Он почти в буквальном смысле выволок меня из-за стола и повёл вниз по шаткой лестнице. Я шаталась, цепляясь за стены. «Огненная кровь дракона» ударила в голову окончательно. Мир плыл, и я была благодарна за его твёрдую руку, которая не давала мне рухнуть в грязь.

Мы вышли на улицу. Вечерело. Воздух стал прохладным, пахло дымом и влажной землёй. Вольдемар повёл меня по тропинке, ведущей в сторону поместья, но какой-то окольной дорогой.

— Слушай, — говорил я, спотыкаясь о каждый камень. — А кто ты вообще такой? Почему ты помог мне? Ты же меня не знаешь.

— Я разносчик, — пожал он плечами. — Разношу… кое-что. А помогать дамам в беде — это вообще-то в правилах хорошего тона. Где-то так написано, наверное.

— В правилах хорошего тона не увозят невест с их же свадьбы, — возразила я.

— Ну, значит, я плохо учил правила, — усмехнулся он.

Вдруг он остановился. Мы были на краю старого, заброшенного кладбища, что располагалось между деревней и нашими землями. Место считалось нехорошим, и я всегда обходила его стороной. Сейчас, в сумерках, заросшие мхом и плющом надгробия выглядели особенно зловеще.

— Постой тут, — сказал Вольдемар. — Кажется, я вижу знакомого.

Он отпустил мою руку и шагнул в сторону от тропы, к какой-то полуразрушенной склепной часовенке. Я осталась стоять, чувствуя, как пьяная дурь постепенно сменяется беспокойством. Ветер шелестел листьями, и этот шелест был похож на чьи-то шёпоты.

Я обернулась, чтобы позвать Вольдемара, и тут же вскрикнула. Прямо передо мной, из-за большого кленового надгробия, возникла фигура. Низкая, сгорбленная, закутанная в лохмотья. В руках она держала какой-то горшок.

— Девица, — просипел незнакомец голосом, похожим на скрип ржавых петель. — Алисия?

Я отшатнулась, сердце заколотилось в груди.

— Кто вы? Как вы знаете моё имя?

— Имя твоё теперь у всех на устах, — скрипнул он. — По всему лесу птицы щебечут о невесте, что плюнула в лицо судьбе. Хе-хе.

От него пахло сыростью, старой землёй и чем-то ещё… горьким, травяным.

— Что вам нужно? — попыталась я придать своему голосу твёрдости, но вышло лишь пискляво.

— У тебя горе, девица. Большое горе. Сердце твоё вырвали и растоптали. И теперь ты бродишь во тьме, не зная куда идти.

Он сделал шаг ко мне. Я невольно отступила ещё.

— А я… я могу предложить тебе свет. Немного света во мраке.

Он протянул вперёд горшок. В сумерках я разглядела, что в нём растёт… что-то. Три кустика не то герани, не то какой-то странной, мясистой травы с мелкими, тёмно-фиолетовыми цветочками.

— Что это? — спросила я, ошеломлённая.

— Это твой путь, — проскрипел старик. — Это твои проводники. Герань зубастая. Бери.

Я машинально протянула руки, и он водрузил тяжёлый глиняный горшок мне в ладони. Листья растений слегка затрепетали, хотя ветра почти не было.

— Что… что мне с этим делать? — растерянно спросила я.

— Поливать. Любить. Слушать. Одна укажет путь к новому счастью, — он ткнул кривым пальцем в первый кустик. — Другая — путь к мести, если захочешь. — Палец переместился на второй. — А третья… — он хрипло рассмеялся. — Третья просто кусается. Для компании. Корми их хорошо. Они любят… мясо.

— Мясо? — я повторила, чувствуя, как трезвею с каждой секундой в этом идиотском диалоге.

— Мясо! — подтвердил он с жуликоватым видом. — Или кровь. По чуть-чуть. Они не прожорливые. А теперь иди. И помни: когда заблудишься, спроси у них дорогу. Только смотри не перепутай. Та, что счастье, пахнет мёдом. Та, что месть — полынью. Ну, а та, что кусается… та пахнет просто зубами. Хе-хе-хе!

Он развернулся и, странно шаркая ногами, скрылся за надгробиями так же внезапно, как и появился.

Я стояла как вкопанная, вжимая в себя тяжёлый горшок с тремя нелепыми растениями. Это был сон. Галлюцинация. Последствия «огненной крови дракона». Иначе быть не могло.

