— Выпей, — сказала она. — Это наше, вдовье. Помогает от любых потрясений.

Я послушно глотнула. Жидкость обожгла горло, но в голове немного прояснилось.

Карета тронулась. Я откинулась на сиденье, сжимая в руках сумку с геранью, которая мирно ворковала, переваривая ночные впечатления. В окно было видно, как три фигуры — граф, барон и принц — стоят на террасе, глядя мне вслед. Между ними искрило, как между наэлектризованными облаками.

— Что вы со мной делаете, — прошептала я герани. — Зачем вам этот цирк?

Растения дружно заворковали, и в этом ворковании мне послышалось: «Счастье не бывает тихим. Счастье — это бедлам. Терпи».

Дома меня ждал новый сюрприз. В гостиной, куда Эльза провела призрачных гостей, сидело не меньше двух десятков прозрачных фигур. Они пили чай (настоящий, для живых, но как они это делали — загадка), обсуждали последние новости загробного мира и, кажется, даже играли в карты.

— Алисия! — воскликнула Эльза, увидев меня. — Ты вернулась! А у нас тут вечеринка! Познакомься, это барон фон Штайн, он умер в прошлом веке, очень милый. А это фрау Ланге, она держала публичный дом, у неё масса интересных историй. А это…

— Эльза, — перебила я. — Я очень рада за вас. Правда. Но я хочу спать. Если вы не против, я пойду лягу, а вы тут развлекайтесь. Только, пожалуйста, не очень шумно.

Призраки понимающе закивали. Кто-то даже пожелал спокойной ночи.

Я поднялась в спальню, поставила сумку с геранью на подоконник, разделась и рухнула в кровать. Сознание уплывало в тёплый, спасительный сон.

— Алисия, — донеслось откуда-то издалека. — Алисия, ты спишь?

— Ммм?

— Графиня эта, кошатница, она с нами осталась. Говорит, хочет с тобой поговорить утром. О герань.

— Завтра, — простонала я. — Всё завтра.

— И ещё, — Эльза, кажется, не собиралась уходить. — Те коты, которых привезли эти трое… они остались у баронессы. Теперь у неё целый зверинец. Она в восторге. Говорит, это лучший подарок за последние сто лет.

— Замечательно.

— И принц обещал завтра заехать. С утра.

Я открыла один глаз.

— Что?

— Он сказал, что не успокоится, пока не добьётся твоего согласия на ужин. Граф тоже обещал быть. И барон. Все трое завтра будут у тебя.

Я села в кровати. Волосы торчали во все стороны, под глазами залегли тени, но спать расхотелось резко.

— Эльза, — сказала я мрачно. — Ты призрак. Ты можешь проходить сквозь стены. Ты можешь напустить тумана, сделать так, чтобы они заблудились по дороге?

— Могу, — усмехнулась она. — Но не буду. Интересно же посмотреть, что из этого выйдет.

Я зарылась лицом в подушку и застонала. Герани на подоконнике довольно ворковали.

— Я вас ненавижу, — прошептала я. — Вы меня в могилу сведёте.

Но в их ворковании слышалось только: «Не-а. Мы тебя к счастью приведём. Даже если ты этого не хочешь».

Я провалилась в сон, и мне снились коты. Много котов. Они мяукали, сверкали глазами и пытались запрыгнуть на горшок с геранью, а герани их кусали. И все были счастливы. Кроме меня.

Но, чёрт возьми, возможно, это и было то самое счастье, которое обещал старик на кладбище. Безумное, шумное, кошачье-призрачно-зубастое. Моё.

Утро после Ночи памяти выдалось тяжёлым. Я выползла из кровати только к полудню, чувствуя себя выжатой, как та самая тряпка, которой я вчера мыла полы после визита призраков. Голова гудела, во рту было сухо, а перед глазами всё ещё мелькали кошачьи морды и прозрачные физиономии.

Герани на подоконнике выглядели бодрячком. Медовый распустил ещё два цветка, и вся комната благоухала так, что хоть мёд собирай. Полынный деловито щёлкал, переваривая, видимо, остатки ночных впечатлений. А Просто Кусачий… Просто Кусачий жевал угол моей простыни, которую умудрился стащить с кровати.

— А ну отдай! — крикнула я, вырывая ткань. Растение обиженно заурчало и выплюнуло пару ниток.

