Вдовы слушали, затаив дыхание. Когда я закончила, фрау Шелленберг покачала головой.

— Дорогая, с такими проводниками вы далеко пойдёте. Но будьте осторожны. Слухи о монстрах могут привлечь не только любопытных, но и опасных людей. Инквизиция, например. У нас в империи не любят ничего сверхъестественного, что не под контролем государства.

— Какая ещё инквизиция? — испугалась я.

— Обычная, — пожала плечами баронесса. — Сжигают ведьм, изгоняют демонов, проверяют на чистоту крови. Если до них дойдёт, что у вас в доме живут зубастые растения, питающиеся мясом, они могут заинтересоваться. А интерес инквизиции обычно заканчивается костром.

Я похолодела. О костре я как-то не думала.

— Но пока вы под защитой графа и барона, — успокоила Эмма. — И Общество вдов за вас горой. Мы не дадим вас в обиду.

— Спасибо, — искренне сказала я.

Дамы ушли, оставив меня с кучей мыслей и тремя икающими растениями. Я смотрела на них и думала: как же всё сложно. Мечты о тихой жизни рушились на глазах. Вместо покоя — три поклонника, злой принц, призрак-кошатница и возможная инквизиция. Прекрасно.

Вечером, когда я кормила герань ужином (уже дозированно, маленькими кусочками, чтобы не лопнули), в кухне снова появилась Эльза. Вид у неё был встревоженный.

— Алисия, — сказала она шёпотом. — Она здесь. Опять.

Я замерла.

— Кто?

— Графиня. Кошатница. И она злая. Очень злая.

В ту же секунду температура на кухне упала градусов на десять. Из угла, где стоял старый буфет, начало расползаться холодное, серое марево. Оно сгущалось, принимало очертания, и вот передо мной возникла женщина. Старая, сгорбленная, в платье прошлого века, с растрёпанными седыми волосами и безумными глазами. Вокруг неё витали тени — десятки кошачьих силуэтов, полупрозрачных, шипящих.

— Ты! — прошипела она, глядя на меня. — Ты заняла мой дом! Мои кошки страдают на улице, мёрзнут, голодают, а ты тут расселась со своими… своими… — она уставилась на герань, и её глаза расширились от ужаса и ненависти. — Что это за твари?

Герани, несмотря на раздутые животы, встрепенулись. Они узнали ночную обидчицу. Медовый выпустил облачко пара, полынный угрожающе защёлкал, а «просто кусачий», икнув, попытался встать в боевую стойку, но рухнул на бок из-за перевеса.

— Это мои защитники, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И это мой дом. Я купила его законно. Если ваши кошки страдают, я не виновата. Виноваты ваши родственники, которые их выгнали.

— Молчать! — взвизгнула графиня. Призрачные кошки зашипели, бросаясь в мою сторону. Я отшатнулась, но герани среагировали мгновенно. Несмотря на свою шарообразность, они выбросили длинные побеги, унизанные зубами, и сомкнули их вокруг кошачьих теней. Тени взвыли и рассыпались.

— Ах ты дрянь! — графиня затряслась от ярости. — Я тебя прокляну! Ты сдохнешь в этом доме, как и я! Твои твари сдохнут! Я нашлю на тебя мор, болезни, несчастья!

Она начала раскачиваться и бормотать что-то на непонятном языке. Воздух вокруг неё замерцал, запахло падалью и кошачьей мочой. Мне стало реально страшно. Я попятилась к горшку с геранью, ища защиты.

И тут случилось неожиданное. Медовая герань, которая всё это время икала и пускала пар, вдруг резко выдохнула — и из неё вылетело огромное облако сладкого, приторного аромата. Полынная выпустила струю горечи, а «просто кусачий» — просто облако газа с запахом тухлого мяса. Всё это смешалось и ударило прямо в графиню.

Призрак закашлялся, замахал руками, попытался отступить, но облако окутало её со всех сторон. Кошачьи тени, которые начали было восстанавливаться, снова рассыпались, на сей раз окончательно. Графиня закричала — страшно, пронзительно, — и начала таять.

— Я вернусь! — прошипела она напоследок. — Я вернусь и приведу с собой всех кошек этого города! Ты пожалеешь, что связалась со мной!

И исчезла.

На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь иканьем гераней и моим собственным, прерывистым дыханием. Эльза, которая всё это время пряталась за моей спиной, высунулась и облегчённо выдохнула.