Из-за часовни появился Вольдемар. Он что-то жевал.

— Всё, я тут. О, это что ещё такое? — он увидел горшок в моих руках.

— Мне… мне подарили, — растерянно сказала я. — Какой-то старик. Сказал, что это поможет мне найти счастье.

Вольдемар подошёл ближе, наклонился к растениям, понюхал.

— Ух ты. Да это же ж Зубастики Старого Герта. Он ещё жив, оказывается. Ну, ну.

— Ты знаешь его? — удивилась я. — Что это за растения? Он сказал, что их нужно кормить мясом!

— Ну, Старый Герт всегда был чудаком, — пожал плечами Вольдемар. — Живёт на кладбище, копается в кореньях, болтает с духами. Но руки у него золотые. То, что он даёт, обычно работает. Хотя и весьма своеобразно. — Он ткнул пальцем в один из кустиков. Тот дёрнулся, и раздался тихий, но отчётливый щелчок. Вольдемар одёрнул руку. — Ой, чуть не откусила! Видишь? Зубастая, она и есть зубастая.

Я посмотрела на растение пристальнее. И правда, на кончиках некоторых листьев виднелись крошечные, но вполне настоящие зубчики, которые теперь угрожающе пощёлкивали.

Вольдемар выпрямился и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Ну что, Алисия? Готовься к новому счастью. И, судя по всему, к покупке большого количества фарша. Ну, или к охоте на мышей. Пойдём, провожу тебя до калитки. С этим сокровищем тебе будет веселее.

И мы пошли дальше, в сгущающиеся сумерки. Я несла свой горшок с тремя зубастыми проводниками, и в голове у меня, помимо алкогольного тумана и боли, появилось странное, щемящее чувство чего-то нового. Безумного. Непредсказуемого.

Возможно, старик был прав. Возможно, это и был мой путь. Странный, пахнущий землёй, мясом и зубами. Но свой.

Я посмотрела на самый густой кустик и тихо прошептала:

— Ну что, проводники? Вывезешь?

Растение в ответ легонько щёлкнуло зубками.

Нести тяжёлый горшок с тремя прожорливыми растениями в подвенечном платье, да ещё и по тёмной лесной тропинке, — занятие, мягко говоря, не из приятных. Каждые несколько минут раздавалось тихое, но отчётливое щёлканье. Сначала я вздрагивала, потом начала ругаться.

— Успокойтесь вы, черти зубастые! — шипела я, спотыкаясь о корень. — Мяса дам, только доведите меня до дому, не привлекая внимания!

В ответ самый большой кустик, тот, что пахнет, по словам старика, мёдом, легонько щипнул меня за палец. Не больно, скорее, напоминающе, нежели в стремлении причинить вред. Я посмотрела на него с подозрением. А не они ли всему виной? Может, это они наколдовали мне всю эту карусель? Нет, глупости. Хотя… в мире, где существуют эльфийские кружева и морские демоны, зубастая герань уже не кажется такой уж фантастикой.

Вольдемар проводил меня до задней калитки нашего парка, тотчас, что выходила к старой оранжерее.

— Ну, вот и дома, ваше… то есть, Алисия, — поправился он. — Дальше сама. А мне пора. Дела.

— Какие ещё дела могут быть ночью? — устало спросила я, перекладывая горшок из руки в руку.

— О, самые что ни на есть разнообразные, — он загадочно улыбнулся. — Не все же невест спасать. Счастливо оставаться. И… удачи с вашими новыми питомцами. Кормите их регулярно. Голодные они злые.

Он повернулся и растворился в темноте так же быстро, как и появился. Я осталась стоять у калитки с ощущением, что всё это был очень странный, очень пьяный сон. Но тяжесть горшка в руках и лёгкая ноющая боль в укушенном пальце убеждали в обратном.

Мне повезло — задняя дверь в особняк была открыта. Видимо, слуги, взбудораженные скандалом, забыли её запереть. Я прокралась по тёмным коридорам, прижимая к себе свой драгоценный, дурацкий груз, и благополучно добралась до своих покоев, не встретив ни души.

Комната встретила меня гробовой тишиной. Всё здесь было подготовлено для брачной ночи: лепестки роз на кровати, два хрустальных бокала на столике, приоткрытая дверь в гардеробную, где висело моё приданое. Всё кричало о том, чего не случилось.

Я швырнула горшок на туалетный столик. Он приземлился с глухим стуком, и все три герани дружно защёлкали, выражая возмущение.