— Ты чего задумалась? — спросил барон, наклоняясь ко мне.

— Вспоминаю, — сказала я. — Как мы начинали.

— Долгая история, — усмехнулся граф.

— И счастливая, — добавил принц.

— Ещё не законченная, — закончил барон.

Я кивнула. Он был прав. История не закончена. Она только начинается. Каждый день — новая страница, новые приключения, новые открытия. И я готова к ним.

Потому что у меня есть герани. Зубастые, странные, но такие родные. Они привели меня сюда. И я знаю, что куда бы они меня ни повели дальше, я не буду одна.

— За новую жизнь, — сказала я, поднимая чашку.

— За новую жизнь, — ответили мне все.

Чай был горячим, солнце — ярким, а будущее — огромным и неизведанным. Но теперь я не боялась. Потому что счастье — это не когда всё тихо и спокойно. Счастье — это когда есть с кем разделить и тишину, и шум, и безумие.

А у меня было с кем.

Герани заворковали, и я рассмеялась. Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.

В ту ночь, когда все разошлись, а мужчины уснули, я вышла в сад. Луна висела над крышами Варнергора, и город внизу мерцал огнями, как огромная звёздная карта. Я стояла и смотрела на него, чувствуя, как ветер играет с волосами.

— Ты счастлива? — спросил кто-то за спиной.

Я обернулась. На скамейке сидел старик. Тот самый, который подарил мне герань на кладбище, в ночь моего побега. Он был всё таким же сгорбленным, в лохмотьях, и от него пахло землёй и травами.

— Вы, — сказала я. — Я думала, вы исчезли.

— Я всегда рядом, когда нужно, — он улыбнулся беззубым ртом. — Ты не ответила. Счастлива?

Я посмотрела на дом. В окнах горел свет — призраки, наверное, опять устроили собрание. На подоконнике виднелись силуэты гераней. Где-то внутри мяукнул кот.

— Счастлива, — сказала я.

— И не жалеешь?

— О чём?

— О том, что плюнула в герцога. Что сбежала. Что выбрала не одного, а троих. Что живёшь с призраками и разговариваешь с цветами.

Я рассмеялась.

— Нет. Ни о чём не жалею.

— Хорошо, — старик кивнул. — Тогда моя работа сделана.

Он поднялся, поправил лохмотья и посмотрел на небо.

— А что будет дальше? — спросила я.

— Дальше? — он пожал плечами. — Дальше будет жизнь. Со всеми её радостями и печалями. Но ты теперь знаешь главное.

— Что?

— Что счастье — это не награда. Это выбор. Ты выбираешь быть счастливой — и ты счастлива. Несмотря ни на что.

Он повернулся и пошёл прочь, в темноту сада.

— Постойте! — крикнула я. — Как вас зовут?

— Много имён было, — донёсся его голос из темноты. — Но ты можешь звать меня просто — Проводник.

Он исчез, и я осталась одна в саду. Луна светила, ветер шумел, где-то вдалеке лаяла собака. Я постояла ещё немного, а потом вернулась в дом.

Герани на подоконнике приветственно защёлкали. Я погладила Медового, и он выпустил цветок, пахнущий мёдом и чем-то ещё, неуловимым.

— Ну что, проводники, — сказала я. — Дальше пойдём?

Они заворковали, и в этом ворковании мне послышалось: «Конечно. Куда же без нас».

Я улыбнулась, потушила свечу и пошла спать. Завтра будет новый день. Новые приключения. Новая жизнь.

И я была готова к ней.

Если вы, дочитав до этого места, наивно полагаете, что на этом история закончилась и в доме на Тупиковой улице воцарились тишина, покой и семейная идиллия с чаепитиями и вышиванием крестиком, — то вы, простите, плохо знаете Алисию. И её герань. И призраков. И котов. И даже троих её мужчин, которые, несмотря на всё, так и не научились делить один диван без того, чтобы не начать выяснять, чья нога тут лежала первой.

Слухи о странной вдове с Тупиковой разлетелись по Варнергору со скоростью лесного пожара в сухую погоду. За один месяц, кажется, каждый второй горожанин имел какую-нибудь версию: от «там живёт колдунья, которая разговаривает с цветами и держит трёх любовников» до «это бывшая невеста герцога де Корвина, которая плюнула ему в лицо и сбежала, а теперь у неё в подвале хранятся сокровища императрицы, и она раздаёт их бедным, но только тем, кто принесёт ей кота». Правда, как это обычно бывает, оказалась куда прозаичнее: никакой колдуньи, никакого раздачи сокровищ, котов она действительно собирала, но только тех, что сами приходили, а деньги тратила в основном на мясо для гераней и на заплатки для штанов принца, который вечно что-то взрывал в своей мастерской.

