ласкал так, что весь мир мог исчезнуть, она не заметит. Тут она услышала как он расстегивает брюки. И почувствовала, как его горячий член входит в нее на всю длину. Её тело уже было готово и ждало этого. Тело - предатель! Но она уже не могла сопротивляться и полностью отдалась этим ощущениям. В этой позе муж входил с размаху и ласкал её клитор, заставив кончить дважды и поддерживая ее, чтобы не упала от слабости в ногах. После своего оргазма он наклонился и обнял жену.

— Тебе понравилось? — спросил он глухо, уткнувшись в её плечо.

— Да, — выдохнула она.

Дни становились короче — темнело уже в четыре, и тёмные вечера были долгими и хорошими по-своему. Она обнаружила, что перестала бояться этих долгих вечеров — раньше, в первые недели, они давили на неё одиночеством. Теперь одиночества не было.

Был камин в библиотеке. Была лампа. Были его шаги в коридоре, которые она научилась узнавать из любой комнаты. Всегда в её спальню, чтобы делать то, что им хотелось, без запретов и стеснений.

Однажды они возвращались из деревни верхом — поздно, Рем задержал их разговором про расширение пастбища, и солнце уже садилось когда они въехали в лес. Лес в сумерках был другим — темнее, с длинными тенями, с запахом мёрзлой земли. Тоше шёл спокойно, конь Кайдена рядом.

У старой ели — той, что стояла на развилке двух тропинок — он остановил коня.

— Смотри, — сказал он.

Она остановилась. Посмотрела.

Между ветвями ели, в промежутке между тучами, было небо — тёмно-синее, с первыми звёздами, с тем особым светом, который живёт пять минут в сумерках и потом уходит. Красиво — остро, неожиданно.

— Я каждый раз забываю, — сказал он тихо. — Что так бывает.

— В столице не видно?

— В столице всегда фонари, — сказал он. — Небо светлее, чем должно быть. Звёзды почти не видны.

— Тогда хорошо, что ты здесь.

Он посмотрел на неё пристально и осмысленно — не на небо больше, на неё.

— Да, — сказал он. — Хорошо. Это правда. Прошу, запомни это.

Они постояли — лошади тихие, небо темнеющее, лес вокруг. Его рука пришла к её руке на поводьях — накрыла, просто так. Она не убрала, хотя почувствовала какую-то невнятную тоску, просто ощущение, которое вскоре исчезло.

Он спрыгнул с коня, подошел к ней и помог спуститься. И тут же начал целовать — жадно, глубоко, завоевывая и беря её рот языком. Затем расстегнул брюки и освободил свой член.

— Хочу тебя весь день, яйца болят как хочу тебя, — прорычал он, приподнял её поднял до уровня талии, чтобы она охватила его ногами. — Ты готова там для меня?

— Да, ах! — не успела она произнести, как он насадил её на свой стоящий колом член, выбив весь воздух из неё. И начал сильно насаживать её, а она крепко держалась за его широкие плечи, еще шире разводила ноги, обхватывала его своим влагалищем, всё расплывалось перед глазами, был только он и его член. Оргазм накрыл их одновременно и ярко. Ей уже не было стыдно, между ними не было запретов, но каждый раз было так ярко, как в первый. Они обнимались и восстанавливали дыхание.

Потом Тоше решил, что стоять достаточно, и тронул её мордой.

— Твой конь, — сказал Кейран.

— Он всегда прав, — сказала Элара.

В конюшне она застала его однажды утром раньше, чем ожидала.

Она пришла в темноте почти — полпятого, рассвет ещё не начинался, только небо на востоке чуть светлее остального. Толкнула дверь конюшни, вошла — и увидела свет фонаря у стойла Марта — его коня.

Кейран стоял спиной, чистил коня, что-то говорил ему негромко. Не слышал её шагов — сено заглушало.

Она остановилась.

Смотрела на него — на широкие плечи, на то, как он держит щётку, на то, каким он был, когда думал, что один. Другим — мягче, что ли. Без дневной собранности.

Март увидел её первым. Поднял голову, навострил уши.

Кейран обернулся.

Они смотрели друг на друга в полутьме конюшни — она у двери, он у стойла, фонарь между ними.

— Рано, — сказал он.

— Я всегда рано, — сказала она.

— Знаю.

Она прошла к Тоше. Взяла недоуздок. Почувствовала, как он подходит — не слышала, просто знала, по воздуху за спиной, по теплу его магии, которую она теперь чувствовала почти как своё.

— Элара, — сказал он у неё за плечом.

— Мне надо Тоше почистить, — сказала она.

— После, — сказал он.

— Кейран— выдохнула она.

— После, — повторил он — тем самым тоном. Тихим, уверенным. И поцеловал как собственник, как не знающий слово «нет».

Тоше посмотрел на них обоих и отвернулся с видом коня, который видел всякое.

Кейран прислонился сам к стене, надавил на её плечо так, что она опустилась перед ним на колени, расстегнул брюки и достал член. Она немного испугалась, но и поняла, что это шанс попробовать то, что она сама давно хотела - поласкать его ртом. Член был горячим, твёрдым, но гладким и шелковым. Она поцеловала и лизнула головку, выбив у него стон, а затем открыла рот и впустила в себя член, начав сосать. Он направлял её голову, надавливая, но и давая волю, если чувствовал, что она сопротивляется. Её пальчики ласкали его яйца, а язык и губы - член. Она почувствовала, когда он готов к выстрелу, он отстранился от нее и кончил на сено. Затем поднял ее и поцеловал.

— Ты моя, Элара, по-настоящему моя! - выдохнул он ей в губы.