— Доброе утро, соня, — раздался голос Эльзы. Призрак материализовалась в кресле, держа в руках (ну, в прозрачных руках) чашку с чаем. Как она это делала — загадка, но факт оставался фактом: чай в чашке был настоящий и даже парил. — Там к тебе гости.

Я замерла.

— Какие ещё гости? Только не говори, что все трое явились одновременно.

— Нет, эти другие, — Эльза загадочно улыбнулась. — Спускайся, сама увидишь. Я их в гостиную проводила.

Я вздохнула, накинула халат (приличный, шёлковый, не стыдно), кое-как причесалась и поплелась вниз. По дороге прихватила метлу — на всякий случай. С некоторых пор я поняла, что метла в женских руках — оружие страшное.

В гостиной, куда я вошла, царило напряжённое молчание. На диване, обитом новенькой тканью (я сама перетягивала, между прочим), сидели двое. Он и она. Таких знакомых, таких ненавистных, что у меня перехватило дыхание.

Элиан де Корвин, герцог, мой бывший жених, собственной персоной. В дорожном костюме, но безупречном, с идеальной причёской и самодовольной улыбкой на красивом лице. Рядом с ним — Лирейн. Моя бывшая лучшая подруга, а ныне герцогиня, если верить слухам. Она была в роскошном платье, с идеальным макияжем и выражением лица, которое должно было изображать сочувствие, а на самом деле было просто наглым любопытством.

— Алисия! — всплеснула руками Лирейн, поднимаясь с дивана. — Дорогая! Как мы рады тебя видеть! Мы так переживали, когда ты исчезла! Искали тебя повсюду!

Я стояла в дверях с метлой в руках, и во мне закипало что-то тёмное, горячее, очень знакомое. То самое, что заставило меня плюнуть в лицо Элиану под свадебной аркой.

— Вы? — мой голос прозвучал хрипло. — Вы искали? Интересно, зачем? Чтобы ещё раз плюнуть? Или, может, пригласить на вашу годовщину?

Элиан поднялся, расправил плечи. Его улыбка стала снисходительной.

— Алисия, не нужно драматизировать. Всё, что произошло, — к лучшему. Мы оба это понимаем. Ты нашла бы своё счастье, мы своё… Но когда мы узнали, что ты живёшь здесь, одна, в таком… — он обвёл рукой гостиную, — скромном месте, мы решили навестить тебя. Предложить помощь. Дружескую, разумеется.

— Дружескую? — я рассмеялась, но смех вышел невесёлым. — Ты мне изменил с моей подругой, опозорил меня перед всем светом, а теперь приезжаешь предлагать дружбу? Ты в своём уме?

— Алисия, дорогая, — Лирейн сделала шаг ко мне, протягивая руки. — Мы действительно хотим помочь. Ты ведь здесь совсем одна, без средств, без связей… Мы можем дать тебе денег, рекомендации…

— Руки убрала, — рявкнула я, взмахнув метлой. Лирейн отшатнулась, споткнулась о ковёр и едва не упала, удержавшись за руку Элиана. — Не прикасайся ко мне. И не смей называть меня дорогой.

— Алисия, прекрати истерику, — Элиан нахмурился. — Мы приехали с миром. Если ты не хочешь принимать помощь, так и скажи. Но не стоит устраивать сцены.

— Сцены? — я сделала шаг вперёд, сжимая метлу. — Ты называешь это сценами? А что было под той аркой, по-твоему? Милая семейная сценка?

— Это было неизбежно, — пожал плечами Элиан. — Наша помолвка была ошибкой. Я понял это слишком поздно, но, по крайней мере, исправил её до того, как мы обвенчались. Ты должна быть благодарна, что я не сделал тебя несчастной на всю жизнь.

— Благодарна? — мой голос поднялся до визга. — Благодарна за то, что ты выставил меня дурой на глазах у трёхсот гостей? За то, что моя репутация разрушена? За то, что мне пришлось сбежать из дома, как воровке?

— Ты сама сбежала, — вставила Лирейн, обретая наглость. — Мы тебя не гнали. Могла бы остаться, мы бы всё уладили…

— Заткнись! — рявкнула я на неё. — Ты, змея подколодная! Я тебя из жалости пригрела, делилась с тобой всем, а ты… ты в постель к моему жениху прыгнула!

— Не было никакой постели до свадьбы, — оскорбилась Лирейн. — Мы только поцеловались. Один раз.

— Один раз под свадебной аркой! — я замахнулась метлой, и Лирейн с визгом отпрыгнула за спину Элиана.