К ней ходили гадать. Серьёзно. После того, как она предсказала мяснику, что его корова окотится двойней (просто потому, что герань вдруг защёлкала, когда мясник проходил мимо, а Алисия решила, что это знак), очередь из желающих узнать свою судьбу выстроилась до самого конца Тупиковой. Приходили купцы, спрашивали, стоит ли вкладываться в пароходы; приходили барышни, хотели знать, выйдут ли замуж; приходил даже один старый генерал, который хотел спросить, где его любимая трубка, потерянная ещё при жизни. Алисия всем помогала, потому что герани в таких случаях вели себя очень выразительно: если Медовый выпускал цветок — значит, удача; если Полынный дымил — значит, не стоит; а если Просто Кусачий вцеплялся в штанину просителя — это означало: «Уходи, человек, не судьба». И никто не жаловался, потому что растение кусалось больно, но справедливо.

Особенно запомнился визит посла из соседнего королевства. Он явился с целой делегацией, с предложением стать королевой. Аргументы были железные: «Вы женщина с характером, у вас есть своё мнение, вы умеете управлять призраками и растениями — а это, знаете ли, очень пригодится в управлении королевством, там такие же призраки и растения, только с ещё худшим характером». Алисия долго смеялась, потом сказала, что ей и дома хорошо. Посол обиделся, но, уходя, выпросил у неё черенок герани — «на развод». Просто Кусачий откусил ему кусок плаща, но черенок всё же дали. Говорят, теперь в том королевстве растёт целый сад зубастых гераней, а посол стал самым влиятельным человеком при дворе, потому что никто больше не мог предсказывать, когда у императора начнётся приступ подагры.

Принц Август, как и обещал, построил летательный аппарат. На это ушло полтора года, три взрыва, один небольшой пожар и десяток испуганных котов, которые после того, как принц в очередной раз запустил двигатель в саду, прятались по шкафам и выходить отказывались. Аппарат получился громоздкий, шумный и, по мнению графа, «совершенно неэстетичный». Принц назвал его «Икар-12» (предыдущие одиннадцать моделей так и не взлетели) и в один прекрасный день, когда дул попутный ветер и герани дали добро, отчалил в небо.

Он улетел за горизонт ровно на три дня. Вдовы уже начали придумывать траурную речь, призраки гадали, как лучше организовать поминки (спиртное должно быть крепким, но призрачным, чтобы все могли напиться), а герани нервно щёлкали и норовили откусить что-нибудь у проходящих мимо. Но на третий день принц вернулся. Сел прямо в саду, перепугав кошек до икоты, вылез из кабины весь в масле, с растрёпанными волосами и с кульком, в котором лежали какие-то странные оранжевые стручки.

— Это пряности, — гордо объявил он. — Из страны, где правят женщины. Они сказали, что это лучший подарок для женщины, которая ждёт дома.

— Кто сказал? — спросила Алисия.

— Женщины, которые правят, — ответил принц. — Они вообще очень умные. И они сказали, что если я не научусь готовить, то никакая женщина меня не захочет. Так что, — он посмотрел на герань, которая обнюхивала его ботинки, — я теперь буду готовить.

С тех пор принц пропадает на кухне не реже, чем в мастерской. Говорят, его фирменное рагу из кролика уже оценили даже призраки, хотя они, как известно, ничего не едят, но запах, говорят, очень приятный. Правда, иногда он путает соль с сахаром, и тогда герани отказываются есть мясо, а Просто Кусачий кусает самого принца. Но это мелочи.

Граф Рудольф, который вечно жаловался, что в доме не хватает мужского духа, завёл… коня. Нет, не в конюшне, которая осталась за городом, а прямо в доме. Вернее, конь завёлся сам. Это был призрак — старый боевой скакун, который прибился к садовнику ещё во времена графини-кошатницы и всё это время бродил по саду, не находя себе места. Садовник, кстати, очень обрадовался, что у него появилась компания, и они вдвоём принялись искать то лопату, то подкову, то просто шляться по коридорам и скрежетать копытами.