— Уф, — сказала она. — Думала, конец нам.

Я рухнула на стул. Ноги подкашивались.

— Это что сейчас было? Они её… загазовали?

— Похоже на то, — Эльза с уважением посмотрела на герань. — Твои растения не только кусаются, но и воняют. Универсальное оружие.

Герани довольно заурчали, хотя икать не перестали. «Просто кусачий», кажется, даже гордился собой — он выпустил самое зловонное облако.

Я сидела, смотрела на них и чувствовала, как страх постепенно отпускает. Мои зубастые защитники снова спасли положение. Правда, теперь они ещё больше раздулись и, кажется, начали пукать. Кухня наполнялась странными запахами, но это была цена победы.

— Надо проветрить, — сказала я, открывая окно. Холодный ночной воздух ворвался внутрь, разгоняя вонь. — И завтра же куплю им ещё мяса. Они заслужили.

— Только не три кило, — предупредила Эльза. — А то лопнут.

Утром слухи о ночной битве, естественно, просочились в город. Как — понятия не имею, но соседи косились на мой дом с ещё большим страхом и уважением. Мясник, когда я пришла за новой порцией говядины, смотрел на меня круглыми глазами.

— Фрау, — сказал он, взвешивая кусок. — А правда, что у вас дома живут монстры, которые едят призраков?

— Правда, — вздохнула я, потому что врать уже не имело смысла. — И ещё они едят мясо. Много мяса. Так что, уважаемый, готовьтесь, я теперь ваш постоянный клиент.

Он перекрестился, но деньги взял.

Дома меня ждало новое испытание — три письма, на которые нужно было ответить. Я села за стол, взяла перо и бумагу и задумалась.

Графу: «С удовольствием приму приглашение. Завтра в пять в „Золотом лебеде“».

Барону: «Благодарю за предложение. В среду в три часа буду в ботаническом саду».

Принцу… принцу нужно было ответить особенно осторожно. Я переписала три варианта, прежде чем остановилась на четвёртом:

«Ваше высочество, благодарю за честь. К сожалению, вынуждена отказаться от приглашения по состоянию здоровья. Надеюсь на ваше понимание».

Эльза, прочитав, покачала головой.

— Слишком мягко. Он не поймёт.

— А что ты предлагаешь? Написать «отвалите, ваше высочество»?

— Ну, хотя бы «не имею возможности». Состояние здоровья — это приглашение заботиться о тебе. Принцы любят проявлять заботу.

Я вздохнула и переписала: «не имею возможности». Отправила все три письма с одним мальчишкой, дав ему на чай втридорога, чтобы молчал.

Вечером, когда я кормила герань (уже дозированно, маленькими порциями, чтобы не допустить нового переедания), Эльза парила рядом и философствовала.

— Знаешь, Алисия, — сказала она. — Твоя жизнь всего за пару месяцев изменилась до неузнаваемости. Из опозоренной невесты ты превратилась в женщину, за которой охотятся трое, у которой есть дом с привидениями и зубастые защитники. И призраки, которые тебя уважают.

— И кошатница, которая обещала вернуться с армией кошек, — напомнила я.

— Ну, это мелочи. Справишься.

Я посмотрела на герань. Они, переварив ужин, понемногу приходили в норму — животы опадали, листья снова становились упругими. Медовый даже попытался выпустить цветок, но пока только набух бутон.

— Проводники вы мои, — прошептала я. — Куда вы меня ведёте? В этот бедлам?

Растения дружно заворковали, и в этом ворковании мне послышалось: «Терпи. Будет интересно».

Интересно — мягко сказано. С тремя свиданиями, злым принцем, армией кошачьих призраков и растущими слухами о монстрах в моём доме. Интересно — это ад.

Но, чёрт возьми, я была готова. После того, что я пережила, никакие призраки, принцы и инквизиторы меня не испугают. А если что — у меня есть три зубастых, пукающих, икающих, но верных друга. И призрак-подруга. И общество вдов за спиной.

Жизнь продолжалась. И становилась всё безумнее.

Ночь светлой памяти по усопшим в Трейндельской империи — это не просто дата в календаре. Это событие. Государственного масштаба. Когда заходит солнце, весь город замирает, а потом — взрывается. Тысячи свечей зажигаются в окнах, фонариках, на могилах. Люди выходят на улицы с лампадами, поют старинные гимны, рассказывают истории об умерших родственниках. Считается, что в эту ночь граница между мирами истончается и души могут навестить живых.